Глава 31 · Импульс

— Ты издеваешься? — Лада смотрит на меня недоверчиво.

— Нет. Пытаюсь тебя понять.

Он выдыхает тихое «господи» и закатывает глаза.

Я просто жду.

— Не знаю, — все же признается через паузу и забирает у меня из рук гальку. — Куда-нибудь подальше отсюда.

Швыряет камень, но до воды он так и не долетает.

Отдаю второй.

— Принято. А на что бы ты жила, чисто гипотетически?

Сжимает недовольно губы. Сопит.

Что и требовалось доказать.

Я криво ухмыляюсь и, наклонившись, сгребаю горсть камней.

— Ну и к чему эти ужимки? — ворчливо замечает она, вертя в пальцах плоский кругляш.

— Знаешь, что я думаю обо всем этом, Лада?

Она издевательски задирает бровь, мол, ну удиви меня.

Я легко отправляю первый камушек в полет. Он с гулким «бульк» тонет в море, оставляя после себя всплеск, который тут же зализывает волна.

— Я думаю, что ты не хочешь на самом деле сбегать.

— Да что ты⁈ — ощетинивается.

— Мгм. Это что-то вроде… — Делаю неопределенный жест рукой. — … розового бунта.

Смотрю в мятежные зеленые глаза и продолжаю:

— Ты не готова сражаться. Ты хочешь обратить на себя внимание и делаешь это, как ребенок, который шалит.

Лада вспыхивает от корней волос.

— По-твоему, это всё шутки, да, Мирон? — шипит рассерженной кошкой.

— Но и не поступки зрелой личности.

— Ах вот как ты считаешь!

— Да. Считаю, — обрубаю жестко. — Сбежать в горы без базовых знаний выживания в экстремальных условиях, подвергнув себя опасности — это глупость. Она могла очень дорого тебе обойтись.

Я не жалею ее сейчас. Вываливая всю правду до конца, как если бы втолковывал прописные истины новобранцу.

— Не имея четкого плана, средств к существованию… Куда, зачем? Ты просто рискуешь однажды оказаться в каком-нибудь бомжатнике. И это в лучшем случае.

Лада прожигает меня зеленью до самого нутра.

— Импульсы. Сплошные импульсы и ни грамма здоровой логики.

Я ссыпаю камни под ноги, отряхиваю ладони и встаю.

Морской бриз холодит кожу лица, забирается за шиворот.

— Я редко ошибаюсь в людях, — заканчиваю свой спич. — И тебе скажу то, что вижу. Вместо того, чтобы вырасти и говорить со своим отцом на равных, ты всё еще остаешься в позиции маленькой капризной принцессы, которой все должны целовать ручки. Я говорю тебе это, потому что моя сестра точно такая же. Но у нее хватает ума не сбегать из дома, а отстаивать свою позицию ртом.

Лада тоже встает и, отвернувшись к горизонту, обнимает себя руками.

Мне сейчас она кажется в сто раз беззащитней, чем в первую нашу встречу. Хочется прижать ее к себе и пообещать, что не дам никому в обиду. Но я давлю в себе этот порыв.

Нельзя. Кто-то должен вправить Козе мозги, а не в жопу дуть.

— Он не услышит меня, — роняет с горечью, и ветер легко подхватывает ее слова, унося их дальше.

— Смотря, как ты будешь это ему говорить, — произношу, лаская взглядом ее профиль.

Гордая, сумасбродная мажорка.

— Запрусь в комнате, как в старой комедии Гайдая, и буду колотить сервиз на двенадцать персон, — хмыкает она, переводя на меня лукавый взгляд. — Как тебе такой вариант?

Улыбаюсь.

— Главное, поднос об голову бати не помни. Вряд ли ему такие переговоры понравятся.

Фыркает, смахивая с лица волосы, которыми свободно играется ветер.

— Ни за что не пойду за старика, — воинственно бурчит, сжимая кулачки. — И уж точно не отдам ему свою девственность.

— Воу, полегче! — Поднимаю вверх ладони. — Но ты ж с ней не до самой старости жить собралась.

— Нет, конечно.

— Ну, значит, найдешь того самого — единственного, кто… — горло сводит спазмом, потому что я иррационально уже хочу вытащить «тому самому», если он только притронется к этому цветочку.

Мироха, стопэ! Откуда ревность нарисовалась?

— А если я уже нашла? — Лада смотрит в ответ с вызовом.

Зависаю.

— Э, нет! Я не сплю с такими, как ты.

— Как я?

— Принцессками.

— Да-а-а? — издевательски тянет. — А что ж ты делал в моих трусах?

Разведданные собирал, блядь. Но за такое точно получу по щщам.

Поэтому молчу, как партизан на допросе.

— Или я тебе не нравлюсь?

В том-то и дело, что, пиздец, как нравишься. Но я че, самоубийца?

— Ты очень красивая, — выкручиваюсь, как могу. — Но э-э-э… у меня девушка есть.

— Она сейчас с нами в одной… — Лада запинается, оглядываясь вокруг. — … на одном пляже?

Уела, коза.

— Нет, — не сдаю позиций. — Но я, пиздец, какой верный.

Мирный, что ты несешь? Она же тебя раскатает два по пять.

Лада хмыкает и насмешливо произносит:

— Ну ничего. Девушка же не стенка, подвинется.

— А ты упрямая.

— А ты слишком… — Она окидывает меня взглядом. — Слишком правильный.

О, нет. Тут ты ошибаешься, Коза. Но мне очень дороги мои яйца.

А еще я не совсем отбитый и прекрасно понимаю, кто из нас свинья, а кто гусь. Хотя тут, наверное, подошло бы другое сравнение, но я в них не секу. В любом случае, мне ничего не светит.

— Как скажешь, — соглашаюсь с ней и удивленно наблюдаю, как она разувается. — Ты че творишь?

— А ты как думаешь? — Лада сталкивает носки, следом бросает на лавку куртку. — Мне тут в голову пришел… импульс.

И взгляд такой при этом нахально-невинный.

Стреляю глазами на море.

— Не-не-не, Лад, это плохая идея…

— А ты догони! — кричит она, уже срываясь вперед.

Я не верю, что она это сделает, но через две секунды Лада с визгом залетает в воду.

Вот же дура!

Чертыхаясь, бегу к ней.

— Ты сбрендила⁈ — ору, заходя по колено в воду.

Холодная, блядь!

Лада хохочет, как сумасшедшая, и уворачивается от моих рук, брызгаясь водой.

— Ну держись, засранка! — рычу, отплевываясь от едко соленой горечи во рту, и бросаюсь за ней.