Глава 28 · Барьеры

— Лада, — зову ее тихо, не предпринимая попыток сбросить ладони. Они как раскаленные утюги прижигают кожу, оставляя клеймо.

— Ничего не говори, — бормочет в ответ. — Давай просто вот так постоим. Будто ты не ты, а я — не я.

Мне слышится в ее голосе грусть.

— Замерзнешь, — вдыхаю стылый горный воздух.

— Неа.

Чувствую, как качает головой, разворачиваюсь и с разбегу ныряю в зеленые омуты.

Лада смотрит в ответ, не отводя взгляда. В самую душу заглядывает. Такая красивая. Близкая и очень притягательная.

Я теряюсь, потому что вижу кое-что еще. Неприкрытый интерес. Так смотрят, когда знают, чего хотят… или кого.

Сердце выдает ритмичное и быстрое «бах-бах», а фантазия, подстегнутая алкоголем и возбуждением, уже гонит меня дальше. Туда, где в партере двигаются два разгоряченных тела…

Блядь. Остановите это кто-нибудь!

— Ты ведь уже сообщил им?

Ее вопрос разбивает момент с тихим «паф». Флер рассеивается, уступая место реальности, где я — простой солдат, а она — избалованная мажорка, которая назло папочке решила отморозить уши.

«Им». Не трудно догадаться, о ком речь.

Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы в очередной раз объяснить о долге и ответственности, но Лада порывисто прижимает ладонь к моим губам.

— Не надо. Я и так знаю, что — да.

Сглатываю и все же хрипло выталкиваю:

— А какие у меня еще варианты?

Она зябко ведет плечами, отводя взгляд.

— Никаких.

Ветер пробирается под рубаху, прихватывая кожу морозцем и подталкивая к завершению нашего неловкого разговора.

— Пойдем в дом.

Тяну Ладу за руку.

— Не хочу туда больше. — Она упрямо качает головой. — Я устала всем улыбаться.

И это самый честный ответ. Я тоже устал.

К счастью, Рашид понимает меня с полуслова и лично проводит нас к дому.

— Это дом моей матери. Она вечно жалуется, что столько места, а живет тут одна, — поясняет, распахивая широко дверь. — Располагайтесь, вещи на втором этаже. Комнаты ваши рядом…

Киваю в знак признательности и еще раз благодарю Рашида за гостеприимство.

— Все пути ведает только Всевышний, и сегодня наши пересеклись, — отвечает он с улыбкой и похлопывает меня по плечу. — Завтра утром сын отвезет вас, куда скажешь.

Хозяйки дома пока нет, и мы решаем сразу разбрестись по своим комнатам.

— Не сбежишь? — говорю Ладе, стоя на пороге ее спальни.

Голос невольно просаживается и сочится подозрением.

— Так ты ж догонишь. — Она насмешливо склоняет голову набок. — Смысл, лучше уговорить тебя сбежать вместе.

Улыбаюсь натянуто. Да, мне как раз только трибунала не хватает для полного счастья.

— Это шутка, Мирон, — фыркает, расшифровка скепсис на моем лице. — Расслабься, сегодня я точно не сбегу.

Вот же коза.

В своей комнате падаю ничком на кровать и едва не стону от того, какой болью отзываются мышцы.

В сгущающихся сумерках мало что можно разглядеть из обстановки, но я впал в энергосберегающий режим и не спешу зажигать свет.

Прокручиваю в башке события сегодняшнего дня и, сонно моргнув, проваливаюсь в черноту.

Снится муть одна, но не это меня вынуждает вздрогнуть и проснуться, а ощущение, что кто-то рядом.

Касание плеча.

Тело работает на голых инстинктах, въевшихся в механику мышц.

Захват, переворот, и вот я уже вжимаю в матрас… перепуганную насмерть Ладу.

— Какого хрена⁈ — рычу и убираю руку с ее шеи.

— Я просто… — пищит задушенно, тараща в темноте свои огромные глазищи. — Просто… Господи, ты такой тяжелый!

До вздроченного такой экстремальной побудкой мозга наконец доходит, что всей своей тушей я распластался на девчонке. И мой боец весьма удачно упирается в развилку ее бедер.

Кровь с бешеной скоростью устремляется туда, и я на мгновение теряюсь.

Блядь.

Глаза Лады становятся по пять рублей, она резко втягивает воздух, а я наконец скатываюсь с нее в сторону.

— Тебе лучше уйти, — хриплю. Голос просел в низкие частоты, выдавая мое состояние.

Меня редко можно застать врасплох, но моей козе это легко удается.

Лада медленно садится, не сводя с меня взгляда.

Только сейчас замечаю, что она в коротком спортивном топике и трусиках. Глаза привыкли к темноте, и в ней я различаю аккуратные полушария слишком часто вздымающейся груди. В ноздри ударяет ее запах — тонкий, теплый. Он забивает поры, проникает под кожу, прямо в мозг и действует, как мощный стимулятор.

Твою мать.

Член наливается и болезненно дергается в трусах. Чувствую, что после такого перформанса мне грозит удрочиться до кровавых мозолей.

— Мирон, я хочу кое-что попросить у тебя… — с паузами тихо произносит Лада и стреляет глазами вниз, туда, где ее со всеми почестями приветствует мой боец.

Поспешно накрываю грешника покрывалом.

Бля, я тупой, или мне реально слышится в ее словах вполне очевидный подтекст?

— Лада, не надо… — Качаю головой, ощущая, как здравый смысл пакует чемоданы и упиздошивает в далекие дали.

Ночь. Красивая полуголая девушка рядом. И дикое желание трахаться.

Пиздец, коктейль Молотова! Щас разнесет меня на части. И каждая, один хер, будет хотеть Ладу Королёву.

— Мирон, будь моим первым, — облизнув губы, она продолжает ломать мои барьеры. Капец, там и так всё на говне и соплях держится.

— Пожалуйста…

Дергаю кадыком, пытаясь проглотить рвущийся наружу мат. Потому что дура — предлагать такое незнакомому мужику. Потому что я дебил — сижу, уши развесив и член распустив.

Мозг падает в ошибку, пытаясь переварить услышанное.

Зависаю, и Лада, решив, что это знак, вдруг подается вперед и прижимается к моим губам.