Глава 29 · Как на войне

Ощущение — будто из жаркого сухого зноя с разбегу нырнул в стылую полынью. Тело коротит от контраста, все системы работают в перегрузе, а рецепторы сходят с ума.

Мозги точно вышибло быстрее, чем пробки.

Иначе я объяснить дальнейшее не могу.

Замерев истуканом, два удара сердца изображаю недотрогу. Горячие губы Лады нежно касаются моих. Но, стоит ее влажному языку шелково провести по моей нижней губе, как я срываюсь.

Обхватываю рукой затылок Лады, фиксируя, и набрасываюсь на ее рот. Как оголодавший, жру ее губы.

«Бам-бам-бам» стучит кровь в висках.

Лада с тихим стоном пускает меня внутрь, и я раскатываю ее вкус на языке.

Башку ведет, руки живут отдельной жизнью — сжимают, трогают, мозг давно утек в трусы.

Мы жарко сосемся, и я даже не осознаю, в какой момент Лада оказывается на мне верхом. Ловлю движения ее бедер, дергаясь вверх.

Там, где мы соприкасаемся, всё раскалено и ноет от желания погрузиться внутрь. И потом в бешеном ритме вколачивать себя, с каждым ударом срывая громкие овации.

Рукой беззастенчиво прихватываю упругую ягодицу Лады, подтаскивая ее бедра ближе. Еще ближе. Да, вот так…

— Миро-о-он, — сладко постанывает она, цепляясь за мои плечи.

И, знаете, сюда бы отлично подошел звук заезженной виниловой пластинки. Такой мерзкий, царапающий до сблеву.

Именно с этим звуком мои извилины наконец встают на место, а в башке проясняется.

Мирох, ты че, блядь, творишь⁈ Тормози! Тебе же яйца оторвут!

Хватаю Ладу за плечи, разрывая контакт.

— Стой, — дышу загнанно, сверля ее расфокусированным взглядом.

В ушах звенит, в паху сводит, сердце долбит в грудак, будто марш-бросок совершил.

— Стой, Лада…

— Но почему? — Ее брови жалобно сводятся вместе.

— Нам нельзя.

— Кто сказал? — спорит, поджав распухшие губы.

Здравый смысл, мля! Я еще пожить хочу.

— Не делай того, о чем потом будешь жалеть, — стараюсь донести до нее главную мысль.

— С чего ты решил, что я пожалею? — порывисто сбрасывает мои руки и отодвигается, согнув колени.

— Импульсивные поступки редко когда заканчиваются хорошо.

Я бы припомнил ей и ее побег, и угон снежика, но Лада раздраженно перебивает:

— Хочешь сказать, что я глупая?

— Скорее… порывистая, — аккуратно подбираю синоним.

— Я прекрасно справляюсь со своими порывами. — Фыркнув, она кивком указывает на мои бедра. — И у тебя, кстати, на меня стоит.

Вот же коза упрямая.

Я добавляю в голос цинизма.

— Там мозг отсутствует, он рад любому вниманию.

— Да-да, я помню про корягу! — издевательски тянет и встает с моей постели. — Что ж ты целовался со мной, как в последний раз в жизни? А им тыкался в меня?

— Ты застала нас врасплох, — отвечаю ровно, не предпринимая попыток как-то выгородить себя. — Но больше так не делай.

— На большее можешь и не рассчитывать, — оставляет она последнее слово за собой и выходит за дверь.

Тяжело вздыхаю, приваливаясь спиной к изголовью.

Вот вроде всё правильно сделал, а чувство такое, будто котенка пнул.

Поддался на провокацию, Мирох, считай проиграл.

Вжимаюсь затылком в стену.

Такая одним взглядом из-под ресниц уложит на лопатки. Я уже молчу про почетный караул в трусах, гордо натянувший ткань.

Растираю лицо ладонями.

И почему с этой девчонкой всегда, как на войне?