Глава 33 Разум против сердца

— Непростая дамочка, — хмыкнула вслед Шасиане Лайла. — Наконец-то уползла, змея!

— И ты меня учишь сначала думать, потом говорить? — я с укором посмотрела на нее.

— Права, права, — девушка шлепнула себя по губам. — Молчу!

Мы медленно пошли по небольшой улочке, которая была устроена так, чтобы гуляющий по ним был в тени, попадая под жестокие лучи палящего солнца, лишь пока переходит из одной аллеи в другую. Спасибо деревьям, которые своими ветвями сплели над головами живой потолок.

— Найяна, привет, — из тени вдруг вынырнул Эльмир.

— Эль! — просияла Лайла.

А я пошла дальше. Но он догнал.

— Не хочешь со мной разговаривать?

— Не о чем. — Процедила сквозь зубы.

— Заслужил, признаю, — мотнул своей кудрявой башкой. — Но не за себя просить буду, за друга.

— Всерьез думаешь, буду слушать, как один предатель отмазывает другого?

— Даже приговоренному к казни дают последнее слово!

— Вот когда вас будут казнить, тогда и поговорим! — отрезала и зашагала дальше.

— Твои покои в другой стороне, — ехидно пропел вслед блондин.

— Может, я прогуляться хочу?

— Прямиком в спальню Мансура? — даже не видя, была уверена, что сейчас бровь дракона колко взлетела вверх. — Ты бежишь прямо в его объятия!

— Да? — пробормотала, развернулась и почесала в противоположном направлении.

— Постой же, упрямая! — снова догнал и преградил путь. — Выслушай, а потом хоть бей!

А ведь и в самом деле с удовольствием бы побила чешуйчатого гада! Но информация мне пригодится любая.

— Идем вон в тот садик, — кивнула на тенистый рай, где журчал фонтанчик и заливались птицы.

— Как скажешь.

Мы втроем сели на скамейку, и Эльмир начал рассказывать. О матери Мансура, Шасиане и султане. Я молча слушала, хмурясь и плотно стиснув зубы. Что ж, теперь намного понятнее, что произошло. Старший принц дал слово отцу, что привезет меня в жены младшему. Любовь в планы не входила.

— Он полюбил тебя, Найя, — вторил моим мыслям блондин. — И разрывался между долгом, клятвой отцу и чувством к тебе.

— Скорее уж, романтика приключений сыграла свою роль, — прошептала я, как циничная интриганка — уверена, Шасиана мной восхитилась бы сейчас. — Кровь вскипела, вот он и решил, что влюбился.

— Серьезно? — брови Эля улетели на лоб. — Не верю, что это говоришь ты!

Губы мои, а слова — те, что ты должен услышать и передать моему любимому. Чтобы он поверил. Так нужно, иначе ему не сносить головы. А я меньше всего на свете хочу стать причиной его гибели!

— Почему? Так странно, что я говорю разумные вещи?

— Мне казалось, ты тоже его полюбила.

— Да? А мне вот казалось, что ты Лайлу полюбил, — я кивнула на подругу. — Но что-то не вижу, чтобы ты ее под венец звал!

— Найя! — девушка покраснела. — Зачем ты?

Прости, родная, мне сейчас нужно быть очень жестокой.

— Это другое, — пробормотал дракон, отведя взгляд.

— Почему же другое? Потому что касается тебя? Как все просто сразу становится, верно? Вот и у меня все просто. Не намерена спорить с судьбой. Она привела бедную послушницу к принцу, чего нос воротить?

— Не ожидал от тебя. — Эльмир вскочил, но, прежде, чем уйти, пристально посмотрел в мои глаза. — Найя, судьба и в самом деле привела тебя к суженому. Но смотри, не ошибись, выбрав не того принца!

— Зачем ты так, Найя? — Лайла подошла ко мне, стоявшей у окна в своих покоях.

— Прости, пожалуйста, не хотела тебя обижать, — покаянно посмотрела на нее.

— Да я не о себе, что ты! Я-то твой план сразу раскусила. Но Эль поверил.

— Это главное. Надеюсь, передаст Мансуру. Что там такое? — я насторожилась, услышав какой-то шум за дверью.

— Пойдем глянем!

Мы с подругой обошли роскошную кровать с балдахином и направились в резной двери, обитой золотом. По этой спальне запыхаешься, пока идешь!

Я распахнула дверь и остолбенела. Вот уж точно, пыль коромыслом! По широкому длинному коридору в золотистых тонах носились слуги. Ловят они кого-то, что ли?

— Позор, позор! — качая огромным тюрбаном, похожим на пирожное, которыми меня недавно потчевали, причитал щуплый старичок, заламывая руки.

— Простите, госпожа, потревожили вас! — одна из служанок склонилась чуть ли не до пола. — Сейчас вот крысу изловим и любое ваше желание выполним тут же!

— Крыса во дворце, позор! — снова подключился дед-пирожное. — Так перед гостьей дорогой опростоволоситься, ай-яй-яюшкииии!

— Яшка! — вскрикнула, увидев суриката, который раскачивался на люстре под потолком. — Ты что там делаешь? — подбежала к нему. — Спускайся!

— Чи! — отозвался хулиган, с интересом глядя на слуг, которые уже вооружились швабрами и длинными палками.

— Ща я его! — к нам подбежал мальчишка с пикой в руках, которая оканчивалась чем-то, похожим на колокольчик. — Это чтобы свечи гасить на люстрах, — пояснил он и тыкнул этой штукой в Яшку.

Тот развернулся спиной и почесал о пику свой пушистый зад.

— Чи-чи! — отпустил следом ехидный комментарий.

— Ах ты! — парнишка подпрыгнул. — Да я ж тебя!..

— Никому не трогать суриката! — во весь голос крикнула я — так, что подвески на светильнике задрожали. — Это мой друг!!!

Все замерли — кто с поднятой вверх шваброй, кто с тряпкой. Не моргая, все смотрели на меня.

— Это мой сурикат, — уже спокойно продолжила я и покосилась на беспредельщика. — Его обижать нельзя! Или я… расстроюсь очень! И вообще, он кусается! Иди ко мне, паразит зубастый, — шепнула ему. — Ты где, вообще, был?!

Яшка подумал, свесился с люстры и шлепнулся ко мне в руки.

— Что встали? — первым отмер старичок в большом тюрбане. — Слышали, что сказала госпожа? Нельзя обижать ее питомца! Ишь, чего удумали, вот я вас сейчас! — он сжал кулачки, подпрыгнул, и его огромная шапка заходила ходуном, как желе. — Несите этой… этому… питомцу орехов!

— Он больше жуков любит, — съехидничала я.

— И жуков тащите! — подхватил мужчина. — Самых разных чтобы!

— И обожает завтракать скорпионами.

— И скорпи… — дед осекся. — А скорпионов у нас нет, госпожа. — Заморгал мелко. — Специальное заклинание магами сплетено, чтобы эти гады подальше от дворца держались.

— Слышал, Яшка? — я притворно вздохнула. — Помрешь ты тут с голоду!

— Чи, — хвостатый паразит тоже вздохнул.

— Еще чего! — старик выпятил впалую грудь — ну, или попытался. — Пока Хафса тут, никто от голода не умрет! Коли нужны питомцу госпожи скорпионы, достанем и скорпионов!

— Я пошутила, Хафса, — призналась, но куда там, он уже вовсю отдавал приказы по отлавливанию ядовитых гадов.

— А сами вы чего изволите, госпожа? — разогнав всех слуг, осведомился он, пытливо заглядывая в мое лицо. — Скоро будем подавать ужин. Не желаете ли музыкантов пока послушать? Или танцовщицами полюбоваться? А может, прогулку совершить изволите?

— Угадал, старый пес, — раздалось за нашими спинами. — Госпожа совершит прогулку — в одно очень красивое место!

Я обернулась и увидела парня. Тут же без труда догадалась, кто это — тот самый Аман, для которого меня и выкрал из храма Мансур. Одно лицо с матерью! Те же черные кудри, только у него до широких по-мужски плеч, а не до пояса. Тот же гордый, прямой нос и твердо очерченный подбородок — характерец тоже, видимо, не из легких.

Глаза другие — тоже большие, миндалевидные, но цвет серый, ничем не примечательный. Наверное, этим в папу пошел.

И выражение во взгляде не такое, как у матери. Она смотрит с улыбкой, располагая к себе, заманивая в свои сети обманчивой простотой, а вот ее сын глядит дерзко, сразу утверждая свое высокое положение. И оценивающе, разглядывая меня без тени стеснения, словно решая, стоит ли невеста того, чтобы потратить на нее время.

А вот губы мамины один в один, большие, пухлые по-женски, немного не идущие мужскому лицу. Настоятельница называла таких мужчин-паломников сластолюбцами и зорко следила, чтобы послушницы к ним не приближались. Она им не доверяла. Может, и не без оснований — помню, какими взглядами они стреляли в сторону молодых девчонок.

— Госпожа Найяна, — Хафса отвесил глубокий поклон — и как только у него тюрбан не падает, — позвольте представить вам досточтимого принца Амана!

— Давай без церемоний, — жених поморщился, отмахнулся от него и подошел ко мне. — Можно на ты?

— Конечно. — Я с любопытством всмотрелась в него.

Нет, вовсе не потому, что он был ярко, даже нагло красив и прекрасно об этом знал. С такой мамой иначе и быть не могло. Мой интерес был обусловлен поиском в этом юноше сходства с Мансуром. Но тщетно, вообще ничего общего. Видимо, принцы пошли в своих родительниц. Узнаю точнее, когда познакомлюсь с матерью Мансура.

— Отлично! — ухмыльнулся самодовольно, счел, видимо, мое внимание результатом своей неотразимости, павлин. — Идем, у меня для тебя сюрприз! — взял за руку и зашагал по коридору.

— Позвольте, принц Аман! — Хафса догнал нас и засеменил рядом. — Прошу простить, но вы не представлены госпоже!

— Ты сам нас только что познакомил, — тот пожал плечами, не останавливаясь.

— Вы должны быть представлены официально! — не унимался старичок.

— Отстань уже! — бросил парень и, выйдя за дверь, подмигнул мне, — давай сбежим?

Он увлек меня в полутьму другого коридора. Почти догоревшие свечи заметались, когда мы промчались мимо. Выскочили на какую-то лестницу, долго пересчитывали ногами ступеньки вверх, а потом они вдруг кончились, и…

— Как красиво! — потрясенно выдохнула я, глядя на раскинувшийся перед нами вид на дворец под бархатно-синим, вышитым ранними звездами небосводом.

Во все стороны от нас расходились, словно лучи, крылья этого удивительного строения, укутанного золотистой дымкой от сотен огоньков зажженных лампадок, факелов и свеч в узких бокалах, длинной чередой обрамлявших бесчисленные аллеи сада.

Вдали простиралась черным прямоугольником широкая площадь, ограниченная крытыми галереями. А еще чуть дальше угадывались очертания массивного квадратного портала с куполом — вход в этот прекрасный дворец.

Я так увлеклась, впитывая всем сердцем царящее вокруг великолепие, что напрочь забыла о принце.

— Найяна, я обижусь, — попенял он.

— Что? — рассеянно посмотрела на него.

— Я приготовил тебе сюрприз.

— Он тебе удался, спасибо!

— Ты об этом? — он равнодушно глянул на окрестности.

— А ты о чем?

— Вот, — он обеими руками указал на россыпь подушек на возвышении в центре.

Рядом теснились подносы с какими-то деликатесами и кувшинами.

— О, прости! — улыбнулась. — Благодарю!

— Присаживайся, поухаживаю за тобой, — довольно улыбаясь, он первым сел на большую подушку с пышными кисточками по углам.

Я приземлила попу поодаль, так, чтобы можно было любоваться волшебным видом. Аман наполнил чем-то тяжелые кубки с рычащим драконом на боках, и протянул один мне.

— За знакомство?

— За знакомство, — кивнула и помочила губы в напитке.

Что это? Вкус фруктовый, с кислинкой, на языке пузырьки играют.

— Не понравилось? — принц нахмурился, когда я отставила бокал. — Лучшее шипучее Империи!

— Прости, немного не мое.

— А ты взыскательна, — он хмыкнул, осушив бокал до дна. — Что ж, это неплохо — для будущей любимой жены султана.

— Ч-что? — моя рука с кусочком мяса, политого каким-то замысловатым соусом, замерла на полпути ко рту.

— Ну, мы же оба знаем, что ты приготовлена мне в жены, — Аман улыбнулся.

Хм, хотела бы сказать, что приготовлено тут мясо. А я все-таки человек, хоть и, как выяснилось, магисса огня. Однако, вряд ли эта досадная часть моей биографии что-то меняет. Я — мясо, которое приготовлено в супруги принцу. С соусом подавать будут, или как?

— Почему ты погрустнела? — принц недоуменно нахмурился. — Тебя ждет великолепная жизнь!

Где-то я уже это слышала. Стиснула зубы, вспомнив, как примерно то же самое шептал мне на ушко Мансур. С чего вы все взяли, что знаете, какую жизнь я сочту великолепной? Может, бывшая послушница мечтает о маленьком домике в глуши, с небольшим садиком, хозяйством и выводком детишек?

— А я муж, о котором можно только мечтать! — продолжил Аман. — Поверь, я тебе понравлюсь, — серые глаза вдруг отчетливо вспыхнули, отливая зеленью и алым. — Убедишься после свадьбы! Многие девушки это подтвердят!

Едва удержалась, чтобы не скривиться. Это явно не то, что я, как будущая жена, хотела бы услышать. Нет, не рассчитывала, конечно, что мне обломится такое чудо, как невинный красавчик-жених. Люблю сказки, но не особо в них верю. Но брать в мужья потаскуна, который осчастливил всех девиц в радиусе поражения его неотразимости, сомнительное все-таки удовольствие.

Эх, куда ж деться-то от такого непомерного счастья?

Ладно, придирчива я, наверное, слишком. Настоятельница учила, что концентрироваться надо на положительных сторонах, по мере возможности исправляя отрицательные в желаемую сторону. А она хоть и строгая, но мудрая женщина. Стоит последовать ее совету.