Глава 16

– Я не уверен, что у нас получится. Нужно действовать решительнее, – Рафаэль прошел в квартиру, которую он снимал в центре Москвы.

Помещение было погружено в полумрак, а свет мужчина включать не стал. Через панорамные окна едва ли можно было увидеть его силуэт.

Высокий и хорошо сложенный, он ловким движением руки стягивал с шеи галстук, присаживаясь в плетеное кресло в гостиной рядом с журнальным столиком, на котором стояла открытая бутылка дорогого виски.

– Ты слишком напорист, – в трубке прозвучал мелодичный женский голос, и в унисон ему темно-коричневая жидкость с медовым оттенком полилась в стеклянный стакан со льдом. – Они у нас на крючке.

– Да кто на крючке? Они ненавидят меня всей семейкой, близко не подпускают к себе, не то, что к бизнесу. Даже беременная Миролюбова. Еще эта селёдка малолетняя залетела. Кто она вообще такая?

– Не переживай о ней, – девушка в трубке снова сладко запела. – Нам на руку, что Марина теперь будет мешаться под ногами у Миролюбовых. Сместится их фокус внимания.

– Думаешь?

– Уверена. Они доверяют мне. Я, в отличие от тебя, смогла войти в доверие к этой семье. Так что занимайся великими делами, а эти мелочи оставь мне.

Рафаэль ненавидел пускать что-то на самотек, но в этот раз признал, что оказался бессильным. Ему бы потребовалось в разы больше времени, чтобы осуществить задуманное, нежели его напарнице.

– Я соскучилась, – теперь голос на том конце трубки звучал не так уверенно. Девушка как будто сбросила маску и теперь ждала, что ее похвалят и приласкают за хорошо сделанную работу.

– Я устал… Не хочу никуда ехать.

– Давай приеду я? Расслаблю тебя, а утром приготовлю завтрак.

– Хорошо, – мужчина сдался, ведь ему не пришлось бы ничего делать, чтобы получить удовольствие. – Приезжай.

Девушка довольно мурлыкнула и сбросила вызов, а Рафаэль сделал большой глоток крепкого алкоголя и откинулся в кресле с довольной ухмылкой, предвкушая, как очень скоро будет сидеть в кресле генерального директора холдинга.

Мы с Галиной Яковлевной сидели в гостиной, распивая второй литр чай и перебирая имущество Миролюбовых старших на предмет наибольшей симпатии моей свекрови.

Не думала, что когда-то буду принимать участие в дележке нажитого родителями моего мужа, но жизнь сложилась именно так.

– Дом в Сочи, серьезно? – я достала из файла очередные документы на недвижимость и в который раз удивилась. – Мы знакомы больше десяти лет, а я ни разу о нем не слышала!

– Ну-ка, – женщина забрала цветные листы с синими печатями из моих рук и бегло пробежалась по ним взглядом. – И впрямь. Покупали еще до рождения Борьки. А я о нем и забыла.

– Вот бы я так жила, чтобы забывать о недвижимости на берегу моря…

– Если бы море… Какая-то лужа. Пусть остается Грише. Ничего не жалко для любимого мужа.

Тяжело вздохнув, я переложила документы в сторону к остальному ненужному Галине Яковлевне имуществу.

Развод Миролюбовых старших набирал нешуточные обороты. Заявление было подано, лучшие адвокаты наняты, и сейчас супруги готовились к первой встрече за столом переговоров.

Каждый хотел выйти победителем из этой игры и откусить кусок от совместно нажитого имущества как можно больше, а еще лучше оставить некогда родного человека без гроша в кармане.

Пока что, перебрав половину всех активов, Галина Яковлевна была готова распрощаться только с забытым домом в Сочи и набором коллекционных рюмок из оникса.

– Вы не придете к соглашению, если мы продолжим такими темпами, – я кивнула на гору документов на имущество, которые Галина Яковлевна планировала оставить себе. – Вряд ли Ваш муж согласится уйти из этого брака в поместье в Сочи с набором рюмок.

– Знаю, – один за другим свекровь посылала документы в свою стопку. – Если начнем с такого разделения, есть шанс унести из этого брака ровно половину. Если начнем с половину, уйду с домом в Сочи и набором рюмок.

Определенная логика в словах Галины Яковлевны была, поэтому я кивнула и продолжила сортировать движимое и недвижимое имущество, чтобы свекрови было удобнее решать, с чем она не готова расставаться.

И у той, и у другой стороны были наняты команды настоящих профессионалов, акулы в своем деле, которые готовы драться за каждое купленной платье от Шанель.

В какой-то степени я переживала, что такой чудесный брак кончится таким скандальным разводом. Но могла понять и Галину Яковлевну, которая была обижена на мужа и, конечно, не хотела уходить ни с чем.

– Не могу поверить, что мы сидим и говорим о вашем разводе… Вы казались мне такой крепкой парой.

– Креститься надо, когда кажется. Ты чем разводить тут, лучше бы подумала о собственном адвокате. Или еще передумаешь разводиться?

Я подняла глаза на свекровь, а та хитро улыбалась.

Я не давала однозначного ответа об итогах нашего брака даже самой себе. Но, кажется, Галина Яковлевна все решила за меня.

Женщина посмотрела так, будто я была нерадивым ребенком, ничего не смыслящим в этой жизни. Отложив в сторону бумаги, она взяла мои руки в свои и заставила посмотреть ей в глаза.

– Оля, не будь такой наивной девочкой. Тебе почти сорок и ты давно не девочка! Да, в жизни случаются сказочные истории любви, но, увы, они порой заканчиваются вполне реальными разводами. И нужно быть готовой к этому, если не хочешь остаться с голой задницей.

– Наш развод с Борисом не будет таким, – я осмотрелась по сторонам, где массивный дубовый стол был покрыт ровным слоем бумаг и документов.

– А каким он будет? – в очередной раз Галина Яковлевна отвлеклась и посмотрела на меня.

Казалось, она сейчас была лучиком света, который отрезвлял меня и возвращал к реальности. К суровой реальности, где и впрямь существуют разводы, скандалы и дележка имущества через адвокатов.

– От него беременна Марина, на ребенка нужны будут деньги. Он узнает, что твой ребенок от Корнева. Наивно думаешь, что Боря позволит забрать тебе все, что нравится, а сам останется с домом в сочи и рюмками из оникса?

– У нас нет дома в Сочи, – невпопад буркнула я.

– Вот именно. Смотри как бы не остаться с одними только рюмками.

– Я воспользуюсь Вашим адвокатом, – наконец пришлось согласиться, потому что как бы то ни было, с пустыми руками я из этого брака не выйду.

Если имущество при разводе Миролюбовых было вопросом второстепенным, в котором обе стороны наверняка будут готовы уступить плюс-минус парочку домов за границей, то вопрос дележки акций стоял крайне остро.

Григорий Борисович собирался завладеть всеми активами, а в дальнейшем поделить их между мной, Борисом и нашим ребенком.

Но что будет, когда правда о ребенке вскроется? Акции, отобранные у Галины Яковлевны, перейдут в руки Бориса, и он станет куда более значимой персоной в холдинге, чем я.

Мне ничего не останется кроме как продать свою долю и выйти из бизнеса. А этого допустить было нельзя.

– Вы должны остаться с этими акциями. Хотя бы с их частью.

– Я говорила об этом со своими адвокатами. Но Гриша настроен решительно… Готова поспорить, что он откажется даже от дома в Сочи и ониксовых рюмок, но не оставит мне и десятой доли процента компании.

– Если так, я распрощаюсь с работой в холдинге. Впрочем, это не так важно, – я поспешила отмахнуться, увидев, как на лице Галины Яковлевны появляется тень сожаления. – Это они потеряют пиарщика, а не я потеряю их.

Мы еще некоторое время копошили имущество Миролюбовых. За сорок лет его скопилось так много, что, если продать хотя бы половину, можно было смело купить небольшой город в провинции России.

О каких-то покупках Галина Яковлевна забыла, о каких-то вовсе не знала. С чем-то при необходимости она была готова расстаться, а от чего-то ни в жизнь бы не отказалась.

Пару раз свекровь даже плакала, когда видела документы на то, что являлось подарком на день рождения или годовщину свадьбы.

Несмотря на то, что женщина старалась держать лицо, в душе ей было больно заканчивать отношения длиною больше, чем полжизни.

– Что Вы будете делать потом? Как видите свою жизнь?

– Я задумывалась об этом. И каждый раз слезы градом катились по щекам, – обычно сильная женщина смахнула невидимые слезинки с ресниц и продолжила. – Я не пропаду, Оль, не переживай. Кирилл показал мне, что я еще чего-то стою в профессии, так что буду работать. И нянчить внука, если позволишь.

– Какого из? – мы одновременно залились громким смехом и взялись за руки через стол. – Марина родит одновременно со мной.

– Я буду рада ее ребеночку, ведь это будет мой внук. Но я не представляю… Как я буду с ним нянчиться? Пересекаться каждый раз с Мариной? Я сопьюсь уже через неделю.

Хоть я и понимала, что для Галины Яковлевны мой ребенок не будет внуком, почему-то внутри была уверенность в том, что она станет для него самой лучшей на свете бабушкой.

– А ты как представляешь свою жизнь?

Я пожала плечами, поглядывая на небольшой выпирающий животик.

– Так или иначе мне придется уйти в декретный отпуск на некоторое время. Конечно, я вернусь к работе и думаю, что вернусь к ней скоро, но точнее пока не могу даже предположить.

– Ты будешь хорошей мамой, – Галина Яковлевна улыбнулась мне и кивнула. – Постарайся стать еще и счастливой.

В тот вечер после отъезда Галины Яковлевны я еще долго крутила в руках визитку адвокатской конторы, которую оставила мне свекровь.

Звонок по короткому номеру был логичным, но бесчеловечным решением. Я не могла выйти на тропу войны, не попытавшись договориться о мире.

В конце концов я приняла единственно верное, как мне тогда казалось, решение. И, поднявшись с дивана, пошла за телефоном.

– Звонила?

Борис приехал через час после того, как я набрала его номер.

Не сообщая ничего, я попросила его приехать, когда это будет возможно.

Мужчина появился так быстро, как смог. Он стоял на пороге нашего дома, но чувствовал себя гостем, коим, собственно, в данный момент и являлся.

Я отошла от двери, чтобы пропустить в прихожую мужа и морозный воздух с улицы. Между нами висело напряжение, пока Борис разувался и убирал в шкаф верхнюю одежду.

– Нужен дворецкий. И горничной стоит приходить чаще, чтобы ты не напрягалась во время беременности.

– Подумываю переехать отсюда в какое-нибудь более уютное и минималстичное место.

– Мы продаем дом?

Борис присел в гостиной на одно из кожаных кресел, а я опустилась на диван, кутаясь поглубже в теплый плед.

Казалось, муж уловил мое настроение, но не до конца понял, о чем именно я хочу поговорить.

А мне хотелось, чтобы он понял, чтобы я не произносила этих отвратительных слов. Я была не готова сказать об этом, не хватало духу.

– Мы разводимся, Борь.

– Мы договорились оставить этот разговор…

– Нет, – я перебила его на полуслове. – Я так больше не могу, извини. Я не смогла тебя простить за измену. Это съедало меня изнутри, и в конечном счете я поняла, что больше не испытываю тех чувств, которые были раньше. Я больше не люблю тебя. По срокам отец ребенка Кирилл. Это не твой ребенок.

В комнате повисла звенящая тишина. Клянусь, я слышала, как часто бьется сердце у Бориса в груди, как шумно он пропускает воздух через ноздри.

Не могла представить, что чувствует человек, услышав такое за один раз. Мне стоило смягчить новости, но на это не было сил. Да и желания, если честно.

– Значит, он отобрал у меня не только жену, но и ребенка? – на лице Бориса появилась кривая усмешка, а глаза наполнились слезами.

– Перестань, он никого у тебя не отбирал.

– Уходишь к нему? – я отрицательно качнула головой, но инстинктивно закусила губу, потому как не могла так нагло врать.

– Я не ухожу к нему, но не исключаю, что мы с ним будем вместе. Он не знает, что ребенок от него. Не говори, пожалуйста, если можешь.

– Не переживай, не стану доставлять удовольствие.

Я благодарно кивнула, хоть и понимала, что благодарить мужа особо не за что.

Борис выглядел разбитым. За мгновение мешки под глазами стали темнее, уголки губ опустились и, кажется, даже несколько глубоких морщинок появилось на лбу.

Я хотела если не поддержать, то не добивать мужчину окончательно.

Но Борис, судя по всему, решил содрать пластырь с раны одним разом.

– Что ты хочешь из имущества? Забирай хоть всё.

– Перестань, – я поднялась с дивана, потому как начала заметно нервничать. – Мы оба знаем, что ни дома, ни машины, ни китайский сервиз нас особо не интересуют. И за акции холдинга с тобой судиться я не стану. Если выйдет так, что мой голос в этой компании не станет ничего решать, я продам свою долю и уйду.

– Мы не можем потерять рекламщика в твоем лице.

– Мы не можем работать на один холдинг, – возразила я. —Твой отец сделает все, чтобы забрать долю Галины Яковлевны. Когда он узнает, что я ношу ребенка Корнева, скорее всего поделит акции между вами. Я буду иметь десять процентов против сорока пяти у каждого из вас.

На языке бизнеса это означало лишь то, что фактически в этой компании я не буду решать ничего. Мое “нет” против их “да” не будет стоить ни копейки. Тогда к чему все это?

Я не стану наемным сотрудником там, где трудилась как соучредитель.

– Мне не хочется лишаться такого ценного сотрудника. Но и оценить тебя ниже, чем ты того достойна, я тоже не могу. Если решишь уйти, отработай перед этим две недели.

Я усмехнулась, потому как кроме нервного смеха ситуация не вызывала ровным счетом ничего.

– Остальное поделим поровну?

– Не хочу брать имуществом, – я осмотрелась вокруг, где стены, пол и потолок напоминали о времени, когда мы с Борисом были счастливы.

Он сделал то же – обвел гостиную усталым тоскливым взглядом и отправил кому-то сообщение.

– Продажей дома займутся. Сделают это без рекламы и лишней огласки. Можешь забрать все деньги себе.

– Не геройствуй, – возразила я. – Моя здесь половина, и я возьму только ее.

Борис посмотрел на меня таким взглядом, как будто хотел что-то сказать, но только усмехнулся и молча покинул дом, в который уже через два месяца въедет новая семья со своей историй и своими проблемами.

Это место стало для нас семейным гнездышком на долгие годы. Наша семья строилась вместе с этим домом, и любовь крепла как стены и фундамент.

Я помню, как будто это было вчера, как мы разрабатывали проект, как ходили по участку, где кроме зарослей сухой травы не было ничего, как впервые ступили на бетонный дом пола, еще не имеющего крыши.

И все здесь было родным и до боли знакомым – фарфоровые статуэтки, тщательно подобранные оттенки в гостиной, витиеватые перила лестницы на второй этаж.

С теплой грустью я обходила дом, складывая в сумку вещи первой необходимости.

Не было нужды оставаться дальше одной в огромном особняке.

Все здесь напоминало о семье, которую нам, увы, сохранить не удалось.

Сейчас я не хотела жить в этих стенах, не хотела невольно вспоминать, завтракая в одиночестве, как мы завтракали здесь вдвоем.

Да и неудобно было одной беременной женщине поддерживать порядок в большом доме и каждый раз мотаться в город на работу.

– Спасибо, что согласился помочь, – Кирилл выносил из дома не весть какую по счету сумку с моими вещами и укладывал все в багажник своей машины.

– Перестань, я не мог поступить иначе. Мог бы, конечно, перевозить тебя к себе…

– Кирилл, мы это уже обсуждали, – я забрала в багажник своей машины пару коробок, с которыми нужно было быть аккуратнее. – Пока все не придет в норму, я живу одна.

– Поверь мне, это ненадолго, – мужчина хищно улыбнулся и чувственно поцеловал меня в губы.

Я решила не затягивать с переездом. В тот же вечер собрала вещи, сложила в коробки все необходимое, выключила технику в доме.

Кирилл сразу предложил переехать к нему, стоило мне заикнуться, что я покидаю дом, но об этом пока не шло и речи.

Мне хотелось немного свободы и одиночества. Хотелось как пятнадцать лет назад быть единственной и полноправной хозяйкой в своей небольшой, но уютной квратире.

Я хотела просыпаться от яркого солнечного света в окно, распахивать шторы и босыми ногами шлепать в кухню, чтобы сварить себе кофе.

И все равно, что мне было без трех лет сорок, что я была беременна от любовника, на семь лед младше меня. Мне хотелось хотя бы в первый час утра чувствовать себя свободной и беззаботной, пританцовывая на кухне, пока жарятся тосты.

– Это была последняя сумка. Едем?

– Ты поезжай, – я хлопнула багажником машины Кирилла и поцеловала его в щеку, при этом неотрывно глядя на дом по правую руку от нас. – Я закрою дом и поеду следом.

– Хочешь попрощаться? – в голосе Кирилла слышалась добрая насмешка. – Ты просто переезжаешь, а не оставляешь свое жилье на произвол судьбы. В конце концов, у тебя там вещей еще целый камаз!

Мужчина хоть и ворчал, но послушно оставил меня один на один с обителью, а сам уехал вперед на своей машине.

Я хлопнула багажником красного спорткара, запахнула полы меховой накидки и неторопливо двинулась по тропинке ко входу в дом.

Ресницы становились тяжелыми от собирающихся на них слезинок.

Я прощалась не с домом, а с одним из этапов своей жизни длиною в десять лет, а может и больше.

Сейчас, стоя со связкой ключей в руках около сейф-двери, в которую входила каждый вечер, я окончательно осознала происходящее.

Вместе с двумя поворотами ключа на замок я закрыла не только этот двухэтажный дом, я заперла все воспоминания, связанные со своей замужней жизнью.

– Это правильно, – произнесла я тихо, доставая из кармана накидки обручальное кольцо.

Мне показалось, что нужно было оставить его здесь, на пороге дома, куда я еще, конечно, обязательно вернусь, чтобы забрать вещи и подписать документы о продаже. Но уже не в статусе счастливой жены.

Оставив кольцо на каменной ступеньке, я прошла прочь от дома, не оглядываясь. И с каждым шагом мне становилось легче и свободнее дышать, как будто за плечами оставался тяготеющий душу камень.

Из поселка я выехала следом за Кириллом, на подъезде к городу мы поравнялись и ехали один за другим, лавируя между Московскими пробками выходного дня.

Я переезжала в свою квартиру, это была просторная евродвушка с большой кухней-гостиной и уютной спальней, обставленной всем необходимым.

– Здесь симпатично, – прокомментировал Кирилл, занося первую партию коробок. – Жила тут раньше?

– Нет, купила эту квартиру уже в браке просто чтобы была. Мне понравилась планировка и место.

– Да, место отличное, – мужчина подошел к панорамному окну, из которого с двадцать третьего этажа открывались просто шикарные виды на столицу. – Офис близко. И моя квартира…

– В десяти минутах отсюда живут Люда с Русланом, так что смогу пешком ходить и к ним, и на работу.

– Лучше все-таки на машине или такси, хорошо? На улице гололед по утрам, а ты беременная.

Я не успела воспротивиться, потому как Кирилл покинул квартиру, чтобы поднять из машины остальные коробки.

Мне предстояло обжить это пусть и стильное, но пустое пространство, вдохнуть в него жизнь и сделать так, чтобы просыпаться по утрам было комфортно.

К моменту, когда Кирилл поднял последние мои вещи в квартиру, я уже застелила постельное белье в спальной, отнесла посуду в кухню и включила электрический чайник.

– Я бы предложила тебе остаться, но нужно разложить вещи и навести порядок…

– Я бы предложил тебе свою помощь, но ты хочешь все это сделать сама.

Я усмехнулась и благодарно кивнула, утыкаясь лбом в грудь Кирилла.

Мужчина бесшумно обнял меня и подарил нежный поцелуй куда-то в волосы.

Я знала, что он понимает меня с полуслова и делает правильные выводы из моих фраз.

Кирилл ушел, а я осталась, чтобы обжить в новом месте и, если можно было так сказать, начать жизнь с чистой квартиры и с чистого листа.

Кроме Кирилла и Бориса пока никто не знал о моем переезде. Я хотела выиграть несколько дней, чтобы переварить случившееся со мной, разложить по полочкам мысли и свои умывальные принадлежности.

Я хотела насладиться свободой и квартирой прежде, чем сюда нагрянет Галина Яковлевна с проверкой или Люда со своими двумя озорными детьми.

Совсем скоро я обязательно с радостью приму их у себя в гостях, предложу чай и накормлю вкусными десертами из пекарни на первом этаже дома. Но это будет немного позже.

Пока я хочу прожить этот момент для себя…