Глава 32. Тень охотника

Я бежала сквозь влажный подлесок Тартара-4, и почему-то именно сейчас, когда смерть буквально дышала мне в затылок, память услужливо подкинула картинку из далекого, безопасного прошлого.

Леса Земли. Прохладный осенний воздух, запах прелой хвои и старая, выцветшая штормовка отца.

Мне было десять. Мы пошли в поход с палатками, отец всегда старался вытащить меня из академического городка на природу. Я помню тот момент кристально ясно. Из кустов с шумом выпорхнула испуганная куропатка. Обычный ребенок бы вздрогнул или проводил её взглядом, а моя рука взметнулась вверх сама собой. Движение было настолько быстрым, смазанным, что человеческий глаз не успел бы его зафиксировать. В следующую секунду птица отчаянно билась в моих пальцах, которые сжались ровно с той силой, чтобы удержать, но не сломать хрупкие кости.

Отец тогда замер, выронив котелок. А потом, когда мы спустились к ручью, он наблюдал, как я, стянув ботинки, зашла в ледяную воду и голыми руками, без единого всплеска, выудила скользкую, бьющуюся форель.

Он не испугался. Он подошел, мягко забрал у меня рыбу, отпустил её обратно в воду и, присев на корточки, заглянул мне в глаза.

— Ты ж моя хищница, — тихо, с какой-то странной смесью гордости и тревоги произнес он тогда, погладив меня по волосам.

Гораздо позже, когда я выросла и поступила в Академию, отец решился на откровенный разговор. Он сидел в своей лаборатории, окруженный голограммами моих медицинских анализов, и тер уставшие глаза.

— Твой геном, Клео... Он не просто улучшен, как у стандартных солдат, — говорил он, указывая на мерцающие спирали ДНК. — Он неразрывно связан с какой-то иной, животной частью. Я пытался расшифровать истоки, понять, чьи именно инстинкты в тебе спят. Но не смог. ДНК переплелись настолько тесно, срослись на базовом уровне, что не видно швов. Я не знаю, где заканчивается человек и начинается зверь. Но одно я знаю точно: если тебя загонят в угол, эта суть возьмет верх.

И вот теперь, продираясь сквозь хищные джунгли на краю галактики, я молилась, чтобы отец был прав.

Мои легкие горели от тяжелого воздуха Тартара. Повышенная гравитация тянула к земле, но второй геном работал на износ, компенсируя нагрузку. Я не просто бежала, я заметала следы.

Инстинкты диктовали правила игры. Мой враг был не обычным солдатом с тепловизором. За мной шел альфа. Он умел читать следы на сломанных ветках, слышать дыхание за сотни метров и чуять запах страха.

«Убери запах», — пульсировала мысль.

Я резко свернула к зловонной трясине, покрытой сизой пеной. Зачерпнув руками густую, вонючую грязь, я без колебаний начала втирать её в свой черный комбинезон, в волосы, на лицо и шею, не обращая внимания на жжение кожи. Эта дрянь перебьет любой человеческий запах, любую каплю пота.

Дальше я пошла по мелководью ручья, чтобы скрыть следы ботинок, стараясь не тревожить илистое дно.

Мне нужно было укрытие. Временное, надежное, недоступное. Я понимала, что не смогу вечно бегать от Халидана на планете, которую он превратил в свой личный охотничий загон. Рано или поздно мне придется дать бой. Но сейчас мне нужна была передышка, чтобы оценить оружие и взять под контроль панику.

Впереди высилось исполинское дерево с черной, как уголь, корой. Его корни образовывали целые лабиринты над землей, а ствол был усеян глубокими кавернами, похожими на дупла.

Я выбрала каверну метрах в десяти над землей. Зацепившись пальцами за жесткую кору, я бесшумно, по-кошачьи, подтянулась вверх. Плечо протестующе заныло, похоже повторно травмировала во время крушения, но адреналин заглушил боль. Юркнув в темную нишу, пахнущую древесной гнилью и какими-то грибами, я свернулась в тугой комок, замирая.

Здесь, в тесноте, я достала бластер, проверила индикатор заряда. Почти полный. Затем рука сама легла на рукоять сиамского кинжала. Холодный металл немного отрезвил.

Я сидела в темноте, слившись с деревом, и слушала джунгли. Они всё еще молчали. Местные хищники так и не осмелились подать голос. Это значило только одно: он уже близко.

Перед мысленным взором снова всплыло лицо Халидана. Того Халидана, который выступил из тумана у разбитого корвета. В нем не было ни ярости, ни разочарования, ни боли от моего предательства. Только ледяная пустота и инстинкт убийцы.

Он не хотел ответов. Он не хотел возвращать свою жену. Для Владыки Сиама предательство крови — это грязное пятно, которое можно смыть только смертью. Я нанесла удар по его гордости, по его флоту, по его контролю над Альянсом.

Слеза, смешанная с грязью, скатилась по моей щеке, но я зло смахнула её тыльной стороной ладони.

— Ты сама этого хотела, Нова, — прошептала я одними губами. — Ты сама продолжила эту войну.

Внизу, метрах в пятидесяти от моего дерева, едва слышно хрустнула ветка.

Звук был таким тихим, что обычный человек никогда бы его не услышал. Но мои уши уловили этот хруст. Я перестала дышать. Сердце в груди забилось с глухим, болезненным стуком, который, казалось, раздавался на весь лес.

В сером тумане под корнями дерева скользнула тень.

Халидан двигался с пугающей грацией. Охотничий клинок в его руке казался продолжением тела. Он остановился у ручья, где я заходила в воду. Медленно, по-звериному плавно, он опустился на одно колено и провел пальцами по влажной земле.

Моя животная суть внутри заскулила от первобытного ужаса, приказывая вжаться в кору глубже, исчезнуть, раствориться. Но другая часть меня — тот самый хищник, которого когда-то разглядел отец — обнажила клыки.

Если Владыка Сиама хочет моей крови, ему придется сильно постараться, чтобы её получить. Я больше не покорная добыча в золотой клетке. Я на своей территории. В диком лесу. И мы еще посмотрим, чей геном окажется сильнее.