Глава 15

– Что думаешь делать?

Кирилл стоял у плиты на своей кухне, технично взбивая в миске яйцо для теста на вафли, пока я активно разгребала почту.

Утром мне казалось единственно верным решением прекратить всякое общение с Кириллом во избежание пересудов в прессе и терзаний совести. Собственно, так я и хотела сделать.

Но обстоятельства, будь они неладны, и настойчивость мужчины переменили мою уверенность в происходящем.

Когда после тяжелого рабочего дня я увидела Кирилла с букетом ромашек на подземной парковке офиса, тяжело вздохнула и сдалась.

Он был нужен мне. Мне нужно было рядом твердое мужское плечо и уверенность в том, что я не одна прохожу через все эти трудности.

Нет, я не взваливала на Кирилла проблемы нашей семьи, более того, я не посвящала его во все тонкости. Но мне было достаточно того, что он стоит рядом и нежно целует меня в плечо, пока я решаю рабочие проблемы.

– Дождусь новостей от Бориса или Галины Яковлевны. Она собиралась поехать к нему в офис.

– Давай я поговорю с Мариной? – я перевела удивленный взгляд на мужчину, а тот только пожал плечами. – Ей сейчас нельзя волноваться, а она наверняка взволнована. Кто-то должен объяснить девушке, что сейчас главное не их с Борисом союз, а ее с ребенком здоровье.

– С чего ты решил, что она станет тебя слушать?

На секунду я испугалась, что между этими двумя тоже могло быть что-то, на что В Санта-Барбаре выделили бы пару минут эфирного времени.

– А кого она послушает? Мужчину, который ушел от нее? Или женину, к которой от нее ушел мужчина?

– Ага, несостоявшуюся свекровь, – хмыкнула я, – которая была против нее всей душой.

– Мы с ней не друзья, конечно, но пару раз вполне адекватно общались. Я мог бы немного успокоить её.

В словах Кирилла была доля правды, но прежде, чем принимать решение, нужно было дождаться новостей с полей.

Я судорожно обновляла страницы онлайн-изданий желтой прессы и проверяла телефон на наличие новых сообщений. Но пока было глухо.

– А пока нужно немного успокоить тебя, – отставив в сторону несчастное тесто, Кирилл подошел ко мне и положил теплые ладони на плечи.

Я выпустила воздух из легких.

Эти прикосновения показались такими родными, успокаивающими, они были точно коконом, который закрывал от всего мира и существующих в нем проблем.

Когда Кирилл начал нежно проминать плечи, я довольно расслабилась и почувствовала, как губы складываются в беспечной улыбке.

– Не забывай, что ты сначала мама, а уже потом переживаешь за всех вокруг, хорошо?

– Угу, – согласно мурлыкнула я, с удовольствием целуя чувственные губы, которые шептали мне на ушко нежные слова.

– Нужно тебе почаще об этом напоминать. Вафли будешь с клубничным джемом, сгущенкой или, может, солененьким огурчиком?

– Я беременная, а не сумасшедшая! – сказала я, громко смеясь. – Есть горчица?

Кирилл тоже бесшумно рассмеялся, но без лишних вопросов поставил передо мной баночку с густой коричневой смесью.

Может быть, мне и впрямь не хватало вот этого: тихих вечеров на кухне, смеха без причины и болтовни ни о чем.

Когда никто не прячет глаза за экраном ноутбука, не ведет в параллели с тобой разговор с инвестором.

Кирилл в этом смысле разительно отличался и от меня, и от Бориса.

Закрывая изнутри дверь квартиры, он оставлял за порогом все, что было связано с работой. Я едва ли могу припомнить, чтобы он общался с кем-то по телефону о задачах или дедлайнах, проверял электронную почту.

Он был таким же управленцем бизнеса, как мы с Борисом, но в отличие от нас работал как обычный офисный сотрудник в соответствии с четким графиков.

И, возможно, из-за этого фирма Корневых теряла клиентов. Может быть, инвесторы не любили работать с ними, поскольку после семи вечера, в выходные и глубокой ночью никто не отвечал на их телефонные звонки.

Но у меня складывалось впечатление, что Кирилл поставил на чаши весов именно то, что должен был поставить, и правильно определил, какая из них в конечном счете перевешивает.

– Прекрати проверять телефон, иначе отберу, – с напускной серьезностью произнес мужчина, когда я в очередной раз ткнула пальцем по экрану своего девайса.

– Я так не могу! Я же волнуюсь. Марина поехала в офис четыре часа назад. Хорошо, пара часов на дорогу, если она шла пешком! О чем они там говорят? Галина Яковлевна!

Прервавшись на полуслове, я вскрикнула и подскочила со своего места, потому как телефон отозвался яркой заставкой на входящем звонке моей свекрови.

Мне не хотелось посвящать Кирилла в тайны нашей семьи, но он был посвящен в них даже лучше, чем некоторые члены семьи. Так что я ничуть не воспротивилась, когда мужчина жестами показал поставить звонок на громкую связь.

– Оля, где мы так согрешили, что бог послал нам это башкирское наказание в юбке?

– Давайте ближе к делу, – пригрозила я. – На чем закончили?

– Да ни на чем! Эта истеричка хочет замуж, – в сердцах выпалила свекровь и, судя по звуку, что-то шумно отпила прямо из горла. Или корвалол, или водка. – Кстати, Настюше спасибо за доставку.

– А что Борис?

– Дурак твой Борис, – мы с Кириллом едва удержались, чтобы не рассмеяться. – Нет, чтобы голову включить и постараться сгладить углы, он начал нести всякую ахинею про тест на отцовство и совместную опеку над ребенком.

Я тяжело вздохнула и опустила голову на сложенные на столе руки.

С одной стороны, глядя на ситуацию глазами Бориса, я его понимала. Марина была ошибкой, его временной слабостью, о которой он теперь раскаивался. Он не отказывался от ребенка, нет, просто не хотел брать Марину в жены.

А с другой… Понять можно было и обманутую молодую девушку, которая из-за глупости одного великовозрастного мужчины осталась одна с ребенком на руках.

– И чем по итогу кончилось дело?

– Моим бы инфарктом кончилось, ей Богу, – Галина Яковлевна драматизировала в свойственной ей манере. – Спасибо Алиночке. Ты, кстати, с ней знакома? Очень порядочная девочка! Мне понравилась.

– Галина Яковлевна, – поторопила я.

– А, да! В общем, она успокоила эту ненормальную, внушила ей хотя бы каплю адекватности. Сейчас Борис возьмет на себя финансовое обеспечение Марины. Квартира, врачи, продукты, витамины. На неопределенный срок…

– Не финансовое обеспечение ей нужно, Марина не меркантильная девушка, она молодая влюбленная девочка, которая души не чает в мужчине, который от нее отвернулся.

– А что нам делать? – возмущалась Галина Яковлевна, судя по всему, выходя из машину на оживленную улицу. – Не заставлю же я Борю насильно жениться на ней! Мир этого не переживет.

– Она сама должна понять, что насильно мил не будешь, и ребенок здесь не лекарство от всех проблем.

– Объясни-ка это беременной двадцатилетней девчонке! – я перевела взгляд на Кирилла, и тот, будто поняв меня без слов, согласно кивнул.

Я прервала разговор с Галиной Яковлевной, потому что продолжать не было смысла.

Женщина была на эмоциях, и я могла понять ее. Внук это, конечно, большое счастье, но почему-то, увы, никто не расценивал беременность Марины как огромную радость. Для всех она стала проблемой и угрозой.

Вряд ли этому ребенку был рад Борис, хоть он и никогда не сказал бы ничего подобного. Не радовалась и Галина Яковлевна, которая переживала за бизнес и за сына. Я была по-женски рада за Марину, но что-то мне подсказывало, что ей до моей радости нет никакого дела.

– Я позвоню ей.

– Сначала я позвоню Борису, – сказала, перехватывая руку Кирилла.

Сложно ли начать разговор с мужем, с которым вы находитесь на грани развода, а его беременной бывшей любовнице? Пожалуй. Но выбора у меня не было.

Сделав пару упражнений из дыхательной гимнастики, я набрала номер, который по привычке в телефонной книге был записан как «Муж».

Борис не брал трубку несколько долгих гудков, но потом их сменила тишина с характерными шорохами, однако никто не ответил.

– Привет, – сказала я. Ответом мне была все та же тишина с размеренными фоновыми шумами. – Как все прошло?

– Мне как будто мозг катком в лепешку раскатали…

– Делай скидку, она же беременная.

– А как будто больная, – тихим шепотом сказал мужчина, но я услышала. – Орала на весь офис, требуя, чтобы я немедленно женился на ней.

Веки опускались сами собой из-за сочувствия и одновременного стыда. Мне было жаль Марину, но ничего поделать я не могла.

– И что сейчас?

– Сниму ей квартиру, буду таскаться по больницам. Я не женюсь на ней даже если она приставит мне пистолет к виску.

Невольно я улыбнулась, потому как еще месяц назад мой муж не чаял души в этой девушке и наверняка засыпал, представляя, как однажды поведет ее в роли молодой невесты в алтарю.

– Мы должны сделать все, чтобы Марина чувствовала себя комфортно. В конце концов, она носит твоего ребенка.

– Да, да, конечно, я очень рад, что стану папой. Но если опускать все эти розовые сопли, и ты, и я, и мама задаемся вопросом «Что будет с холдингом, если Марина сейчас откроет рот?».

– Не так грубо, – тихо ответила я. Хоть это и было правдой. – На первом месте ее здоровье, уже потом холдинг. Если цена спокойствия малыша – наша репутация, мы ее заплатим.

– Мы работали над ней годами.

– А ты поставил ее под угрозу из-за минутной слабости, – съязвила я. – Позаботься о Марине. Репутацию холдинга я беру на себя. В конце концов, черный пиар тоже пиар…

Больше не сказав ничего, я отключилась.

Этот разговор, который длился ровно одну минуту тридцать семь секунд отнял у меня столько сил, будто я выступала на двухчасовой конференции в качестве спикера.

Кирилл понял все без слов.

Он подошел со спины, нежно обнял, забрал телефон из моих рук и подарил успокаивающий поцелуй в макушку.

Сейчас мне нужно было именно это – тишина и возможность переварить информацию.

Пока я гипнотизировала взглядом видимую одной мне точку на стене, Кирилл сделал крепкий сладкий чай и достал из холодильника упаковку эклеров. Я благодарно взглянула на него и улыбнулась.

– Пей чай, а я пока позвоню Марине.

– Подожди, – я перехватила Кирилла на ходу. – Хочу слышать, о чем вы говорите.

– Хорошо, мне скрывать нечего.

Мужчина присел за обеденный стол напротив меня и стал искать номер в телефонной книжке. На секунду я даже ощутила укол ревности и едва не спросила, почему номер бывшею любовницы моего мужа занесен в его контакты.

Кирилл ждал ответа Марины куда дольше, чем меня томил ожиданием Борис.

В конце концов девушка все-таки подняла трубку, и я услышала глухое «Ало».

– Марина, здравствуй. Это Кирилл Корнев, управляющий холдинга… – мужчина не успел договорить, потому как его перебили.

– Да, да, я узнала. Здравствуй.

– Я не знаю насколько уместны мои слова, но звоню, чтобы поздравить тебя. Услышал о твоей беременности и не смог удержаться, чтобы не позвонить. От всей души желаю тебе счастья и здоровья, а малышу всего того же в стократ.

– Большое спасибо, – голос девушки звучал тихо и устало, но, кажется, она была рада услышать приятные слова. – Раз знаешь о беременности, должно быть, знаешь и об остальном?

– О чем ты? – Кирилл вполне натурально свел брови у переносицы, как будто Марина могла это видеть.

– Борис не принимает меня и ребенка.

Я округлила глаза от негодования и едва ли не вставила свои пять копеек, но Кирилл успел сжать мою руку в знак того, что мне стоило бы помолчать.

Как у нее вообще язык повернулся сказать подобное? Борис готов оплачивать все ее расходы, находиться рядом, когда это нужно, а она говорит об отказе от ребенка?

Если с такими заявлениями она заявится к прессе, нас разберут по кирпичикам…

– Миролюбов и отказывается от собственной крови?

– Не в том дело, – Марина будто бы сама осознала, что ляпнула глупость. – Он готов платить за квартиру, необходимые вещи и продукты… Но ребенку же нужен отец, понимаешь?

Девушка на том конце едва не плакала, а я на этом едва держалась, чтобы не сказать ей пару ласковых.

Кирилл сохранял железное спокойствие и демонстрировал стальную выдержку.

– Ты не права, Марин. Ребенку нужна счастливая мама прежде всего. Разве ты будешь счастлива рядом с таким мужчиной, как Миролюбов?

– Он лучший мужчина, которого себе только можно представить! – вскрикнула девушка, а я активно закивала в знак своего полного согласия.

Заделал любовнице ребенка и вернулся к жене – куда уж лучше!

– Лучший в твоей жизни только будет, поверь мне. Ты достойна мужчины, который будет ценить тебя и уважать, которого не понадобится заставлять быть с тобой. Он сам сделает все возможное, чтобы находиться рядом.

– Борис именно такой! В нем было столько романтики, нежности…

Ага, когда ты была его любовницей! Все мужчины романтичные и нежные, пока добиваются расположения девушки. А стоит только дать им зеленый свет, как они переключают фокус внимания на работу и забывают о тебе.

– Думай сейчас о себе и ребенке в первую очередь, хорошо? Я знаю, о чем говорю. Прежде всего твое счастье, и тогда остальное обязательно приложится.

– Думаешь, он вернется ко мне? – на этот вопрос даже Кирилл не нашел ответа и сжал губы, видимо, чтобы не болтнуть лишнего. – Я думаю, если они с Олей разведутся, мы снова сможем быть вместе уже на законных основаниях.

Вторая тишина подряд была уже слишком подозрительной. Но мы с Кириллом переглядывались и синхронно пожимали плечами, потому что врать Марине было слишком низко по отношению к ней, а сказать правду не позволяло воспитание.

Конечно, я отдавала себе отчет в том, что Марина молодая, влюбленная и беременная. Но даже не подозревала, что гормоны настолько перекрыли здравый смысл, что она была готова на все, лишь бы ее мужчина был с ней.

– Ты планируешь добиваться Олю? – прозвучал вопрос, уже подразумевающий ответ Кирилла.

– Я… Я думал об этом. Если у них с Борисом что-то пойдет не так…

– Да их брак – одно большое «не так»! – впервые за этот разговор я была согласна с девушкой. – Они разведутся, вот увидишь. Тем более, если ты этому поспособствуешь… Я же знаю, тебе нравится Оля. Ведь так? Почему ты ее не добиваешься? Что ты к ней чувствуешь?

– Ты права, – теперь настала очередь Кирилла соглашаться.

Он оторвал взгляд от экрана телефона, в который мы почему-то смотрели как завороженные, и заглянул мне в глаза.

Казалось, что теперь это разговор между нами, а не глухие телефоны с Мариной.

Кирилл смотрел как будто в самую душу, так глубоко и искренне, что я не могла сопротивляться и отвести взгляд.

– Оля, она потрясающая женщина. Умная, красивая, с характером лидера, но при этом нежная и очень добрая. Еще до первой встречи она нравилась мне как руководитель, как человек, как светская девушка и образцовая жена успешного бизнесмена. Я влюбился в нее, стоило только познакомиться поближе. Такая женщина стоит того, чтобы ее добиваться. И я обязательно добьюсь, потому что люблю её.

К моменту, когда Марина восхищенно вздохнула на том конце трубки, по моей щеке уже скатывалась одинокая слезинка счастья.

Меня растрогали и восхитили слова Кирилла, потому что…

Никто не говорил мне ничего подобного. За десять лет брака я и вовсе забыла это ощущение порхающих в животе бабочек, которые оживают от робких касаний, нежных слов и первых признаний в чувствах.

Я не могла подумать, что мне все еще кто-то может признаться в любви и сказать подобное. После всего, что я сделала, после того, как обошлась с ним, после лжи о ребенке…

– Так добейся ее, – наконец сказала Марина, но нам уже не было дела до ее слов. Мы слились в нежном поцелуе, смысл которого был сродни «Согласен», «Согласна».

– Я обещаю сделать все возможное, если ты пообещаешь мне стать счастливой и думать в первую очередь о себе и ребенке.

– Обещаю, – согласилась Марина, и мне показалось, будто она стала капельку счастливее после этого разговора.

Когда разговор с Мариной был прерван нажатием на красную трубку, Кирилл повернулся ко мне, чтобы снова заглянуть в глаза.

Он ждал ответных слов? Пожалуй. Как любой человек ждет ответа после признания в чувствах. Но была ли я готова сказать ему что-то?

– Я не жду ответных слов сиюминутно, – точно угадав переживания сказал Кирилл. – Но ты скажешь их, это я тебе обещаю.

– Звучит как угроза, – я рассмеялась, укладывая голову на плечо мужчины.

– Не угроза. Так, предупреждение… Пойдем гулять?

– Кирилл, мы это обсуждали.

Но, казалось, мои возражения мужчину ничуть не интересовали. Он забрал телефон из моих рук, вручил термо-кружку с заваренным зеленым чаем и подтолкнул в сторону коридора.

Я сопротивлялась, но сопротивлялась слабо.

Почему-то именно сейчас мне невероятно сильно захотелось выйти из дома с Кириллом, пройтись по двору, держа его за руку, просто вдохнуть прохладный воздух и насладиться моментом.

Мне не хватало ощущения происходящего вокруг. Я вечно спешила куда-то, торопилась, старалась успеть все сразу. Нужно было замедлиться хотя бы на один вечер.

– Не переживай, – Кирилл чмокнул меня в кончик носа, когда мы спускались на лифте. – Это закрытый двор элитного жилого комплекса, здесь никому до нас не будет дела.

– А если и будет, черный пиар тоже пиар, – успокоила я уже себя. – Знаешь, иногда хочется раскрыть все карты. Признаться всем и во всем, чтобы больше ничего не скрывать, ни от кого не прятаться.

– Сделай это перед запуском пиар-компании термального комплекса. Тогда от сплетен в прессе хотя бы будет толк.

– Пиариться на распаде семьи? Подло. Но эффективно.

Кирилл с напускной серьезностью щелкнул меня по кончику носа, но тут же сразу поцеловал и заключил в свои объятия.

Осень наступала с каждым последующим днем. Тепла уже не было и не предвиделось. Листья облетели со всех деревьев и покрыли жухлую траву равномерным ковром грязного желтого оттенка.

Утром лужи то и дело подмерзали и покрывались тонкой коркой льда, а днем обещанный дождь больше походил на первый мокрый снегопад.

– Неужели уже через год я не смогу вот так вот прогуливаться в ботильонах по двору, размеренно потягивая горячий чай?

С умилением и одновременно опаской я смотрела на молодых мам, которые лавировали между детских площадок с колясками.

Все они кутались в теплые спортивные костюмы и куртки, натягивали смешные шапки с помпонами до самых бровей и бесконечно проверяли теплые ли носики у их деток.

– Нет, я такой не буду, – сказала сама себе, вздрагивая от осознания неминуемого.

– Да, да, они тоже думали, что будут гулять на каблуках со стаканчиком кофе в одной руке и коляской – в другой.

– И выгуливать собачку на поводке, – раздалось откуда-то со спины, и мы синхронно обернулись на девушку лет двадцати пяти, которая пыталась управиться с двумя малышами.

Один в смешном синем комбинезоне сидел у нее на руках, так и норовя стащить шапку, а другой на четырех лапах бежал впереди и собирал все лужи на своем пути.

– Давайте я Вам помогу, – Кирилл сделал шаг навстречу, чтобы подтолкнуть коляску, с которой молодая мамочка не могла управиться одной рукой.

– Да, подержите ребенка! – девушка очень технично сгрузила малыша Кириллу на руки и расслабленно выдохнула, наслаждаясь каждым мгновением свободы. – Джеки, иди сюда! Куда ты опять убежал? Вы простите, Марк просто с рук не слазит, я скоро останусь без спины!

Второпях молодая мамочка надевала поводок на свою собаку и расталкивала по отсекам коляски содержимое своих карманов, пока Кирилл с какой-то боязливостью держал ее чадо на руках.

Нужно заметить, маленький Марк не сопротивлялся и с большим интересом елозил пальчиками по лицу мужчины.

Глядя на все это как будто со стороны через защитное стекло, я интуитивно положила руку на свой живот, которого под шубой точно не было видно.

– Спасибо Вам большое, молодой человек! У Вас какой срок? – девушка забрала ребенка к себе на руки и продолжила идти в ногу с нами чуть правее по дорожке.

– Еще небольшой, – на автомате ответила я, но тут же осеклась. – Рожать точно не скоро.

– Тогда удачи Вам! – молодая мамочка со своей свитой свернула на детскую площадку, а мы с Кириллом пошли прямо вдоль аллеи с ровно высаженными кленами.

Эта встреча что-то изменила во мне. Было сложно подобрать слова, но ко мне как будто пришло осознание, что я буду мамой. Я буду одной из тех, кто прежде, чем одеться на прогулку, собирает ребенка.

Я буду вынуждена думать в первую очередь о другом маленьком человеке, жертвуя своим комфортом. Я буду жить для него и радоваться этому, даже если пятнадцать килограммов счастья будут без перерыва висеть на моих руках.

– А ты органично смотрелся с ребенком, – сказала я тихо.

– Странное чувство, если честно… Ты не знаешь как его правильно взять, как наклонить, боишься уронить, а он ведь даже не подозревает. Висит на твоих руках, улыбается беззубо.

– Мама говорила, что я в детстве была ангелом. Надеюсь, ребенок будет в меня.

Кирилл ничего не ответил, да и странно было ему что-то отвечать в этой ситуации.

Он крепче сжал мою руку и улыбнулся.