Глава 40

Каждый день теперь я жила с перманентным страхом внутри, будто вот-вот должно произойти что-то плохое. Глеб успокаивал, заверяя, что бояться мне нечего, но слишком дороги они с Тимофеем стали для меня, чтобы безоговорочно поверить словам супруга. Мужчины порой слишком самоуверенны. Ведь каким бы надёжным ни был мой супруг, он не может предусмотреть всего.

Впрочем, Калугин больше не появлялся и никак не давал о себе знать.

Глеб, конечно, не только говорил. На работу и с работы теперь он подвозил меня сам лично, и это были одни из самых лучших мгновений дня для меня. Особенно когда муж брал меня за руку, поглаживал большим пальцем тыльную сторону ладони и вёл машину одной рукой.

– Еська, когда ты такая молчаливая, я начинаю переживать, – улыбается, смотрит в глаза и подносит мою кисть к своим губам, целуя пальцы. Так, что сердце замирает. – Расскажи, что творится в твоей голове?

Хочется открыть рот и выложить начистоту. Рассказать о каждом своём страхе. О том, что я всё глубже погрязаю в наших отношениях. О том, что начинаю верить в то, что мы действительно самая настоящая семья.

Особенно по вечерам, когда проводим время втроём с Тимошей.

Когда замечаю, как меняется Глеб в отношении к сыну. Становится внимательнее и ласковее. Словно оттаивая. Осознавая, что жизнь ребёнка зависит от него. И то, каким человеком вырастет этот маленький мальчик – тоже.

Я видела, как с каждым днём малыш всё больше открывается и начинает доверять Глебу. И тихонько радовалась.

– Сегодня суд должен принять решение по делу, – сообщает Глеб, не дождавшись моего ответа. Врать мне не хотелось, а выдавить правду я так и не смогла. – Дай бог, всё разрешится в нашу пользу.

– Как ты думаешь, его мама придёт?

Глеб морщит нос, будто я подсунула ему нечто дурно пахнущее.

– Нет. Судя по тому, что мне о ней рассказал мой адвокат, у неё новые перспективные отношения в которые не вписывается ребёнок.

Его слова в сотый раз отзываются во мне волной гнева. Как можно было променять этого чудесного доброго умного мальчика и его трогательную детскую любовь на красивую жизнь и мужиков? Почему жизнь порой несправедлива и дарит подарки тем, кто их не заслуживает? Я бы всё на свете отдала, чтобы Тимоша был моим сыном.

Но Бог ей судья.

Мне и без неё было о чем голову поломать.

– Уверена, так и будет, – натягиваю улыбку, с ужасом понимая, что теперь условия нашего с Глебом договора были обоюдно выполнены.

Казалось, настал тот момент, когда стоит решить, как нам жить дальше. Но я засунула голову в песок так глубоко, как только могла.

Мы продолжали жить как прежде, проводить вместе вечера и выходные, ездить на работу, по ночам заниматься потрясающим сексом… Но я чувствовала растерянность и не понимала, что делать дальше.

Глеб молчал. А я не понимала почему. И сама никак не решалась завести такой разговор. Каждое утро убеждая себя, что момент настал, и каждый вечер откладывая его на завтра.

Ведь мне и самой было о чём сообщить Старовойтову.

Я бесплодна.

И если для него наш брак все же настоящий, то придётся смириться, что Тимоша, вероятнее всего, останется единственным нашим ребёнком. Достаточно ли ему будет одного малыша, или он всё же захочет реализовать мечты о большой семье?

По идее о таких вещах предупреждают заранее. Как минимум до свадьбы. Или, наверное, даже до начала серьёзных отношений. Но в нашем случае у меня не было такой возможности. И мне страшно. Страшно увидеть разочарование в его глазах. Страшно, что скажет не те слова, которые я мечтаю услышать.

Но порой мне кажется, что я просто строю иллюзии о нашем совместном будущем. Каким бы идеальным ни был Глеб, он ведь ни разу не сказал, что любит меня. Никогда не давал никаких обещаний. С чего я взяла, что с его стороны может быть взаимность? Чувства, подобные моим? Может, он просто плывёт по течению. Сейчас ему хорошо со мной, но кто знает, что будет завтра?

Я так увязла в этих болезненных мыслях, что порой казалось, схожу с ума. Но страх поговорить с Глебом открыто, страх стать отвергнутой был намного сильнее желания расставить точки над i.

Продолжала строить из себя страуса, жадно наслаждаясь тем хрупким счастьем, что было у меня сейчас. Если мне суждено его потерять, разочароваться в ещё одном мужчине и вновь собирать воедино осколки собственного сердца, то пусть это произойдёт как можно позже…

Телефон в руках пиликает входящим сообщением, и я опускаю на него взгляд, чувствуя, как тепло наполняет каждую клеточку моего тела.

«Жена. Поздравь меня. Я сегодня заключил крупный контракт. Вечером веду своих сотрудников в ресторан, отметить. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была там рядом со мной»

«Поздравляю, Глеб. Горжусь тобой!» – написала совершенно искренне, действительно испытывая самую настоящую гордость и даже восхищение своим супругом.

Не каждый простой парень из несостоятельной семьи сможет добиться хотя бы половины успеха Глеба.

«Напиши, во сколько нужно быть готовой, с удовольствием пойду с тобой», – быстро печатаю следующее сообщение, так и не получив на первое никакого ответа. Не понимая, почему он промолчал. Может, занят, а может… А может, считает, что у меня нет никаких прав им гордиться.

А может, я просто снова схожу с ума…

Остаток дня тянется мучительно долго, успеваю успокоиться и разволноваться вновь несколько раз. Так нельзя. Я должна выяснить правду и перестать изводить себя домыслами. Если наша семья для Глеба до сих пор всего лишь фикция, то с моей стороны очень глупо продолжать жить иллюзиями.

Я должна с ним поговорить, чем быстрее, тем лучше. Так просто не может продолжаться дальше.

Глеб приезжает за мной ровно к обозначенному времени. Как и всегда, выглядит безупречно. Сердце колет, когда смотрю на него и думаю о том, что в конце этого вечера я буду или парить на крыльях безграничного счастья, или лежать убитой без шанса на воскрешение. Но больше тянуть просто нет сил. Да и глупо это.

Мы приезжаем в дорогой ресторан, где для компании Глеба уже накрыт стол. Муж галантно ухаживает со мной, помогает снять пальто, выдвигает стул. Официально представляет меня всем собравшимся своей супругой. Дружно выпиваем по бокалу шампанского за успешную сделку.

Чувствуя неловкость от массы изучающих меня взглядов, ещё раз убеждаюсь, что должна как можно быстрее осуществить задуманное. В идеале, как только банкет закончится, и мы с Глебом вернёмся домой. Пока решилась, нужно действовать. Как минимум, хотя бы чтобы перестать чувствовать себя обманщицей в подобных ситуациях.

Самозванкой, которая лишь притворяется той, коей не является на самом деле. Да ещё и испытывает при этом удовольствие.

В середине вечера Глеб приглашает меня на танец. Я обнимаю его особенно нежно, холодея от мысли, что это может быть в последний раз.

– Еся, всё хорошо? Ты сегодня какая-то слишком тихая, – спрашивает муж, чувственно прижимая меня к себе за талию.

А я вдыхаю аромат его парфюма и прикрываю глаза, впитывая мгновение.

– Глеб, я бы хотела вечером обсудить с тобой кое-что, – выдыхаю я, распахнув ресницы и посмотрев супругу в глаза. Не оставляя себе путей к отступлению.

– Заинтриговала, – мягко улыбается Глеб, склоняясь ко мне, задевая кожу колючей щекой и оставляя невесомый поцелуй на скуле.

Не могу не улыбнуться его ласке, обнимая крепче за шею. Прижимаюсь и льну к нему в танце, ничего не в силах с собой поделать. Но в какой-то момент глаз цепляется за мелькнувшую среди людей женскую фигуру в облегающем длинном платье. Сфокусировав на ней взгляд, цепенею.

Та самая восточная красавица с красными губами. С которой Глеб встречался пять лет. Она здесь.

Белое платье-русалка не скрывает изгибов. Не только бёдер, но и округлившегося живота.