Глава 27 · Всего секунду

Мужчины ведут нас не в тот дом, откуда вышли, а в соседний — побольше, с широким каменным крыльцом и резными наличниками на окнах.

Я замечаю, как один из молодых ускоряет шаг и ныряет внутрь раньше нас. Наверняка чтобы предупредить о гостях.

Едва мы переступаем порог, к нам подходит женщина возраста моей матери. Она приветливо кивает нам. Старший, представившийся Рашидом, что-то быстро говорит ей на адыгейском. Женщина стреляет в нас заинтересованным взглядом, а потом часто кивает.

— Айшет проводит, — говорит Рашид уже мне. — Не спешите, приводите себя в порядок.

Ладу уводят первой. Шепчу ей на ходу: «Всё хорошо. Иди с ней и ничего не бойся».

После Айшет провожает меня на другую половину дома. С молчаливой улыбкой указывает на дверь и оставляет одного.

В небольшой душевой есть всё необходимое. А на лавке аккуратно сложены свежая рубаха из темно-серого сукна, свободные штаны и мягкие кожаные чувяки (тапки без задника — прим.автора).

Моюсь по армейской привычке быстро.

Скребу заросшие щетиной щеки, жалея, что не прихватил с собой бритву. Я, конечно, не дагестанец, но оброс знатно.

Рубаха еле садится, аж в плечах трещит. Но это лучше, чем вонять потом на весь дом.

Выхожу и сталкиваюсь нос к носу с пацаненком лет двенадцати.

— Папа сказал, тебя проводить, — произносит он, плутовато глядя из-под длинных ресниц, а потом манит за собой.

Ведет он меня не в тот коридор, где я расстался с Ладой, а куда-то вглубь дома.

В большом зале стоит гул голосов, накрыты столы и умопомрачительно пахнет домашней едой.

Сглатываю вязкую слюну и оглядываюсь по сторонам. Напарываюсь на любопытные взгляды, но они не жалят, а скорее ощупывают меня, как инородный предмет.

Где коза-то моя?

— Не меня ищешь? — раздается насмешливое сбоку.

Вау!

На Ладе длинное бордовое платье, стянутое на талии поясом. Рукава чуть длинноваты — пальчиков не видно.

Влажные после душа волосы Лада забрала в косу, открыв вид на тонкую шею и ключицы, выглядывающие из скромного выреза.

Моя мажорка растерянная и… пиздец, какая красивая.

Зависаю на ее губах.

— Тебе очень идет, — хрипло выдаю, забыв, что мы не одни.

Резкий хлопок в ладоши разбивает мою оторопь.

Рашид с воодушевлением что-то всем говорит на адыгском, но догадаться на самом деле несложно. Потому что абсолютно все в зале смотрят теперь на нас с Ладой.

— Место гостя самое почетное, — обращается он к нам уже на русском и указывает рукой рядом с собой.

Лада бросает на меня непонимающий взгляд.

— Идем, — беру ее холодную ладошку в свою и тяну к столу.

На правах «будущего мужа» ухаживаю за ней, накладывая на тарелку всего понемногу: кусочек куриной ножки с зажаристой корочкой, мамалыгу, рагу из баранины и лепешки, похожие на чуду.

Первый тост, по обычаю, за новорожденного.

Пригубив бузы (медовуху — прим.автора), киваю Ладе. Напиток она пьет осторожно, а потом делится шепотом:

— Как сладко.

В целом, застолье проходит легко.

Когда начинаются традиционные песни и танцы, во мне плещется расслабленное веселье.

Подозреваю, что виной тому самогон, от которого я не смог отказаться.

Молодая девушка с женской половины стола утягивает в круг Ладу.

Моя коза хохочет, пытаясь повторить движения рук и ног. Раскрасневшаяся, довольная и счастливая… она будто наконец сняла с себя маску избалованной гордячки, оставшись просто красивой и юной девушкой с лукавым блеском в глазах.

Я пялюсь, как дурак, на ее плавные покачивания бедер и движения рук, чувствуя стеснение в груди.

В такую невозможно не влюбиться.

Такую невозможно не хотеть.

Такую нельзя приручить.

Как стихию.

А какой долбоеб станет укрощать ураган?

Нет, такая только сама снизойдет…

Сжимаю руку в кулак.

Мирный, очнись! Смотреть можно, касаться запрещено!

Сердце барабанит где-то в горле, пока я жадно слежу за танцем Лады.

В какой-то момент она ловит меня в ловушку взгляда, вытряхивая всю душу и выкручивая суставы.

Хочу к ней подойти.

Хочу коснуться.

Моей хочу назвать.

Воу-воу! Полегче, разогнался!

Трясу тяжелой головой и первым отвожу взгляд. Это всё самогон виноват.

— Хорошая будет жена, — вклинивается в мои мысли голос Рашида.

— Да, — отвечаю, проглотив колючий ком.

Жаль — не моя.

Извинившись, выхожу из-за стола. Нужно на свежий воздух. Чтобы выдуло навсегда из башки все мысли о Ладе Королёвой.

Ледяной ветер пробирается под рубаху, холодит спину и грудь, но мне все жарко.

Тело, распаленное алкоголем и фантазиями, бунтует. Мотор троит.

Сгребаю с крыльца снег и растираю лицо, пытаясь хоть так прояснить голову. Опираюсь локтями о перила и смотрю на величественные горы.

Что им пиздострадания одного запутавшегося в себе мужика?

Даже не удивляюсь, когда сзади раздается негромкий хлопок двери и слышатся легкие шаги.

Кажется, я ждал их.

Лада обнимает меня со спины, касаясь горячими ладонями живота.

И это враз сворачивает всю кровь и толкает ее вниз.

Прикрываю на секунду глаза, гася вспышку болезненного возбуждения.

Секунду. Всего секунду слабости.

И на этом — всё.