Глава 2. Фараон

Раскаленный воздух обжег легкие, прежде чем нас, словно скот, затолкали в крытый кузов тяжелого наземного транспорта. Машина с натужным ревом сорвалась с места. Грузовик тряхнуло на очередной рытвине так, что мои зубы клацнули. В кузове царил полумрак, пахло пылью, потом и ржавчиной. Остальные пленницы, одурманенные седативными, сбились в кучу на жестких скамьях. Я же сидела, привалившись к металлическому борту, и мой мозг, в отличие от остальных, работал со скоростью квантового процессора.

«Фаро, проснись», — мысленно приказала я, активируя скрытый нейроинтерфейс.

Прямо на моем закованном в наручники запястье воздух подернулся легкой цифровой рябью, и в полумраке соткалось мерцающее фиолетовое облако. Через секунду оно обрело форму крошечного зверька. Фиолетовый фенек сел на холодный металл кандалов, смешно пошевелил огромными, непропорциональными локаторами-ушами и посмотрел на меня светящимися глазами.

Я чуть заметно улыбнулась уголками губ. Я сама создала этот аватар еще на первом курсе Академии. Среди бесконечных скучных интерфейсов, сухих строчек кода и стерильных армейских протоколов мне до одури хотелось видеть рядом что-то живое. Пусть и виртуальное. Фиолетовый фенек — это редчайшее животное с самых окраин Галактики. Маленький, ушастый зверек, такой же странный и абсолютно не к месту в этом суровом военном мире, как и я сама. Никто, кроме меня, не видел эту голограмму. Для окружающих я была просто напуганной женщиной, смотрящей в пустоту.

«И почему Колизей построили в пустыне? — мысленно обратилась я к фенеку, морщась от очередной кочки. — Чтобы девушки боялись смерти в бесплодных землях от обезвоживания или клыков местных хищников? Почему тогда не в горах, которые точно имеются на Сиаме. И не так жарко, и вряд ли среди женщин найдется отменный скалолаз, способный лазать по горам без страховки и нужной экипировки».

«В горах сложно строить, вам ли не знать, — отозвался в голове синтетический голос, в то время как голографический зверек деловито почесал за ухом виртуальной лапой. — К тому же пустыня ваша вотчина. Разве вы не рады здесь оказаться?»

«То, что меня зовут Клеопатра, никак не связано с любовью к пустыне, Фаро», — в мыслях я старалась передать все недовольство ситуацией. Добывать воду и найти укрытие в пустыне для меня было сложнее, чем согреться в горах.

«А то, что вы назвали меня Фараон, тоже ни при чем?»

«Кажется, я слышу сарказм, — упрекнула искусственный интеллект я, наблюдая, как фенек картинно дернул пушистым хвостом. — Раз уж меня родители окрестили последней царицей Египта, то я решила, что будет забавным дать тебе такой позывной. Мы отличная парочка».

Мои мысли были открыты, сейчас я не закрывалась от ИИ и с удовольствием вела с ним диалог. Все-таки на корабле пиратов это было опасно, могли засечь необычную мозговую активность, а это мне нужно было в последнюю очередь. Зато в трясущемся транспорте, окруженная женщинами под седативными, я уже не опасалась быть пойманной. Все же, в отличие от всех присутствующих в этом кузове, я единственная оказалась здесь по своей воле.

«И все же мне не нравится ваш план».

«Ты хотел сказать, наш план», — поправила я нейросеть.

«Я предлагал двадцать один вариант, но вы выбрали самый рискованный, с близким контактом и риском застрять на этой планете навсегда».

Я мысленно фыркнула. Да, рискованный. Но я слишком хорошо помнила экстренное совещание в штабе и каменное лицо генерала Ридли, когда он забраковал все двадцать один сценарий Фаро один за другим.

«Времени нет, — жестко чеканил тогда Ридли, опираясь кулаками на голографический стол. — Фольц не просто похищен. Пираты уже передали его на Сиам, и мальчишку ввели в ритуал инициации. Если мы не вытащим его до финальной церемонии, он юридически и ритуально навсегда закрепится в их закрытой системе».

Когда кто-то из аналитиков заикнулся о силовой операции, генерал едва не взорвался:

«И развяжем галактический кризис?! Сиам воинственен, открытый штурм невозможен. Проникновение малой тактической группой тоже исключено: мужчин туда не пускают, поддельные документы не проходят, а сканеры засекут любое оборудование. Пираты поставляют туда только один товар — женщин».

Тогда Ридли перевел тяжелый, многозначительный взгляд на меня, и в зале повисла абсолютная тишина.

«Обычный агент не доживет до финала этого варварского Отбора, — произнес генерал, словно забивая гвозди. — Обычный натренированный боец привлечет слишком много внимания, ее выберет первый же лорд, и маскировка будет сорвана. А обычная женщина просто не выдержит их двойную гравитацию, конские дозы транквилизаторов и испытания пустыней. Нам нужен тот, кто выдержит рукопашную, голод и яды, но при этом сможет гениально сыграть слабую добычу. Выдержать — и проиграть убедительно, чтобы затеряться среди отбракованных, добраться до Фольца и уйти в тени. Только вы, Нова. Больше никто эту миссию не потянет».

И как только у Фаро получалось говорить таким невыносимым менторским тоном в моей голове? Аж бесит. Иногда я жалела, что согласилась на эту инновационную интеграцию с нейросетью. Никакие примочки не стоили моих нервов.

«Ты забыл упомянуть, что этот план — единственный рабочий, — парировала я. — Что оказалось решающим фактором в выборе, который сделало начальство».

«Не начальство сейчас едет в трясущемся транспорте через пустыню на планете, чья система закрыта для посещений и межгалактического флота. К тому же мы оба знаем, кто повлиял на решение вышестоящих».

Это был толстый намек на то, что я сама с энтузиазмом ухватилась за эту идею и убедила Ридли дать добро. Что ж, посещение закрытой планеты, да еще и по работе, и за чужие средства — чем не долгожданный отпуск? Отличные виды, приличное общество, шикарные мужчины — было просто грехом отказаться.

«Капитан, думайте, пожалуйста, головой, а не...» — договаривать Фаро благоразумно не стал, но голографический фенек в моем сознании сложил лапки на груди и крайне неодобрительно прищурился.

«Да ладно тебе, ты сам видел в папке с делом, какие экземпляры здесь водятся. Вот это генофонд, вот это мощь!»

«Этот генофонд страдает многоженством и даже гаремами. Боюсь, этот факт слегка снижает его привлекательность», — продолжал бесить меня ИИ.

«Слегка», — согласилась я.

Дальше продолжать разговор расхотелось. Я мысленно поставила блок, и теперь Фаро не мог копаться в моем мозгу. Отличная идея разделения двух разумов, как расселение студентов по разным комнатам в одной квартире. Я действительно хотела лично провести операцию прямо на планете, зная о статусе всей звездной системы. Слишком заманчивым было оказаться первой из Союза Планет, кто проникнет на Сиам и покинет его. Все же никто до сих пор толком не знает ничего об укладе их жизни, быте, религии и политике.

«Фаро, а с чего ты взял, что сиамы многоженцы?» — я снова открылась для разговора.

«Долго же вы соображали, капитан».

«Фаро, я отключу тебя по возвращении, так и знай!»

«Очевидно, что такое количество женских особей гуманоидов на планете нужно не для труда, а скорее для рождаемости, — менторски отозвался ИИ. — Слишком большое количество живого товара поступает в эту звездную систему. А раз процент женского населения превалирует над мужским, появляются гаремы, капитан. Обычная статистика, исходя из накопленного опыта многих поколений и народов».

«Так бы сразу», — я мысленно фыркнула.

Междометия и звуковые эффекты речи стали для меня чем-то обыденным в мыслительном пространстве. Поначалу это казалось странным, и диалог выходил суховатым, но потом я приловчилась использовать свою фантазию на всю катушку. Как-то Фаро настолько меня достал своими нравоучениями, что я весь день демонстрировала ему из памяти картинки жертв убийств и катастроф, которые почерпнула из секретных военных файлов. Столько крови и мяса ИИ не видел с момента своего создания. Тогда он надолго замолчал, а после перешел к вежливой форме общения. Благослови вселенная тех ученых, что смогли привить нейросети эмоции, пусть и на зачаточном уровне.

Голографический фенек встрепенулся.

«Мы на планете с повышенной гравитацией. Внешняя температура падает. Спутники Альянса заглушены локальными генераторами помех. Точных координат нет. Но судя по амплитуде колебаний...»

— Амортизаторы ни к черту... Это обычная рессора... — вдруг раздался тихий, прерывистый шепот совсем рядом со мной, перебив мысленный доклад ИИ.

Я скосила глаза. На соседней скамье, сжавшись в комок, сидела худенькая, русая девчонка. По ее перепачканным щекам текли слезы, она была бледна как смерть, но, в отличие от остальных истерично рыдающих пленниц, она плотно прижимала ладонь к вибрирующему металлическому полу кузова.

— Ход тяжелый... Почва каменистая или песок... — бормотала она, словно в трансе, закрыв глаза и вслушиваясь в гул за стеной. — Мотор старый, внутреннего сгорания. Такие используют только там, где магнитные бури сжигают тонкую электронику...

Я удивленно приподняла бровь. Фиолетовый фенек на моем запястье тоже повернул ушастую голову в сторону девчонки, забавно склонив ее набок.

«А девочка-то не просто в панике, — мысленно отметила я, цепким взглядом агента сканируя соседку. — В таком шоке анализировать тип трансмиссии и погодные условия сектора по вибрации пола... Технарь. Причем очень хороший».

В таких переделках толковые инженеры на вес золота.

— Эй, — я едва слышно позвала ее, стараясь не привлекать внимание тупого охранника, дремавшего у двери.

Девчонка вздрогнула и открыла полные ужаса глаза, уставившись на меня.

— Как тебя зовут? — одними губами спросила я.

— Лиа... — всхлипнула она, отдергивая руку от пола.

— Держись, Лиа, — я ободряюще, почти незаметно кивнула ей. — Куда бы нас ни везли, постарайся не привлекать к себе внимания. Это может спасти тебе жизнь.

Фенек на моей руке утвердительно махнул пушистым хвостом и растворился в воздухе, переходя в спящий режим. Грузовик в очередной раз подбросило, увозя нас всё дальше в черную пустыню Сиама.