Глава 24 · Лгунья

Выдвигаемся, как только небо на востоке начинает светлеть. По сравнению с рыхлым снегом фирн сейчас больше похож на хорошо укатанный асфальт — шагай да шагай.

Первые пару километров двигаюсь в бодром темпе, напрочь игнорируя голод и боль в мышцах.

Сегодняшнее утро, кстати, можно считать успешным еще по одной причине — проснулись мы с Ладой не как слипшиеся пельмени. И не срались по этому поводу вместо завтрака. Хотя и его у нас не было.

— Может отдохнем? — подает она голос, и я слегка замедляю шаг.

— Думаю, да.

Как раз в паре десятков шагов идеальное место для привала: ни ветра, ни обрывов, а упавшее дерево обеспечивает вполне себе сносное укрытие.

Добредаю до него и с облегчением стаскиваю лямки.

Помогаю Ладе дойти и присесть на поваленный ствол ели.

— Как ты себя чувствуешь? — первым делом интересуюсь у нее.

— Порядок.

Киваю. Надеюсь, так и есть.

С прошлой стоянки я прихватил с собой сухие ветки и сейчас быстро развожу костер.

Завтракаем молча.

Хмыкаю про себя, наблюдая за Ладой. Моя заноза подчистила тарелку раньше меня и теперь щурится на солнце.

Ну вот, а говорила, что такое не ест.

Закончив со своей порцией, окидываю взглядом горизонт и достаю карту. Пару минут изучаю маршрут, прикидывая в голове варианты.

Киваю на свои мысли.

Да, так будет лучше.

— Лада, — окликаю ее, поднимаясь с места. — Мне придется оставить тебя. Ненадолго. Один я намного быстрее доберусь до поселения и попрошу помощи, а потом сразу же вернусь за тобой.

Она слушает молча, только в глазах я замечаю испуг.

— Я дам тебе сигнальный пистолет. Как обращаться, ты знаешь. Если услышишь вертолет, стреляй вверх.

Лада хмуро наблюдает за моими сборами. Подтаскиваю ближе к ней свой рюкзак.

— А если ты не вернешься? — не выдерживает и хватает меня за руку.

На лице упрямое выражение, глаза мечутся, чертя линии и зигзаги.

— Я вернусь, — говорю спокойно.

Потому что точно это знаю.

— Будь осторожен, — выдыхает она, отводя взгляд в сторону.

— И ты. С рысями не драться, козлов не дразнить, — напускаю на себя строгости. — В пистолет пальцы не совать. Ждать меня здесь. Задачи ясны?

— Яснее некуда, — убито.

Подцепляю пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть на меня. Сам проваливаюсь с головой в прохладную весеннюю зелень.

— У нас говорят «так точно».

Облизывает губы быстрым движением языка.

— Так точно, товарищ Мирон.

Эх, салага. Учить тебя и учить.

Покидаю Ладу налегке, но почему-то с тяжелым сердцем.

«С ней ничего не случится. Огонь и дым отпугнут хищника, с остальным эта фурия справится», — уверяю себя.

Но один хер за грудиной давит и зудит неопознанная тревога. Так что двигаюсь я быстро, на пределе.

Но стоит мне заслышать приглушенный гул вертушки, сбиваюсь с шага.

Из-за облаков выныривает борт военного вертолета, и у меня всё обрывается внутри. Потому что направление он держит совершенно в другую сторону.

Лада должна была его тоже заметить.

Почему она не стреляет?

Это же, блядь, ее шанс!

Вот же дура упрямая!

Эти мысли обрывками крутятся в голове, пока я несусь обратно в лагерь.

Вылетаю на поляну и секунду просто не могу поверить своим глазам.

Снег разворошен, Лады нигде нет.

С ужасом замечаю характерные следы рыси.

Да твою ж дивизию!

Цепочка следов ведет дальше того пятачка, что я расчистил для привала.

В ушах звенит. Сердце долбит, как угорелое. За сбившимся дыханием еле улавливаю какие-то звуки, а когда понимаю, что это кричит Лада, срываюсь с места.

Блядь. Блядь. Блядь.

— Отдай, паскуда мохнатая! — орет она, стоя рядом с кривой сосной и задрав вверх голову.

В пяти метрах выше, в развилке ветвей замечаю пятнистую шубу хозяйки этих гор. Рысь утробно рычит и пытается утащить дальше рюкзак, который явно за что-то зацепился и не поддается ее зубам и когтям.

— Ну доберусь я до тебя, гадина! Все кисточки из ушей повырываю. — Грозит ей кулаком Лада.

Целая и невредимая.

Облегчение шарашит по всем внутренним органам. А следом за ним сокрушительным цунами накатывает чистейшее бешенство.

А знаете почему? Потому что моя Коза, смачно выругавшись, пинает со всей силы дерево.

Ага, той самой ногой, что еще полчаса назад была у нее сломана.

Крошу зубы, сжимая челюсти.

Больно, да, Лада? Везде, да? И даже пальцами не пошевелить?

Ах ты, маленькая хитрая лгунья.