Глава 41

Внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Взглянула в глаза Глеба, надеясь найти в них ответ, который развеет тревогу. Но он хмурился так, словно ожидал неприятностей.

– Чёрт, только её здесь не хватало, – выдыхает Глеб, глядя на Карину.

Вечер перестал быть томным, когда девушка поплыла в нашу сторону. В ресторане довольно многолюдно, но я всё равно ощущаю, как взгляды новых знакомых прилипли к нам. Будто в ожидании шоу.

Она взирала на нас с каким-то странным огоньком, который мне совсем не нравился. А в ушах бил набат.

– Карина, ты вроде больше у меня не работаешь. Что ты здесь забыла? – холодно интересуется Глеб.

Девушка так сладко улыбается, что у меня всё слипается. Смотрит на Глеба, как голодная кошка на тарелку сметаны. Едва не облизываясь и не причмокивая от скапливающейся во рту слюны.

– Глеб Григорьевич, – патока так и льётся, – вы же знаете, что беременных не увольняют.

Хлопает длинными ресницами, поглаживая аккуратный животик.

– Ты не работаешь со мной уже несколько месяцев, – спокойно напоминает муж, хотя я остро ощущаю его раздражение.

Карина переводит взгляд на меня буквально на секунду. С удивлением наблюдаю, как он тут же холодеет, становится колючим и острым. Никогда не видела подобных метаморфоз.

– Я просто не хотела помешать вашему счастью, поэтому и ушла тогда. Но обстоятельства сложились так, что больше я молчать не могу, – заявляет, возвращая томный взор на Старовойтова.

Мне кажется, дальше она могла бы ничего и не объяснять. То, как она смотрела на Глеба, держа тонкие пальцы на своём животе, говорило лучше всяких слов. Внутри всё застыло, окаменело. Чувства ушли в анабиоз.

– Что за цирк, Карина? – Глеб чуть наклоняется вперёд, спрашивая сквозь зубы. Словно совершенно не понимает её прозрачных намёков.

– Я беременна от тебя, Глеб, – глаза девушки наполняются настоящими слезами, такими правдоподобными, что я почти верю её растерянности от реакции моего мужа.

Мои пальцы, что до этого лежали на изгибе локтя Старовойтова, разжались. Рука с обручальным кольцом безжизненно повисла. А золотой обруч, сжимающий безымянный палец, вдруг начал жечь кожу.

Глеб сверлил непонимающим, растерянным взглядом свою бывшую любовницу, словно пытаясь произвести в голове подсчёты. Когда он с ней спал и на каком она сейчас месяце. Свёл тёмные брови. И молчал. Ничего не отрицая и не говоря о невозможности этой беременности.

– Еся, я вернусь через пять минут, подожди, пожалуйста.

Глеб, взяв бывшую за локоть, отвёл в сторону. Недалеко. Я вполне могла наблюдать, как Старовойтов проводит маленький допрос. А Карина льнёт к нему, не обращая внимания на его настроение.

От этого зрелища стало так тошно, что я отвернулась.

Он действительно возвратился через пять минут.

– Есь, прости, я со всем этим разберусь… – произносит, запуская руку в густые волосы, не смотря мне в глаза.

– Глеб, я как раз об этом хотела поговорить, – прохладно, без всяких эмоций обращаюсь к мужу.

Он смотрит на меня так, будто не понимает, что происходит. Не может сложить дважды два. Видимо, всё ещё не в состоянии поверить своему «счастью».

А я злюсь на него. Ох как злюсь. Неужели он не в курсе, как пользоваться презервативами? Или, чтобы забеременеть от Старовойтова, его любовницам было достаточно посидеть с ним на лавочке? А может, его семя и вовсе распространяется воздушно-капельным путём?

Что нерадивая мать Тимофея, что Карина. Как им так просто удаётся залететь, едва ли прикладывая для такого результата хоть каплю моих усилий?

– Еся, – рвано вдыхает, – это всё какой-то бред. Дай мне время всё уладить. Хорошо?

Не представляю, откуда взялись силы. Внутри всё клокочет, а я почему-то способна растягивать губы в правдоподобной милой улыбке. По крайней мере, если зеркало за спиной Глеба не врёт, то выгляжу я вполне прилично для женщины с разбитым сердцем.

На ум приходит горькое воспоминание. Когда я застала Калугина со своей ассистенткой. Тогда мне показалось, что я испытываю сильные эмоции. Но то, что я ощущала сейчас, не шло ни в какое сравнение. Боль была такой невыносимой, будто я выпила кислоту. И она разъедает все мои внутренности. Выжигает органы один за другим. Оставляя меня абсолютно пустой. И только сердце продолжает биться по привычке.

– Да не в чем здесь разбираться. – Стягиваю с пальца обручальное и помолвочное кольца, вкладывая их в руку Глеба. – Наша сделка ведь завершилась. Мы оба получили то, что хотели. У тебя ребёнок. Даже два теперь. У меня – моя работа. Спасибо тебе за это большое. Но, пожалуй, этот фарс пора заканчивать.

Глеб меняется в лице ещё сильнее, чем во время короткого диалога с Кариной. Которая, кстати, куда-то пропала. Интересно, что ей сказал Старовойтов?

– Получили то, что желали? – переспрашивает Глеб, подходя ко мне ещё ближе. Так что у меня возникает потребность отступить назад.

Вытягиваюсь вся в струну. Не представляя, почему до сих пор не бьюсь в истерике, не реву. Не умоляю объяснить, как так вышло, что его любовница от него беременна. Но гордость не позволяет узнать, на каком она сроке. Он спал с ней, когда мы были уже женаты? От этой догадки кислота проходит глубже, пробираясь в самую душу.

– Конечно! – вновь пробую улыбнуться, но под его злым взглядом ощущаю лишь то, как подрагивают уголки губ. – Ты предложил мне сделку, чтобы я могла вернуться на работу, а ты – получить опеку над сыном. Неужели забыл?

– И это всё? – очень холодно и тихо уточняет.

Я почему-то теряюсь. Разве не я в этой ситуации потерпевшая сторона? Почему же тогда я ощущаю, будто делаю что-то неправильное? Будто раню его. Но отбрасываю эту глупую мысль.

– Секс был у нас классный.

– Вот как. – Глеб делает ещё один шаг ко мне, становясь ко мне слишком близко. Так, что ещё чуть-чуть, и я просто упаду.

– Вот так, – подтверждаю, продолжая ощущать, что я несусь вниз на американских горках на полной скорости, забыв пристегнуться.

– Хорошо, Еся. Я тебя услышал.