Глава 10

– Доброе утро, Настя. – не отрываясь от телефона, где вела переписку с одним из бизнес-партнеров холдинга, я поздоровалась со своей ассистенткой и, не глядя, прошла мимо нее.

– Ольга Владимировна!

Голос девушки прозвучал особенно встревоженно, и я интуитивно подняла на нее глаза.

Настя едва не плакала. Девушку трясло изнутри какой-то необъяснимой дрожью. Всеми силами она старалась сохранять спокойствие, но на накрашенных длинных ресницах висели слезинки.

Позабыв о деловой переписке, я подлетела к помощнице, на ходу скидывая с себя шубу.

– Настюша, что случилось? – девушка уткнулась носом мне в грудь и громко всхлипнула.

– Там… В Вашем кабинете… Какой-то мужчина! Он говорит, что теперь будет начальником! Что происходит?

С ужасом заглянув в собственный кабинет через стеклянную дверь, я обнаружила, что на нас и впрямь в упор смотрит мужчина лет тридцати.

Я не встречалась с ним раньше и не могла припомнить по фотографиям. Однако он напоминал кого-то, явно знакомого мне.

Мужчина был красив по общепринятым меркам: греческий профиль с ровным носом, волевой подбородок, пронзительные голубые глаза и брутальная небритость.

Он тянул по меньшей мере на героя женских романов.

В классическом черном костюме и белоснежной рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц, он излучал уверенность. Однако энергия эта была какой-то недоброй.

– Кто это такой?

– Я не знаю! Он ничего не объяснил мне! Заперся в кабинете и сказал, что будет разговаривать только с Вами. Я уже вызвала охрану, но пришли Вы.

– Не нужно охраны, – мужчина, до этого наблюдавший за нами через стеклянную дверь, соизволил отпереть замок и выйти в приемную.

В нос сразу же ударил навязчивый аромат кардамона, а слух резануло от итальянского акцента…

– Я не настроен враждебно, поверьте. Напротив. Я пришел с миром и благими намерениями.

– И каковы же Ваши намерения, Рафаэль?

Красивые чувственные губы мужчины сложились в наглой улыбке, обнажающей ряд белоснежных зубов. Он будто бы даже обрадовался, что я без представления узнала в нем внебрачного сына своего свекра.

Настя всхлипывала где-то за моей спиной, наверняка не понимая, что происходит в приемной.

– Ольга, как приятно, когда ты еще не представился, а тебя уже знают.

– Прекратите этот спектакль сейчас же. Мы оба знаем кто Вы такой, Вы знаете кто я такая. Не будем делать вид, что искренне рады видеть друг друга.

– Отчего же делать вид? – голос мужчины был приторно сладким, как и аромат его парфюма. Медленными шагами он кружил вокруг меня, от чего к горлу подступала тошнота. – Я искренне рад познакомиться с Вами. В конце концов, жена моего брата почти что моя сестра. Да и как приятно осознавать, что скоро я стану дядей!

Мужчина потянул руку к моему животу, но мне хватило мгновения, чтобы среагировать.

Я ощутимо ударила его по запястью и шарахнулась в сторону так далеко, как это позволяли размеры помещения.

К сожалению, это не стерло гаденькой ухмылки с лица Рафаэля, однако в глубине его голубых глаз мелькнуло что-то черное, очень похожее на затаенную злость.

Кто знает, чем закончилась бы эта встреча, если бы в приемной не появился охранник.

– Выведите его из офиса и не пускайте на порог, пока не предъявит на каких основаниях он может здесь находиться!

– Как скажете, Ольга Владимировна, – мужчина во всем черном недобро глянул на Рафаэля, и тот не стал сопротивляться.

– Как-то плохо Вы начали знакомство с новой родней.

– Вы мне не родня, – бросила я вслед ледяным тоном.

Несмотря на внешнее спокойствие, внутри я взрывалась от страха и негодования. Сердце билось так часто, что давило на виски, а пульс кипятил кровь.

Я не знала напугалась или почувствовала в большей степени отвращение, но внутри было настолько мерзко, что хотелось спрятаться от собственных эмоций.

Как этот человек посмел заявиться в мой офис? А главное зачем?

Хотел показать свое превосходство, напугать и заставить дрожать каждый раз при одном упоминании его имени? Глупый, детский и крайне грязный ход.

– Что… Что это было? – Настя была напугана еще больше моего и все еще тряслась как осиновый лист на ветру.

– Успокойся, приди в себя. Сейчас сделаю тебе чай.

Я усадила помощницу на диван, а сама пошла разливать кипяток по кружкам трясущимися руками.

Настя еще всхлипывала, но выглядела уже лучше. Девушка повторяла упражнения из дыхательной гимнастики, обхватив себя руками.

– Он меня так напугал своим появлением, – наконец сказала она, поднимая на меня заплаканные глаза. – Я растерялась! Корю себя за то, что не смогла сохранить холодный рассудок.

– Твоя реакция абсолютно нормальная. Ты же не начальник службы безопасности, а моя ассистентка. Не обязана была скручивать его лицом в пол, – Настя шмыгнула носом и улыбнулась. – Он не сделал тебе ничего плохого?

– Нет, нет! Я напугалась за Вас. Что Вы придете, а он тут… Вы же беременная.

– Но ведь не больная, – возразила я, но тут же осеклась.

В голове сложились детальки пазла, но картинка не сошлась. Мысленно прикинув что к чему, я перевела растерянный взгляд на помощницу, которая виновато хлопала длинными ресницами, тяжелыми от слез.

– Подожди… Он сказал о моей беременности уже после того, как я появилась здесь. Ты знала?

– Да… Простите.

Эта новость стала еще большим потрясением.

Отставив в сторону чашку с горячим чаем, я схватилась за голову и устало откинулась на спинку кожаного дивана.

– Кто-то написал в прессе? Когда успели? Я ничего не видела, да и поводов не было…

– Нет, в прессе об этом ни слова. У журналистов даже мыслей таких нет.

– По офису ползут слухи? – ужаснулась я. – Хотя тогда бы кто-нибудь давно разболтал прессе…

Настя и на эту мою версию отрицательно качнула головой, но правду раскрывать мне почему-то не спешила.

– Я… Я действительно беременна. Сама узнала совсем недавно, поэтому не распространяюсь особо. Мы с Борисом хотели сохранить это в тайне как можно дольше, сама понимаешь…

– Вы, наверное, очень рады носить ребёнка от мужа, да?

– Да, конечно, – я улыбнулась уголками губ, мысленно поругав себя за то, что забываю преподносить эту новость со счастливым выражением лица в комплекте. – Мы с Борисом не планировали, но очень рады пополнению в любом случае.

Настя попыталась улыбнуться, но почему-то расплакалась так сильно, что не смогла сдерживать эмоции.

Девушка закрыла лицо ладонями и встала с дивана, чтобы не смущать меня.

Я не на шутку перепугалась за нее. В последнее время эмоциональное состояние помощницы волновало меня больше, чем мое собственное.

– Настя, ты чего? Все в порядке?

– Простите, простите меня, пожалуйста! – девушка умывалась горькими слезами и пыталась оправдываться сквозь всхлипы. – Я знаю, что ребенок не от Бориса Григорьевича…

– Ч..что?

– Вы проходили обследование в клинике и указали там рабочую почту. А я же читаю её! Получаю все Ваши письма. Открываю все входящие на автомате, не сортируя. Там были результаты скрининга, – Настя тараторила, глядя мне в глаза своим грустным взглядом. – Я просто увидела сроки, совершенно случайно! Если бы я знала, что это личное, я бы даже письмо открывать не стала! Но я увидела…. А потом в голове все сопоставилось само собой… Простите, простите, пожалуйста! Я не должна была… Я так виновата!

Словно после исповеди девушка облегченно рухнула на стул и наконец выдохнула. Она больше не плакала, лишь устало мотала головой из стороны в сторону, как будто намекая на то, что очень сожалеет о случившемся.

– Настюш… – я подошла к ней и легонько приобняла за плечи, пытаясь унять бешеную дрожь в ее теле. – Во-первых, ты ни в чем не виновата. Мое упущение, что дала в центре не ту почту. Во-вторых, да, это правда, – я тяжело вздохнула и опустилась на стул напротив помощницы, подбирая плиссированную юбку. – Ребенок от Кирилла.

– Вы ему не сказали? – ответ был написан у меня на лице. – И не скажете?

– Скажу. Обязательно скажу. Но не сейчас.

Настя как будто без слов поняла всю ситуацию и одобрительно кивнула на мои слова.

Удивительно, но мне стало легче. Скрывать беременность от своей помощницы было хуже, чем от Галины Яковлевны. В какой-то степени я была даже рада, что правда вскрылась.

Настя быстро успокоилась. Как выяснилось, ее больше волновало не появление моего новоиспеченного родственника, а факт беременности, о котором она случайно узнала.

Когда ситуация прояснилась, девушка стерла слезы со щек, умылась, и продолжила работать как ни в чем не бывало, пока я решала семейные вопросы.

Нужно было позвонить Борису, Галине Яковлевне, свекру… Я не понимала, почему Рафаэль появился в России, чем это грозит мне и компании.

Старшие Миролюбовы такому повороту событий почему-то не удивились. Григорий Борисович только хмыкнул и пообещал, что ни мне, ни ребенку ничего угрожать не будет, и что без моего на то согласия ко мне никто и на расстояние пушечного выстрела не приблизится.

– Может быть, Вы были бы и хорошим дедом, – сказала я, когда мужчина отключил вызов.

Сложнее всего было перебороть себя и набрать номер мужа. Я все еще была обижена на него за вчерашние слова, за мысли в мой адрес. Но ситуация требовала перешагнуть через свою гордость.

Выпив две чашки чая и осознав, что дальше оттягивать момент глупо, я набрала знакомый номер.

– Ольга Владимировна, – в эту же секунду в кабинете появилась Настя с огромной корзиной, запечатанной в целлофан. – Вам тут подарочек.

Не глядя на экран телефона, я сбросила звонок, который, наверное, еще даже не успели переадресовать мужу, и переключила все свое внимание на то, что было в руках у моей помощницы.

– Курьер передал?

– Ага. Сказал, что записка внутри.

Я с любопытством распаковывала посылку, гадая, что может быть внутри.

На цветы это было непохоже. А для целой корзины сладостей подарок был слишком легким.

– Ой, это детская одежда! – Настя прониклась умилением первая, вытащив из корзины очаровательные детские ползунки такого крохотного размера, что, казалось, в них не сможет поместиться ни одно живое существо.

– И игрушки, – я перебирала всевозможные погремушки, плюшевых зайчиков и прочую детскую мишуру.

Корзина была подарком для молодой мамы. Там была одежда, игрушки, какие-то книжки и альбомы для детских фотографий.

Все было очень милым, но при этом стильным, подобранным явно со вкусом.

Одежда из натуральных тканей, гипоаллергенные игрушки и универсальные цвета, которые подойдут как девочке, так и мальчику.

– Это кофточка от Шанель, – указала Настя, отгибая этикетку одной из детских распашонок. – Даже у меня нет Шанель!

– Да тут вся корзина не из Детского мира… Это стоит целое состояние!

– А записка, записка! – Настя поторапливала меня, чтобы я скорее развернула послание в белом конверте с аистом.

– Самой красивой на свете маме, – мы с девушкой синхронно поддались порыву умиления и едва не пустили слезу.

– Все-таки муж у Вас замечательный! – сказала Настя, уходя к себе в приемную.

Я тоже подумала, что муж у меня самый лучший на свете.

Вот только почему я не подумала, откуда человек, у которого никогда не было ребенка, может знать, что кофточки лучше покупать из натуральных материалов, а боди брать с застежкой на груди, а не между ножек?

Такие нюансы мог знать только мужчина, который когда-то изучал этот вопрос и готовился стать отцом…

К моменту, когда я позвонила Борису, он был уже осведомлен о прибытии брата в Россию. Пока никто не понимал, почему и зачем Рафаэль объявился здесь, но все чувствовали неладное.

– Не переживай, – успокаивал меня муж. – Папа не отдаст ему бизнес и к тебе близко не подпустит.

– Да, да, он пообещал, что я в полной безопасности.

– Это главное. А с остальным разберемся. Я обещаю.

– Спасибо тебе, – я смотрела на корзину с детскими вещами и искренне благодарила мужа за этот знак внимания.

– Не за что, Родная. Ни о чем не беспокойся, работай.

Слова мужа внушали доверие. Так что я выдохнула, отпустила ситуацию и пошла заниматься своими обязанностями, которые все чаще ложились на плечи Насти в последнее время.

Глупо было полагать, что семейка Миролюбовых даст мне спокойной жизни.

За последний месяц я привыкла к тому, что круглосуточно что-то случается. Сегодняшний день не стал исключением и был щедр на сюрпризы.

Во второй половине дня Настя заглянула ко мне в кабинет. Девушка выглядела взволнованной и держала в руках распечатанный лист с текстом.

– Что у тебя? – спросила я, не отрываясь от чтения статьи о нашем с Кириллом вчерашнем обеде.

– Вам на почту письмо прислали.

– На почту России? – саркастично хмыкнула я, забирая лист из рук помощницы. – Почему в таком виде?

– Решила распечатать, чтобы Вам было удобнее. Это от Рафаэля.

– Мда… Недолго длилось затишье.

Прикрыв крышку рабочего ноутбука, я встала со своего места и подошла к окну, чтобы видеть текст в лучах дневного осеннего солнца.

Письмо было похоже на официальное обращение, которое содержало извинения и разъяснения своих действий.

Рафаэль якобы раскаивался, что доставил мне неудобства и заставил нервничать. Его намерения были исключительно благими, и в Россию он приехал, чтобы наконец познакомиться со своей родней.

– Пишет, что хочет встретиться со мной за ужином, – озвучила я вслух, дойдя до конца.

– Угу, я видела. Что думаете?

– Думаю, что странно это все… Тридцать лет никто не знал о его существовании, а тут он появляется в России и хочет познакомиться с семьей? Почему начал с меня, а не с Бориса, например?

– С Вами определенно легче выйти на контакт, – предложила здравую идею Настя. – Борис Григорьевич, вероятнее всего, ненавидит брата чуть сильнее, чем Вы.

– Возможно… И что же мне теперь ужинать с этим Рафаэлем как ни в чем не бывало? Да он мне никто, если говорить откровенно!

– В любом случае, Вы ничего не теряете, – философски изрекла Настя, удаляясь из кабинета.

А я так и осталась стоять у панорамного окна с видом на соседнее офисное здание, прокручивая в голове сценарии дальнейшего развития событий.

Все казалось невероятно странным и подозрительным. Готова поспорить, что объявившийся родственничек ищет свою выгоду в общении со мной или прощупывает почву, чтобы втереться в доверие к семье.

Это очевидно и ясно как дважды два.

Но, может быть, стоит подыграть молодому человеку, получив при этом свою выгоду?

Я не глупая провинциальная девчонка, которая по счастливой случайности попала в семью с громкой фамилией, как считает Рафаэль. Мне хватит ума раскусить его планы и обернуть этот ужин в свою пользу.

– Настя, – я вызвала помощницу из приемной, не отрываясь от мыслительного процесса. – Забронируй столик в каком-нибудь богом забытом ресторане, где нас не достанут журналисты, и отошли Рафаэлю согласие с местом и временем встречи.

– Будет сделано!

Я решила не говорить Борису, что согласилась на ужин с его братом. Настя права, и отношения между родственниками сейчас и без того находятся в точке кипения. Ненависть, наверное, слишком мягкое слово для описания того, что происходит между ними.

Столик был забронирован на пять вечера, так что к этому времени, закончив работу, я отправилась на противоположный конец города в один из спальных районов, где находился семейный ресторанчик грузинской кухни.

Рафаэль уже был на месте и сидел за круглым столиком для двоих, покрытым ужасно пошлой розовой скатертью с рюшами.

– Добрый вечер, Ольга, – мужчина поднялся, чтобы помочь мне сесть.

– Еще раз здравствуйте, – я держала дежурную улыбку, пока мы находились в обществе официанта, который открывал перед нами меню. – Не удивляйтесь выбору заведения…

– Я все понимаю, почитываю иногда желтую прессу. Место для меня не главное. Хотелось встретиться с Вами. Может быть, на «ты»?

Я в упор смотрела на мужчину, который как две капли воды походил на моего свекра, и не понимала, какие цели он преследует.

Рафаэль выглядел открытым, расположенным к диалогу. В его глазах я видела даже долю волнения, присущую первой встрече. Не было ощущения, что он пришел сюда, чтобы что-то вынюхать.

– Можно и на «ты», – согласно кивнула я. – Давай на чистоту, хорошо? Рассказывай, зачем приехал.

На секунду мужчину смутил мой вопрос, он даже поджал губы в попытках скрыть улыбку. Но быстро вернул себе прежнее спокойствие.

– Выглядит так, будто за куском семейного имущества, да? – я не могла не кивнуть. – Я не гонюсь за активами вашей семьи, Ольга. Папа и без того обеспечивает нас с мамой, да и в Италии у нас семейный бизнес. Своя винодельня. Обязательно пригласим в гости через годик или полтора, чтобы ты смогла насладиться визитом к нам сполна.

– Очень любезно.

– Нет, в самом деле. У меня нет цели участвовать в дележке семейного бизнеса после развода отца с его женой. Он говорил, что нам перейдут деньги, мне этого более, чем достаточно.

– Тогда зачем появляться в России в разгар разлада между Миролюбовыми?

Я ощущала себя в шкуре пронырливой журналистки, которая прощупывает почву и пытается нащупать правду. Эта правда была, и я точно это знала. Но Рафаэль, как любая публичная личность, был готов даже к самым каверзным вопросам.

– Я не знал о разводе. Отец говорил, что он помирился с женой и они даже живут в одном доме. Я не подумал, что конфликт не окончен, поэтому решил приехать в Россию, чтобы познакомиться с семьей.

– Ты всерьез считаешь нас своей семьей? Думаешь, я в это поверю? – наверное, мое лицо выражало весь спектр эмоций, которые я ощущала в тот момент. Рафаэль понял, что его актерская игра оставляет желать лучшего.

– Я не ждал, что меня встретят здесь с распростертыми объятиями. Мы никогда не были семьей и, наверное, никогда ей не станем. Вы не знали о существовании меня и мамы, а я знал о вас с самого детства.

– Знал и ненавидел? – я ухмыльнулась и с вызовом посмотрела на мужчину, который, в отличие от меня, не метал саркастичные фразочки и не спешил язвить.

– Нет… Мама преподносила мне это так, что мы вторая семья отца. Что это его выбор приезжать к нам лишь раз в месяц, звонить раз в неделю. Я рос и думал, что это нормально. Но ребенком не понимал, почему где-то там далеко у меня есть папа и братик, а я не могу с ними увидеться.

– Что изменилось теперь?

– Я вырос и понял, почему я не мог с ними увидеться. Это бы разрушило судьбы сразу нескольких людей. Но теперь, когда все в курсе, я рад возможности увидеться с семьей.

– И начал с меня?

Этот вопрос прозвучал уже мягче.

Как бы я не хотела вывести Рафаэля на чистую воду, его история звучала правдоподобно и даже… Трогательно.

То ли человечность, то ли материнский инстинкт, но я прониклась сочувствием к человеку, который тридцать лет жил с мыслью, что его отец является в первую очередь отцом для другой семьи.

В конце концов, может быть, этот мужчина, который тридцать лет назад стал внебрачным ребенком российского бизнесмена и итальянской девушки, и впрямь ни в чем не виноват, а просто хочет почувствовать семейное тепло, которого он был лишен на долгие годы?

– А к кому мне было идти? К брату, который сейчас видит в моем лице главного врага? К Галине Яковлевне, у которой едва не остановилось сердце, когда она узнала о моем существовании?

Тут мне было нечего возразить. Я и впрямь могла стать единственным мостиком между двумя этими семьями.

– Ты хорошо говоришь по-русски, – заметила я невпопад.

– Спасибо. У мамы были русские корни, и меня с детства учили двум языкам.

– А твоя мама? Как она относится к этой ситуации? К разводу своего мужчины?

– Они с отцом не общаются несколько лет. Она расстроилась, что у него неприятности, но не более.

История звучала уж слишком сладко.

Если верить словам Рафаэля, в Россию он и впрямь приехал, чтобы познакомиться с братом, не зная о том, что Миролюбовы в шаге от развода.

Если он не претендует на акции холдинга, только на деньги Григория Борисовича, прямой угрозы он нам тоже не представляет.

Ко всему прочему его мать уже не является любовницей моего свекра, а значит нельзя говорить и о том, что он хочет окончательно разрушить брак Миролюбовых, чтобы дать возможность родителям быть вместе.

– Я не могу заставить тебя поверить мне, – Рафаэль прочитал или мои мысли, или эмоции, написанные на лице. – Сама убедишься, что я здесь не чтобы насолить вам.

– И как долго я буду убеждаться?

– Уже выгоняешь? – я отрицательно качнула головой в ответ на ухмылку мужчины. – Не переживай, стеснять не буду. Хочу наладить отношения с отцом, познакомиться с тобой и Борисом. Вообще подумывал встретить здесь Новый год. Пригласите к себе в гости?

– Посмотрим, – я хмыкнула, скрывая улыбку за высоким бокалом с апельсиновым соком. – Не думай, что мы теперь лучшие друзья или что я на твоей стороне.

Рафаэль развел руками, как бы намекая на то, что подобных мыслей в его голове и не было.

К моменту, когда трудный разговор закончился, нам принесли заказанные блюда, и ужин проходил уже под непринужденную беседу.

– Племянник или племянница? – мужчина кивнул в мою сторону, указывая взглядом на живот, который еще едва ли было видно.

– Рано говорить об этом. Срок небольшой.

– Борис, должно быть, очень рад? Я ведь даже не знаю какой он… В интервью прессе всегда очень сдержанный, собранный, холодный.

– Статус обязывает, – я отставила пустой бокал в сторону и устало откинулась на спинку жутко неудобного деревянного стула. – Дома он очень заботливый, внимательный, чуткий. Мы рады, что скоро станем родителями. Хотя в нашем возрасте это, конечно, то еще испытание.

– Брось! По европейским меркам вы еще молоды для рождения ребенка!

Если не учитывать, что Рафаэль был внебрачным сыном моего свекра, человек он хороший.

Мы поговорили как старые знакомые, затронули какие-то глобальные темы, вскользь коснулись наших семей.

Создалось впечатление, что мужчина и впрямь просто хочет наладить контакт со мной, чтобы в семье был хоть один человек, который испытывает к нему чувство, отличающееся от ненависти.

Впрочем, может быть, это был его хитрый план: втереться мне в доверие, а потом показать свою истинную сущность. Не знаю.

Я не повелась на его обаяние и относилась к нему все с той же осторожностью, что и утром.

Однако, если его слова окажутся правдой, мы могли бы даже подружиться и справлять семейные праздники вместе…

– Борь, я дома! – крикнула, проходя в гостиную.

– Ты что-то особенно поздно сегодня.

– Пробки, – ничуть не соврала я.

Нет, я не планировала в тайне от мужа встречаться с его братом. Но о первой встрече, которая стала удивлением даже для меня самой, Борису уж точно знать не нужно.

– Перекусила по пути, так что не голодная. Идем сразу разбирать вещи? Мне жутко интересно все рассмотреть!

– Какие вещи? – Борис поднял на меня взгляд и посмотрел поверх тонких очков.

– Детские.

– Ты что-то купила?

– Корзина, – я указала пальцем на лестницу в сторону второго этажа, куда должны были доставить подарок мужа. – Корзина с детскими вещами. Ее привезли из офиса?

– Да, курьер привез что-то, я расписался и унес в спальню.

Борис говорил это так, как будто привезли не вещи для нашего ребенка, заботливо выбранные и подаренные им, а документы на подписание, которые мы видели тоннами в день.

– Для самой красивой мамы, – я осуществила последнюю попытку дать мужу возможность признаться, но Борис смотрел на меня скорее обеспокоенно. – Да, я там купила кое-что по мелочи…

– Нужна моя помощь?

– Нет, нет, – ответила я тихо, выходя из гостиной.

В голове не укладывалось, что подарок был не от мужа…

Кто тогда постарался, собрав такую корзину, за которую я простила Бориса?