Глава 24. Семьдесят два часа безумия

Трое суток. Семьдесят два часа до прибытия контрабандного корабля, который должен был вырвать меня из этого пекла.

В академии Звездного флота нас учили пыткам, лишению сна, допросам с применением сыворотки правды, но ни один инструктор не готовил меня к тому, что самым страшным испытанием станет абсолютное, всепоглощающее наслаждение.

Я собиралась использовать свою женскую покорность как щит, как отвлекающий маневр, однако я не учла одного: моя вторая, животная суть больше не хотела подчиняться приказам Альянса. Оказавшись наедине с альфа-хищником в его логове, пропитанном тяжелой энергетикой Сиама, мой второй геном просто сорвался с цепи.

Едва двери спальни захлопнулись, Халидан опустил меня на огромную, застланную темным шелком кровать. Он помнил про мое вывихнутое плечо, и его движения были пугающе бережными для человека таких габаритов. Но в его глазах все еще полыхал пожар, который невозможно было потушить.

Той ночью я сгорела дотла.

Мы сливались воедино с такой первобытной страстью, словно от этого зависело выживание целого вида. Я забыла о боли в руке, забыла о протоколах связи, забыла о том, что я агент под прикрытием. Его губы, его руки, его тяжелое, обжигающее тело стирали из моей памяти всё, кроме одного ритма. Ритма Сиама.

Я впивалась ногтями здоровой руки в его литые плечи, оставляя на коже полумесяцы царапин, и отвечала на каждый его толчок жарким, сорванным стоном. Владыка упивался моим откликом. Он шептал мне на ухо слова на своем гортанном, древнем языке, и, хотя я не знала перевода, моя кровь понимала их смысл.

«Осталось шестьдесят восемь часов, капитан. Ваш гормональный фон находится на критически опасной отметке. Геном бунтует, вы можете потерять себя», — механический голос Фаро попытался пробиться сквозь пелену моего оргазма под утро, но я лишь мысленно послала его к черту, проваливаясь в тяжелый, липкий сон на груди Халидана.

Следующие дни слились в один непрерывный, пульсирующий марафон страсти. Халидан словно задался целью выжечь из меня любые воспоминания о прошлой жизни. Он не отпускал меня ни на шаг, игнорируя своих советников и дела империи. Владыка Одиннадцати миров был одержим своей новой игрушкой, которая оказалась совсем не хрупкой.

Мы любили друг друга везде.

Днем он отнес меня в термальные купальни, огромные бассейны, вырубленные в черном базальте, где вода пахла сладкими травами. Горячий пар окутывал нас плотным коконом. Целебная вода успокаивала мое ноющее плечо, но Халидан не давал мне расслабиться. Время для нас перестало существовать. Ожидание контрабандиста Рика, планы побега, интриги Альянса — всё это сгорело в пламени первобытной жажды, которая охватила нас обоих. Остались только эти несколько суток. Наш украденный у вселенной кусок вечности.

Я сидела на подводной каменной ступени, откинув голову на бортик. Вода, горячая и слегка мутная, едва доходила мне до ключиц. Халидан медленно, с грацией сытого, но все еще опасного хищника, скользнул в бассейн напротив меня. Капли воды блестели на его широких плечах и литой груди. В полумраке купальни его льдистые глаза казались совершенно черными.

Он приблизился бесшумно, рассекая воду, как древние корабли, и остановился прямо передо мной, раздвигая мои колени своими бедрами. От его тела исходил такой жар, что вода вокруг нас, казалось, вот-вот закипит.

Я протянула руку, желая коснуться его лица, но Халидан плавным движением перехватил мое запястье. Не сводя с меня потемневшего, гипнотического взгляда, он поднес мою ладонь к своим губам. Его рот приоткрылся, и он медленно, дразняще втянул в себя мои влажные пальцы. Горячий, влажный язык скользнул по подушечкам, посасывая их с откровенным, порочным обещанием, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание, а внизу живота скрутилась тугая, пульсирующая спираль.

Мой судорожный выдох стал для него сигналом.

Халидан выпустил мою руку и подался вперед. Его ладони, большие и уверенные, легли на мою грудь. Под водой его прикосновения казались еще более контрастными. Он ласкал меня, сминая тяжелые, налившиеся желанием полушария, пока его большие пальцы безжалостно дразнили и без того затвердевшие соски.

— Моя прекрасная, дикая девочка, — пророкотал он, склоняясь надо мной.

Его рот сменил пальцы. Он обхватил губами набухший пик, посасывая его с властной, жадной силой, от которой я выгнулась в воде, запрокидывая голову с тихим стоном. Его зубы слегка прикусывали нежную кожу, доводя меня до грани исступления, в то время как его другая рука продолжала дразнить вторую грудь. Я путалась пальцами в его мокрых золотых волосах, прижимая его к себе всё сильнее.

Но Владыке этого было мало. Он скользнул ниже.

Вода сомкнулась над ним, когда он опустился на колени на дно бассейна. Его губы, обжигающие даже сквозь термальную воду, начали покрывать поцелуями мой живот, спускаясь всё ниже. Он целовал внутреннюю сторону моих бедер, заставляя меня раздвинуть ноги еще шире. Каждый поцелуй был властным, клеймящим, доводящим до дрожи. Когда его язык коснулся самого чувствительного средоточия моего желания, я закричала, впиваясь ногтями в гладкий базальт бортика.

Я не могла больше оставаться пассивной. Зверь внутри меня требовал ответных действий, требовал подчинить альфу так же, как он подчинял меня.

Я резко потянула его за плечи, заставляя подняться из воды. Халидан вынырнул, тяжело дыша, его глаза пылали. В эту секунду моя рука скользнула под воду, уверенно находя его тяжелое, налитое кровью естество.

Он вздрогнул всем своим огромным телом, когда мои пальцы обхватили его пульсирующую, твердую, как камень плоть.

Я посмотрела ему прямо в глаза и медленно провела ладонью по всей длине, сжимая с той силой, которую мог выдержать только он. Из груди Халидана вырвался оглушительный, первобытный рык. Желваки на его скулах заходили ходуном. То, что земная женщина, его пара, не боится его мощи, а берет инициативу в свои руки, распаляло его до безумия. Я ласкала его под водой, чувствуя каждый удар его бешеного пульса под своими пальцами, пока его рычание не перешло в хриплый стон.

Контроль Владыки окончательно рухнул.

Он перехватил мою руку, выдергивая ее из воды, и одним мощным рывком подхватил меня под бедра. Я инстинктивно обвила его торс ногами. Он прижал меня спиной к черному камню стены, поднимая так, чтобы наши тела идеально совпали.

— Ты сведешь меня с ума, Клеопатра, — выдохнул он мне в губы.

Он вошел в меня одним резким, глубоким толчком, заполняя до самых краев. Вода вокруг нас шумно всплеснула. Меня прошило насквозь от этого обжигающего проникновения, и я закричала прямо в его рот, отвечая на жадный, свирепый поцелуй.

Он задал безжалостный, рваный ритм. Каждое его движение вбивало меня в скользкий камень, вода с плеском билась о наши тела. Это была битва двух хищников, сплетение влажной плоти, пара и первобытных инстинктов. Его бедра с глухим плеском ударялись о мои, он проникал в меня так глубоко, что я чувствовала его в каждой клетке своего тела.

Напряжение скручивалось всё туже. Я царапала его плечи, стонала, захлебываясь собственным дыханием. Халидан знал, как довести меня до предела: его пальцы жестко впились в мои ягодицы, а темп стал настолько неистовым, что реальность перед глазами начала меркнуть.

— Вместе... — прорычал он.

Сокрушительный оргазм накрыл меня, как цунами, вырывая из груди долгий, пронзительный крик. Мои внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его плоти. Это стало для него последней каплей. Халидан зарычал, вбиваясь в меня до основания, и замер, содрогаясь от мощной, ослепительной разрядки. Его горячее семя наполнило меня, смешиваясь с жаром термальных вод.

Он тяжело навалился на меня, утыкаясь лбом в мое плечо. Мы стояли в воде, тяжело дыша, намертво сплетенные друг с другом, пока густой пар купальни скрывал нас от всего остального мира.

«Сорок восемь часов, капитан...» — отсчитывал Фаро, пока я без сил лежала на теплом мраморе, а Халидан покрывал поцелуями мой мокрый живот.

И тут меня накрыло. Энергетические резервы химеры, выжженные нашим сумасшедшим марафоном, рухнули в метаболическую яму. Желудок свело такой болезненной судорогой, что перед глазами заплясали черные точки, а по телу прокатилась противная ледяная дрожь. У меня под кожей давно не было углеводных капсул, а нагрузки на организм последнее время были выматывающими.

— Дан... — прохрипела я, слабо отпихивая от себя Владыку Одиннадцати миров. — Еда. Срочно. Иначе я отгрызу тебе ухо.

Халидан удивленно моргнул, стряхивая с себя любовное наваждение, но, увидев мою внезапную, почти мертвенную бледность, тут же подхватил меня на руки и широким шагом понес в спальню.

Через двадцать минут наши роскошные покои напоминали сцену из древних легенд о варварских пирах. Я сидела прямо на черных шелковых простынях, небрежно завернутая в пушистую шкуру, и остервенело уничтожала запасы дворцовой кухни. Слуги, вкатывавшие в двери уже третью многоярусную тележку с горячими блюдами, жались к стенам и смотрели на меня с почти суеверным ужасом.

Их можно было понять. Хрупкая на вид человеческая женщина только что голыми руками разорвала какую-то запеченную птицу и теперь жадно, с агрессией дикого зверя уплетала кусок истекающего соком жареного мяса размером с собственную голову, перемазав лицо и пальцы в густом остром соусе.

Дан валялся рядом на шкурах, лениво подперев голову рукой. На его губах играла восхищенная усмешка. Он даже не пытался мне мешать, с откровенным удовольствием наблюдая за этим первобытным зрелищем и тем, как к моим щекам быстро возвращается здоровый румянец.

— Моя маленькая, голодная дикарка, — хмыкнул он, когда я с утробным рычанием выдернула из мяса кость и отбросила её на серебряное блюдо. — Ты ешь так же яростно, как и отдаешься.

Я бросила на него свирепый, предупреждающий взгляд и вгрызлась в следующую порцию мякоти.

Владыка Сиама тихо, вибрирующе рассмеялся, откинувшись на подушки.

— Знаешь, я начинаю всерьез переживать за казну Империи, — продолжил он издеваться, но его льдистые глаза смеялись. Он потянулся свободной рукой и мягко, большим пальцем стер каплю жира с моего подбородка. — Прокормить такую жену обойдется мне дороже, чем содержать весь Звездный флот.

— Можешь распустить флот. Я буду защищать тебя сама, за еду, — буркнула я с набитым ртом, слизывая соус с пальцев.

Халидан рассмеялся еще громче, его смех глубоким эхом отразился от стен спальни.

— Ловлю на слове, моя королева. Ешь, Клеопатра. Набирайся сил. У нас впереди еще много страстных ночей, и я намерен убедиться, что ты отработаешь каждый потраченный на тебя кредит.

***

Вечером второго дня мы оказались в экзотических садах внутренних террас. Под светом двойной звезды, красного гиганта и белого карлика, растения отбрасывали причудливые, пугающие тени. Ветер Сиама обдувал мою разгоряченную кожу.

Таймер в моей голове отсчитывал секунды. Оставалось меньше сорока часов до того момента, как контрабандист Рик должен был забрать меня с этой планеты. Каждый вдох, каждое прикосновение Халидана ощущались как последние. Моя отчаянная, почти болезненная жажда впитать его всего, запомнить каждую черточку его тела сводила Владыку с ума, заставляя его отвечать мне всё более дикой, собственнической страстью.

Ночной ветер играл тяжелыми листьями серебристых деревьев в Висячих садах дворца. Мы стояли у самого края верхней террасы, парящей над столицей Циали.

Я оперлась ладонями о гладкий, остывший за вечер черный базальт парапета и посмотрела вниз. Головокружительная, пугающая пустота. В тысяче футов под нами мерцали мириады огней ночного города. От этого зрелища захватывало дух, а по венам растекался будоражащий адреналин.

Но настоящий эпицентр опасности находился не внизу. Он стоял прямо за моей спиной.

Халидан подошел бесшумно. Я почувствовала его еще до того, как он коснулся меня: по исказившемуся воздуху, по густому запаху сандала, по тому, как мгновенно потяжелело внизу живота.

Его широкая, раскаленная грудь прижалась к моей спине. Одной рукой он властно обхватил мою талию, притягивая вплотную к своему литому телу, а другой скользнул по моему бедру, медленно, неотвратимо собирая вверх легкую ткань моего шелкового халата.

— Высоко, — его низкий, вибрирующий шепот коснулся моего уха. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу. — Одно неверное движение, моя маленькая птичка...

— Я не боюсь высоты, Дан, — выдохнула я, чувствуя, как от его близости у меня подкашиваются ноги. Я боялась только того, что скоро потеряю его навсегда.

— Знаю. Ты боишься потерять контроль.

Его ладонь скользнула под тонкое кружево белья, одним легким движением разрывая его и избавляясь от последней преграды. Холодный камень парапета остужал мою кожу спереди, но сзади меня плавило от его абсолютного, доминирующего жара.

Я инстинктивно подалась назад, ища его твердую плоть, ожидая того дикого, яростного напора, к которому уже успела привыкнуть за эти часы безумия. Но Владыка решил иначе. Он чувствовал мою скрытую панику, мою спешку, и собирался показать, что время здесь подчиняется только ему. Сегодня он не собирался давать мне быстрой разрядки. Он собирался заставить меня молить о ней.

Его пальцы коснулись моей пульсирующей, истекающей влагой плоти. Но вместо того, чтобы войти, он лишь обвел контур, дразня, едва касаясь самого чувствительного нерва. Я прерывисто выдохнула, выгибаясь в пояснице и сильнее вжимаясь животом в камень.

— Дан... — мой голос предательски дрогнул.

Он не ответил. Один его горячий, шершавый палец мучительно медленно скользнул внутрь. Я тихо застонала, но он тут же остановился. Затем добавился второй палец. Он начал растягивать меня с такой изводящей, невыносимой медлительностью, что каждый миллиметр этого движения отдавался сладкой судорогой во всем теле.

Он массировал меня изнутри, нажимая на самые чувствительные точки, раздвигая стенки, подготавливая к себе, но не давая ни темпа, ни облегчения. Мои ногти с силой впились в черный базальт парапета. Я дышала тяжело и рвано, глядя в бездну перед собой, пока сзади мой альфа методично, безжалостно сводил меня с ума.

— Пожалуйста... — сорвалось с моих губ. Зверь внутри меня скулил, требуя слияния. Время уходило, мне нужно было почувствовать его всего, прямо сейчас.

— Что «пожалуйста», Клеопатра? — промурлыкал он, прикусывая мочку моего уха. Его пальцы продолжали свою пытку, растягивая меня еще шире, доводя чувствительность до абсолютного, болезненного предела. — Куда ты торопишься? Зачем ты пытаешься проглотить всё сразу? У нас впереди целая вечность.

От этих слов у меня защемило сердце. У нас нет вечности.

Я задыхалась. Мои бедра непроизвольно подрагивали. Когда я была уже на грани того, чтобы сорваться и умолять его в голос, забыв о гордости спецагента, Халидан убрал руку.

Пустота, образовавшаяся внутри, показалась невыносимой, почти физически болезненной. Но секунду спустя я почувствовала тупое, горячее давление его тяжелого, налитого кровью члена.

Я снова инстинктивно толкнулась назад, чтобы насадиться на него одним рывком, забрать свое, но его сильные руки жестко легли на мои бедра, фиксируя меня на месте, как в стальных тисках.

— Нет, — прорычал он. — Я сам.

И он начал входить. Это была изощренная, сводящая с ума пытка. Он проникал в меня дюйм за дюймом, миллиметр за миллиметром. Настолько медленно, что я чувствовала каждое биение пульса в его раскаленном естестве, чувствовала, как мои собственные мышцы неохотно растягиваются, обхватывая его огромный объем.

Я всхлипнула, закидывая голову ему на плечо.

— Дан, умоляю... Быстрее. Я не выдержу...

— Терпи, — его голос стал хриплым, он сам едва сдерживался, но его самоконтроль был чудовищным.

Еще один дюйм. Пауза. Я чувствовала себя так, словно меня натягивали на раскаленное копье. Мои руки дрожали, соскальзывая с парапета, я почти полностью висела в его захвате над пропастью, доверив ему свое тело. Контраст ледяного ночного ветра и того пожара, что он раздувал внутри меня, выжигал остатки рассудка.

Когда он наконец-то, спустя целую вечность, вошел в меня до самого основания, заполняя до краев, из моей груди вырвался долгий, протяжный стон облегчения.

Мы замерли. Владыка глубоко, тяжело дышал, уткнувшись лицом в мои волосы. Его сердце билось сквозь грудь о мою спину.

— А теперь, моя пара... — прошептал он, и его хватка на моих бедрах стала каменной.

Его первый толчок был таким же убийственно медленным. Он вышел почти полностью, заставляя меня снова скулить от потери, и вошел так же тягуче. Второй толчок. Третий.

Эта мучительная, растянутая во времени близость заставляла каждый нерв в моем теле искрить от перенапряжения. Я не могла двигаться, не могла ускорить процесс, я была полностью, безоговорочно в его власти. Он изводил меня этим ритмом до тех пор, пока огни ночного города перед моими глазами не поплыли цветными кругами, а стоны не превратились в непрерывное, сбивчивое дыхание.

Лишь когда напряжение скрутилось в моем животе в невыносимую, звенящую струну, готовую лопнуть, Халидан сорвался. Медлительность сменилась первобытной яростью. Таймер в моей голове отключился. Он вбивался в меня с такой силой, что я бы перелетела через парапет, если бы он не удерживал меня своими могучими руками.

Оргазм ударил по мне с силой сверхновой звезды. Я закричала в ночное небо Циали, содрогаясь в его руках, чувствуя, как он с оглушительным рыком изливается в меня, смешивая свой жар с моим.

Мы стояли над бездной, тяжело дыша, намертво скрепленные друг с другом. Мои ноги не держали меня, но мне это было и не нужно. В эти мгновения, пока корабль Рика еще не пересек орбиту планеты, мой Владыка был моим единственным якорем во всей вселенной.

И самое страшное заключалось в том, что маска, которую я надела ради выживания, приросла к лицу намертво.

Я больше не притворялась. Когда он входил в меня, когда смотрел на меня своим льдистым, полыхающим собственничеством взглядом, я действительно была его. Я чувствовала себя живой. Я чувствовала себя дома. Золотая клетка, которой я так боялась, оказалась местом, где я могла быть настоящей, дикой, неукротимой хищницей рядом со своим альфой.

К исходу третьих суток я была физически и морально истощена. Мы лежали на широкой кровати в полумраке спальни. Халидан спал, впервые за эти дни он погрузился в глубокий, ровный сон, прижимая меня к себе так крепко, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. Его длинные пальцы покоились на моем бедре, тяжелая коса разметалась по подушкам.

Я смотрела на его спокойное, потрясающе красивое лицо, и по моим щекам беззвучно текли слезы.

«Капитан, — голос Фаро был тихим, почти сочувствующим. — До прибытия судна контрабандистов остался час. Орбитальные сканеры зафиксировали транспортный корабль с кодами торговцев пряностями. Он сядет в теневом секторе космопорта, в тридцати километрах от дворца. Рик ждет сигнал».

Я медленно, стараясь не сбить ритм дыхания, закрыла глаза.

Час.

Мое тело ломило от сладкой усталости, на коже цвели следы его губ и пальцев. Моя животная суть выла, отказываясь покидать этого мужчину. Я влюбилась в своего врага. Влюбилась в тирана, который шантажировал мой мир.

Но в моей подкорке лежал пакет данных, доказательства того, что Халидан вооружает пиратов и ставит Альянс на колени ради своей выгоды. Мой долг спецагента, моя клятва человечеству никуда не исчезли. Если я останусь, я предам всё, во что верила. Если я сбегу... Я разобью себе сердце и стану личным врагом Владыки Сиама. И он никогда не простит мне этого побега.

— Прощай, Халидан, — одними губами, беззвучно прошептала я в темноту. Просить прощения было бессмысленно. — Ложь во вред. Иль'ха мор.

Я начала медленно, миллиметр за миллиметром, высвобождаться из его стальных объятий. Таймер пошел на последние минуты. Время расплаты наступило.