Глава 27. Мари

Артур внимательно смотрел на меня, а выражение его глаз постоянно менялось. Когда‑то Лев Толстой сказал, что «глаза – это зеркало души», и я с ним полностью согласна. Лицо у Артура было очень выразительным. Даже глядя на него, я могла предположить, что он сейчас думает. Сомнения, страдания, жалость, нежность, вера и неверие – все отражалось на его лице. Честно признаться, я и сама бы не поверила такому рассказу и приняла бы незнакомку, которая просит о помощи, за аферистку. Но и доктор для меня посторонний человек. Да, он оказал мне помощь после аварии, но это его врачебный долг. Он потеряет лицензию, если не поможет пострадавшему. И все! А дальше я уже действовала нагло. Сначала потребовала денег. Он побежал на парковку за ними. Потом притащилась к его клинике. Практически я вынудила его принять какие‑то меры. Черт! А вдруг ему надоело уже возиться со мной? Для обычного человека спокойная жизнь дороже, чем незнакомка с кучей проблемам. И нет никакой гарантии, что, пока я мылась в душе, он не позвонил моему мужу. Ну, если не мужу, то мог сообщить в отель, что меня нашел, а там передадут по инстанции. Вот и я сейчас я разглядывала Артура и мучительно думала, что буду делать, если вдруг нагрянет полиция. Но он был серьезен. Не ехидничал, не нервничал. Просто был рядом и ждал продолжения моей истории. Лихорадочно обыскивала глазами комнату. В кухне есть ножи, но добежать не успею. А здесь… взгляд наткнулся на органайзер, стоявший на столе возле ноутбука. Металлические кольца ножниц поблескивали в свете, льющемся из окна. «Интересно, концы у них острые или закругленные? – возник из ниоткуда вопрос, но я тут же отбросила его в сторону. – Какие глупости лезут в голову!» * * *Сегодняшняя ночь и без того была сумасшедшей. Мы поменялись с Бертой одеждой, и я выскочила на улицу. Метнулась к черной стене, куда не доставал свет фонарей, прошла на цыпочках вдоль нее до конца. Казалось, что сердце замрет от страха и никогда больше не заведется, когда я выглянула из‑за угла. У центрального входа стояло несколько машин полиции, сновали люди. Нет, туда идти нельзя. Если полиция обыскивала клуб, значит, бомж не выключил телефон и не успел сбежать. Естественно, он выдал меня. Своя‑то шкура дороже. И куда теперь податься? А шумный проспект вот он, рядом, в нескольких шагах. Тянется потоком машин, гудит клаксонами, пикает светофором на переходе. И остановка городского транспорта светится огнями рекламы. Буквально один рывок, и я спасена… – Чего стоишь? Я подпрыгнула от неожиданности. Сзади незаметно подкралась Берта. – Черт! напугала! Я чуть не описалась, – прошипела я. – Так и инфаркт можно получить. – Пошли вместе. Вдвоем мы вызовем меньше подозрений. Добежим до проспекта, а там такси поймаем или сядем на трамвай. – А билет? Я тупила, никак не могла сообразить, где продаются билеты на городской транспорт: ни разу не ездила на нем. Вот идиотка! Нужно было хотя бы изучить пути отступления! – Купим в трамвае. Облегчение выступило испариной на лбу. Трамвай – это хорошо, но… он ходит по строгому расписанию, а ждать его на остановке, расположенной рядом с клубом, нет возможности. Этот вариант я сразу откинула как невыполнимый. – Погоди, на тебе моя одежда. Эти люди ищут женщину в черном платье. – И что? Мало ли таких платьев в городе. «Мало, – хотелось ответить мне. – Только одно. Эксклюзивное», – но я промолчала. До сих пор стыдно. Появилась призрачная надежда, что Берта станет для меня ширмой. Пока разберутся, что к чему, я успею скрыться. Так и случилось. Мы вышли из‑за угла, как нас окликнули. – Девушки, погодите! Полиция! Мы замерли. Вдалеке я услышала звон трамвая. Неужели? Быстрый взгляд на остановку. Черт! Несколько шагов, и я в безопасности. – Спаси, умоляю! – Беги! – толкнула меня Берта. – Я их отвлеку, – она вразвалку пошла навстречу парню в черном мундире. – И что тебе нужно? Я иду своей дорогой, никого не трогаю… Дальше я слушать не стала. Бочком‑бочком, проскользнула к тротуару. Желтые вагоны начали тормозить у остановки. О боже! Только бы не заметили. Только бы не заметили! Я прибавила шагу, а потом побежала. Это было опасно. Нельзя вызвать подозрения у полиции. Они могут перекрыть пути, и тогда мне не спастись. Но проведение было на моей стороне. То ли Берта хорошо развлекала полицейского, то ли он вообще решил, что поймал преступницу, но мне удалось без проблем сесть в вагон, купить билет и устроиться на заднем сиденье. Трамвай проехал мимо клуба, возле которого царила суматоха. Пассажиры прильнули к окнам. Я тоже осторожно выглянула. Берту вели под руки два детектива, а на крыльце клуба стояли Генрих и Карл. От ужаса, что меня заметят, я спрятала лицо в ладонях. Так и ехала несколько перегонов, пока водитель не объявил последнюю остановку. Я каталась на трамваях до поздней ночи. Изучала карты маршрутов, висевшие на стенах, пытаясь понять, куда мне направиться. И тут мелькнуло знакомое название. На этой улице находится спа‑центр и клиника лечебной пластической хирургии. Артур! А если опять обратиться к нему? Он не может отказать в помощи соотечественнице, пусть даже и бывшей. * * *Или может? Сейчас моя уверенность пошатнулась. Я стояла напротив доктора в его квартире, и не решалась открыться, рассказать всю историю до конца. А, была не была! Бросилась, как в омут с головой. Может, это судьба подкинула на дороге нужного человека. – Какую тайну? – наконец спросил Артур. Я вернулась к дивану, села и начала рассказывать. Теперь я не утаила ничего. Видела, как взлетели брови доктора, когда он услышал о «Зазеркалье», кожей почувствовала, как он напрягся, узнав о студии в подвале. – Друзья мужа тебя насиловали? – разжал он побелевшие губы, когда я замолчала. – Не успели, – спрятала я глаза от неловкости. – Я боролась. – И муж позволил другу к тебе прикасаться? – Да. Он наблюдал. Этого я и не понимаю! – неожиданно крикнула я. – Он такой собственник, такой ревнивец, а тут повел себя как посторонний человек. – А ты не думала, что он тебя проиграл в карты или продал во временное пользование? – Думала. В подвале везде стояли камеры на треножниках. Одна даже упала, когда я задела ее ногой. – Угу! – Артур прикрыл глаза, его лицо окаменело. – Что «угу»? Ты мне не веришь? – Ты о чем? А‑а‑а…, – он прямо посмотрел на меня. – Не в этом дело. Если были камеры, то велась съемка. – Это и так понятно. – Нет. Не вполне. Зачем снимали? Для того чтобы смаковать моменты потом, или для того, чтобы продавать ролики любителям острых ощущений. – О боже! – перед глазами появилась картинка. – На всех были надеты маски! И только я светила лицом. А если они выложат ролик в интернет? Трель дверного звонка эхом разнеслась по квартире. Я пошатнулась, комната закружилась перед глазами. Паника на мгновение ослепила и оглушила. Муж? Он здесь? Н‑е‑е‑е‑т! Только не это! Артур! Сволочь! Предатель! Я кинулась к столу и выхватила ножницы…