Глава 14 Оазис

Утренняя пустыня напоминала розовый бутон розы. Нежность разлилась повсюду. Чуть тронутый рассветными лучами песок заискрился мириадами рубиновых пылинок. Небо полыхнуло алым, будто кто-то встряхнул огромное шелковое покрывало. Зашипела тончайшая ледяная корка, за ночь сковавшая спинки барханов. Тонкий звук, как перелив свирели, поплыл вокруг.

— Что это? — потрясенно оглядываясь, спросила Найяна.

— Дюны поют, — пояснил я, с улыбкой на устах слушая песню пустыни.

Мы замолчали. Даже Яшка высунулся из-за пазухи девушки и притих, вглядываясь в постепенно насыщаемую дневным зноем бескрайнюю пустыню. Алый цвет вскоре был вытеснен ласковостью персикового. Небо привычной выцветшей бледно-голубой чашей накрыло нас, приступая к изматывающей пытке жарой.

Но мучились мы недолго.

Приближение к оазису все почувствовали издалека. Он дал о себе знать прохладным ветерком, который пах цветами и водной свежестью с нотками арбуза и огурцов. Мы облегченно выдохнули хором, попав в его прохладные, как у обиженной жены, объятия.

А потом Найяна увидела козочек. Вернее, сначала она увидела козленка, который бегал и блеял жалобно около низких деревьев, покрытых колючками и зелеными уродливыми плодами.

— Ути, какой! — наша егоза тут же спрыгнула с верблюда и подбежала к нему.

Тот с радостью подставил ей голову с длинными ушами, висящими вдоль мордашки, и пупырышками рожек. Смеясь, девушка принялась гладить его, играючи бодающего ее ладонь.

— Ой! — она захлопала глазами, вглядываясь в крону дерева.

Мы с Эльмиром переглянулись и подавились смешками.

— Там козочка, представляете? — наша непоседа ткнула пальцем в рогатую животину на ветках. — Как же ты туда забралась-то? — ответом стало блеяние. — Слезть не можешь? Вот ведь угораздило тебя, непутная!

Покачала головой и полезла на дерево, спасать козу. Мы с Элем захлебнулись смехом, едва не рухнув с верблюдов.

— И ведь взрослые мужчины! — подавив улыбку, Лайла спрыгнула на песок и подошла к дереву, на котором вовсю кипела спасательная операция.

Шустрая коза весьма умело перепрыгивала с ветки на ветку, ускользая от жаждущей ей помочь Найяны.

— Они забираются на деревья, чтобы кормиться, — пояснила служанка, помахав девушке. — Спускайся, Найя!

— Ах вы, пакостники! — слезла и, прищурившись, уставилась на нас с Элем. — Нагло ржут! Сказать сложно было?

— Зачем? — я ухмыльнулся. — Смешно же получилось!

— Вот я к тебе в штаны ночью Яшку запущу, покусает за… за адуляр, будешь знать!

Сурикат покосился на меня и отодвинулся подальше, всем своим видом заявляя, что на такое не подписывался!

— Кстати, знаете, что я видела? — девушка хитро улыбнулась. — Там вдалеке озеро, представляете?

— Такими темпами мы через год в столицу вернемся, — хмыкнул Эль вслед девушкам, которые отправились купаться в озере.

Я промолчал. Знаю, все знаю. Но отказать Найяне не могу. Стоило ей просяще посмотреть мне в глаза, как я тут же растаял и отпустил их мыться.

— Присмотри, — буркнул сердито, хотя нужды защищать девушек не было — жители оазиса всегда уважительны к гостям, никто не сунется подглядывать за купанием женщин, это страшное оскорбление.

— Да незачем, — друг пожал плечами и кивнул на суслика, который столбиком вытянулся на холме, за которым скрылись купальщицы. — Этот крыс никого близко не подпустит! Гляди!

Он сделал шаг вперед и в ответ сразу же раздалось раздраженное:

— Чи-чи-чи!

Я поневоле улыбнулся. Ладно, пойду сторгую нам верблюда взамен того, что угнал демоненок.

Когда я вернулся с новым транспортом, Эль сладко посапывал в тени финиковой пальмы. Привязав верблюда, глянул на холм и, не увидев охранника-суриката, забеспокоился. Сердце заныло. Вдруг там что-то случилось? Иначе чего они так долго там делают?

Направился к озеру, постепенно замедляя шаг. А если увижу, что не должен? Тоже, вроде как, нехорошо получится. Но я же не подглядывать иду, с другой стороны. Просто удостовериться надо, что с Найяной ничего не произошло. Эта малышка неприятности способна не только в озере, в луже отыскать!

И все-таки нехорошо получится. Крякнув с досады, я прилег на песок и остаток пути до холма проделал ползком. Богиня милосердия, чем я, уважаемый на родине дракон, вынужден заниматься?! Пресмыкаюсь, как последний червяк! Увидит Эльмир, до седой чешуи мне будет припоминать и ржать!

Так, а вот и холм. Я осторожно приподнял голову и…

Картина, открывшаяся глазам, заставила позабыть обо всем на свете. Ради такого стоило всю пустыню проползти!

Стоявшая ко мне спиной по колени в воде Найяна была полностью обнажена. Голубая гладь озера, покрытая сияющими чешуйками, наносила на золотистую кожу девушки мерцающие отсветы, заставляя ее светиться изнутри. Как же это красиво, глаз не отвести!

Я замер, затаив дыхание и глядя на то, как она подняла руки, поправив волосы, собранные в высокий пучок, а затем зачерпнула воды ладошкой и намочила шею. Капельки заструились по ее грациозному изгибу вниз, по точеным плечам и невинным лопаткам к узкой талии и…

Судорожно сглотнул, погладив взглядом ямочки на крестце и аккуратные упругие ягодицы. Она совершенна! Никогда не видел такой, хотя самые лучшие драконицы чередой шли через мою жизнь и постель! Ни одна не заставила сердце так биться о грудную клетку, словно оно хотело сбежать и укатиться моей ягодке под ноги!

— Подглядываешь за девчонками? — раздавшийся сзади шепот заставил меня подпрыгнуть.

— Совсем как в голопопом детстве! — восхитился Эль, подползая ближе. — Так, и что у нас там? — любопытничая, он осторожно высунул голову из-за песчаного холма.

— Еще чего! — рыкнул я и вдавил его лицом в песок. — Нечего тебе там смотреть!

— Тебе, тьфу, значит, можно, тьфу! — отплевываясь, он надулся. — А мне нечего?

— Нечего! — отрезал я. — И давай…

— Чи-чи-чи!!! — спалил нас подлый сурикат, взобравшись на холм и начав прыгать на нем, будто угодил на раскаленную сковороду.

— Попались. — Констатировал Эль.

— Чи! — подтвердил суслик и, развернувшись к нам задом, обрушил в наши лица маленькую песчаную бурю, шустро работая маленькими лапками.

— Паразит! — рыкнул я, пытаясь протереть глаза.

— Яшенька, ты чего бузишь? — донесся до нас звонкий голосок Найяны. — Иди к нам мыться!

— Сматываемся! — прошипел я, ткнув Эля локтем в бок.

— А то! — тот хмыкнул, и мы, как два чересчур любопытных червяка, поползли обратно, давясь хохотом.

Но, как ни крути, вынужден признать, что за это стоит сказать спасибо мелкому демоненку — если бы он не угнал верблюда, я бы не увидел мою красавицу во всей неприкрытой, так сказать, красе!

Найяна

Познакомившись с новым верблюдом, я взобралась на своего Амана, которому чужак, похоже, не пришелся по вкусу. Причем, в прямом смысле — он в первую очередь укусил новичка, взревел и вздумал лягаться. Ревнивый какой! Драконы посмеялись, заявив, что мой упрямец кого-то сильно напоминает. Предупредила их, что кусаться могут не только верблюды, и выехала вперед.

Демонстративный маневр не удался — выяснилось, что нам в другую сторону. Ну, и ладно, это мелочи.

Всего несколько дней прошло с того момента, как моя жизнь кардинально переменилась, а ощущение, будто так было всегда. Мне нравилось ехать на верблюде, с Яшкой, который сидел на седле передо мной. Иногда коситься на мужественный профиль Мансура, который всегда был рядом. Перекидываться шуточками с Элем, он уже стал настоящим другом, и говорить обо всем с Лайлой — теперь моей подругой.

Посреди бескрайней пустыни я ощущала себя абсолютно свободной, как ни странно, напрочь позабыв, что по факту являюсь пленницей — потому что таковой себя не чувствовала. Не думая ни о чем, я с удовольствием отдалась приключению. Всегда жила сегодняшним днем. Глупая, знаю. Но все мы лишь те, кто мы есть, чего пыжиться и корчить из себя того, кем не являешься?

Кстати, кто это там? Уже к вечеру на горизонте появилась темная цепочка, похожая на муравьев, бегущих друг за другом. Их силуэты искажались маревом зноя, уходящего под натиском наступающей ночи.

— Караван, — ответил Мансур на вопрос, который только успел упасть на язык. — Кочевники, наверное. У них нет дома, они всегда в пути.

— Прямо как мы.

— Не совсем, — дракон помрачнел.

На переносице пролегла глубокая складка. Наверное, он думает о том, что будет, когда мы прибудем туда, куда направляемся. И в самом деле, что тогда будет? Сколько ни пытала его, так ничего и не сказал. Лишь хмурился, как сейчас, отводил взгляд и всеми способами прекращал неловкий разговор.

— Хочешь посмотреть, как они живут? — Мансур покосился на меня.

— Очень! — выдохнула я. — А можно?

— Нам все равно нужна будет стоянка, когда совсем стемнеет. Нагоним их и попросимся в гости.

— А пустят?

— Кочевники никогда не откажут в помощи путнику, это закон пустыни.

Мы двинулись следом за караваном и через несколько часов, как раз когда тьма вокруг стала непроглядной, прибыли к их стоянке.

На ней уже вовсю кипела жизнь: весело потрескивали костры, отбрасывая отсветы на приземистые шатры из шкур, вокруг суетились женщины, спешащие с ужином, чтобы накормить голодную семью. Ребятня старательно помогала им. Мужчины привязывали верблюдов и поглубже вбивали колья в песок, чтобы ночью ветер не унес жилье прочь.

Нас приняли на удивление радушно, словно наконец-то дождались дорогих гостей. Тут же проводили к самому большому костру, вокруг которого уже сидели пожилые люди. Они потеснились, дав нам место, и принялись расспрашивать.

На смуглых лицах любопытством блестели глаза — в точности, как и у детей, которые подобрались к нам поближе, жадно впитывая каждое слово. Женщины, задорно покрикивая, копошились у костров поменьше, и мне стало совестно, что я тут восседаю, как королева, а они там трудятся вовсю.

— Ты куда? — Мансур взял меня за руку, когда встала.

— Помогу им, а то стыдно, — улыбнулась ему и отошла к труженицам.

Женщины с радостью приняли новенькую в свой круг и отрядили месить тесто. Что ж, дело нехитрое, да и руки мои сильные, им не привыкать. «Делая тесту массаж», как говорила настоятельница храма, я наблюдала, как кочевницы ловко раскатывают уже готовое в лепешки. Большие такие, толстые, прямо пирог! Интересно, как печь будут? Ни печи нет, ни сковородочек не вижу.

Все оказалось просто: одна из женщин прямо натруженными большим руками разгребла почти потухшие угли и шлепнула туда одну из лепех! Сверху тут же была насыпана новая порция угля. Ох, видела бы такое наша настоятельница! Стоять бы нам тогда с девчонками с кухни за такое коленями на горохе всю ночь!

Я хихикнула. А женщины тем временем разгребли угли соседнего костра и достали уже готовую лепешку. Соскребли с нее уголь и, разломав на части, добавили их в объемный казан, судя по запаху, с мясным бульоном. Мы в храме делали такое с хлебом и молоком, называлось тюря. Весь секрет состоял в том, чтобы съесть ее вовремя — когда хлеб уже и пропитался, но пока еще не размяк совсем в склизкую гадость.

Тут, похоже, принято также — галдя, женщины перетащили котел поближе к главному костру, и все приступили к ужину. Все было очень вкусно. Яшка тоже, сидя рядом со мной, уплетал угощение с удовольствием, а потом, покачивая раздувшимся брюшком, забрался ко мне на колени, свернулся в клубочек и уснул.

А у нас начались песни и пляски. Несколько простых кособоких барабанов, по которым били попросту рукой, выдавали вполне приличный ритм, настолько зажигательный, что никто не усидел, все пустились в пляс. И я, переложив Яшку на песок, тоже потянула Мансура потанцевать.

Дракон сначала отнекивался, а потом сдался, и оказалось, что он очень даже неплох в этом деле. Закружил меня так, что почувствовала, как за спиной раскинулись большущие крылья! Рядом с нами вовсю веселились Эль и Лайла. Как же мало нужно для счастья!

Едва дыша, я шлепнулась обратно к костру, не в силах прекратить улыбаться. Сидевшая рядом бабушка погладила меня по руке.

— Береги свое счастье, девочка! — шепнула она. — Борись за него! Ничего не дается даром в этом мире, борись изо всех сил! Никому не позволяй отнять у тебя то, без чего сердце трепетать перестает — иначе оно, хоть и будет биться, а все равно станет мертвым. Борись!