Глава 49. Мари

Когда гости вошли в дом, я думала, что умру от страха. Тело дрожало мелко и противно, словно превратилось в желе, которое тронули пальцем, а оно не может остановиться вот и трясётся по инерции. Мысли крутились только вокруг одной темы: в какой бы щели спрятаться, чтобы муж меня никогда больше не нашел. Но что я могла, если даже изменение внешности не сработало? Мышление жертвы мешало спокойно жить, не давало двигаться дальше. А голоса в комнате становились то громче, то стихали ненадолго. Я не прислушивалась к словам, никак не могла выйти из оцепенения. Кажется, Артур просил что‑то сделать. Но что? Встряхнула головой, пытаясь прийти в чувство. Кофе! Точно! Он просил заняться кофе. Я открыла шкафчик, протянула руку, но банка вдруг выскользнула из пальцев и с жестяным звоном ударилась о кафель. Ароматные крупинки рассыпались по столу и полу, запорошили джинсы. Я смотрела на безобразие, которое только что учинила, и не понимала, что должна сейчас сделать. «Спокойно! Спокойно! Артур велел сварить кофе, вари!» Не успела подумать, как друг сам окликнул меня. Родной голос проник до самой глубины сердца, и оно встрепенулось, застучало сначала быстро, но постепенно его ритм стал медленнее и пришел в норму. «Чего я боюсь? – неожиданно проснулось сознание. – Я не рабыня. Любая женщина может развестись с мужем, если захочет, и сделать пластическую операцию. Я не совершила преступления, не убила, не украла. Это меня полгода держали в страхе, а потом ещё и решили продать». В голове посветлело. Нет, страх никуда не исчез. Он спрятался, заполз в укромные уголки сознания, но пока не высовывал голову. Я схватила веник, смела на совок крупинки кофе, а потом высыпала их в кофемашину и включила ее. Месть! Маленькая, пакостная, но она грела душу. Сервировочный столик на колёсах был под рукой. Я быстро собрала нехитрые сладости, разлила по чашкам кофе, смешанное с домашней пылью и, удовлетворенно улыбаясь, повезла угощение визитерам. Внутри снова все заколыхалось мелкой дрожью, как только я увидела Генриха. Его ледяной взгляд препарировал меня, буквально разбирал на молекулы каждый сантиметр моего тела. С трудом, но я преодолела желание убежать. Расставила чашки на столе и спряталась за спину Артуру. Его тёплая кожа, родной запах, мягкое прикосновение пальцев придавало сил. «Пейте свой кофе и уходите! – молилась я про себя! – Убирайтесь из моего дома!» Но гости захотели осмотреться. Я дернулась, чуть не закричала: «Зачем? Зачем провоцировать Генриха?» Артур сжал мои пальцы и посмотрел в глаза. Он словно спрашивал, все ли в порядке? Я судорожно выдохнула и успокаивающе погладила его ладонь, перевела взгляд и… замерла от нового приступа ужаса: Генрих стоял у входа в спальню, а там, там… на тумбочке лежала забытая сережка и сияла бриллиантом в луче света. Словно вихрь сорвал меня с места. Я кинулась к спальне, оттолкнула мужа, кажется, он даже впечатлился плечом в косяк, и стала заправлять кровать. Пока никто не заметил, схватила сережку и спрятала в карман. Все усилия по восстановлению душевного равновесия пошли прахом. Состояние желе вернулось. У меня подкашивались ноги, кружилась голова, а из горла рвался крик. И от того, что я его сдержала, челюсти свело судорогой, а во рту все пересохло. Звонок в домофон спас меня от мгновенного провала. На ватных ногах я приблизилась к двери и нажала кнопку, впуская новую партию гостей. – Эми, как ты? – ко мне кинулась Сабина, вглядываясь в лицо встревоженными глазами. И тут я сдалась: губы задрожали, вот‑вот сорвусь. Подруга обняла меня и злобно повернулась к полицейским, которых привела с собой и выпалила: – Вот, смотрите! Этот человек преследует нашу клинику, директора и его невесту. Бедную девушку скоро доведёт до нервного срыва. Неужели нет управы на таких, как он? – Тихо, тихо, фрау Сабина! Мы сейчас во всем разберёмся. – И правда, – поддакнул Макс, незаметно появившийся на пороге. За его спиной я увидела низенького человечка с лысиной на голове. Он снял круглые очки, протер их платочком и внимательно обвёл взглядом присутствующих. – Разрешите представиться, Йоханнес Энгерманн, адвокат. Адвокатское бюро «Энгерманн и Бах». Меня попросили представлять интересы доктора Вайсберга. Кто из вас доктор Вайсберг? – Очень приятно познакомиться, – Артур вышел вперёд. Человечек подал каждому по визитке, сразу прошёл в комнату и сел в кресло. Полицейский с седыми висками и такой же щетиной на подбородке пожал руки коллегам и представился. – Господа, – детектив, тяжело ступая, прошёл в комнату и встал возле стола. – Давайте разберёмся по порядку. Кто и кого преследует? Все, кроме меня, заговорили наперебой, но полицейский стукнул по столу ладонью. – По очереди. Я вас слушаю! Генрих сбивчиво рассказал свою правду, потом показал пальцем на меня и заявил: – Это моя жена! Но в голосе не было уверенности, взгляд метался: то остановится на моем лице, то ищет поддержки у Бруно. Но тот только пожал плечами и отвернулся. Ему явно не нравилось происходящее. – Хорошо, допустим. А чем докажите? Девушка, – полицейский посмотрел на меня, – вы его жена? Я отрицательно помотала головой. – Вас держат в этом доме насильно? – Зачем вы подвергаете мою невесту допросу? – спас положение Артур. – Хорошо, – детектив повернулся к Генриху. – У вас есть фотография жены? Муж сунул руку в карман и… вытащил на свет божий мой паспорт. Я едва удержалась, чтобы не выхватить документ из пальцев Генриха. Артур тоже подался вперёд. Даже у Сабины загорелись глаза: она‑то была в курсе моих проблем. Полицейский несколько секунд рассматривал фото и сравнивал его со мной. А я с замиранием следила за его рукой: отдаст документ мужу или оставит себе. Если вернёт его Генриху, наплюю на конспирацию и заберу паспорт себе. И будь, что будет! Детектив протянул документ адвокату, и я выдохнула. Напряжение отпустило. – Простите, но девушка на фото и эта леди, – адвокат показал на меня, – совершенно не похожи. – Это моя жена! Она просто перекрасила волосы и сделала пластическую операцию. Вы же знаете, что этот доктор – пластический хирург? – И что с того? – вспылила Сабина. – Операция – это преступление? Я тоже делала ринопластику. Смотрите! Сабина повернулась в профиль, демонстрируя идеальный нос. – Нет… но…, – Генрих даже побелел от злости. – Дьявол! Я требую дактилоскопическую экспертизу. Снимите у этой девицы отпечатки пальцев и сравните их с отпечатками Мари. – Зачем? – поднял брови седой полицейский. – Интересный случай, – усмехнулся адвокат. – Вы говорите, что доктор украл у вас жену и насильно удерживает ее в доме. Так? – Ну… – Допустим, эта девушка – ваша жена. Но я не вижу никакого насилия. Посмотрите на неё! Все взгляды теперь были обращены ко мне. Я ещё крепче сжала пальцы Артура. Он поцеловал меня в щеку. – Не бойся, дорогая, я тебя никому не отдам. Полицейские встали и направились к выходу. – Вы куда? – Генрих бросился за ними. – Здесь нам делать больше нечего, герр профессор. Ваши подозрения необоснованны. Пока они препирались, я посмотрела на Сабину, а потом перевела взгляд на паспорт, который все еще лежал на столе. Она поняла меня без слов. Сразу кинулась к адвокату. Встала напротив него так, чтоб закрыть край стола, и начала о чем‑то спрашивать. Я напряжённо следила за ней, но все равно не заметила, в какой момент паспорт исчез со стола. И тут активизировался Бруно. Я выпустила из виду этого человека. – Положите паспорт на место! – вскочил он с дивана. – Генри, медсестра украла документ. – Ты спятил? – Макс пошёл на него грудью. – Хочешь мою жену в воровки записать? – Где? Где паспорт? – муж рванулся к столу, потом схватил адвоката за грудки. – Ты, говна кусок! Куда дел документ? Артур бросился на выручку. Враги вцепились друг другу в горло. Макс попытался оторвать от Генриха от друга, а в него вцепился Бруно. Куча мала выросла, когда мужчин стали разнимать полицейские. Мирный дом превратился а ад. Все кричали, мешали друг другу. Сабина визжала и хватала то одного, то другого за волосы. Мне казалось, что голова сейчас взорвется от боли и ужаса. Кто‑то задел ногой сервировочный столик. Он откатился и ударил меня по ногам. Я опустила глаза и неожиданно пришла в себя. – Я Маша! – закричала что есть силы, схватила серебряный кофейник со стола и бросила его в дверь. Стекло взорвалось с грохотом и осыпало осколками всех. – Я жена профессора Миллера, насильника, наркомана, торговца секс‑рабынями. Доказательство здесь! В полной тишине я торжественно подняла руку, в которой был зажат с видеорегистратор.