Глава 34. Мертвая тишина и чужая территория

Я бежала, пока дневной, серо-зеленый свет Тартара-4 не сменился густыми, фиолетовыми сумерками.

Повышенная гравитация брала свое. Каждый шаг отдавался глухим ударом в висках, легкие со свистом втягивали влажный, пропитанный спорами воздух. Второй геном работал на пределе, выжимая из мышц последние капли АТФ, но даже его ресурсы не были бесконечными.

Воздух рядом со мной на мгновение искривился, с трудом выталкивая из себя голографического фенека. Зверек выглядел жалко: его обычно яркая фиолетовая шерсть поблекла и пошла крупными, рябящими пикселями, контуры сильно дрожали, а уши-локаторы бессильно повисли. Он попытался ободряюще поднять лапку, но она с треском рассыпалась снопом статических искр.

«Капитан... — голос Фаро в голове прозвучал с жутким металлическим скрежетом, пока аватар фенека начал медленно таять в воздухе, словно кусок сахара в кипятке. — Батарея нейроинтерфейса истощена... ЭМИ сжег резервные контуры... Я ухожу в спящий режим. Доверьтесь... Инстинктам. Удачи...»

Фенек из последних сил вытянулся, отдал кривой, дерганый салют уцелевшей лапкой и окончательно рассыпался на тысячи угасающих пикселей.

Тихий щелчок, и в моей голове воцарилась абсолютная, звенящая пустота.

Я остановилась, привалившись спиной к шершавому стволу огромного папоротникового дерева, и сползла по нему вниз. Больше никакой дополненной реальности. Никаких сканеров движения. Никаких подсказок о температуре тела или пульсе. Я осталась один на один со своей животной сутью и джунглями, которые только начали просыпаться.

С наступлением темноты лес изменился. Стволы деревьев покрылись биолюминесцентным свечением: бледно-голубым и ядовито-зеленым. В кронах зашуршало, раздались низкие, гортанные крики местных обитателей.

Я провела рукой по расцарапанной щеке. Кровь запеклась, но для хищника, идущего по следу, я всё еще пахла, как открытая рана. И Халидан шел за мной. Я чувствовала это не разумом, а кожей. Ощущение надвигающейся, неумолимой угрозы давило на затылок.

Бежать дальше не имело смысла. В темноте, без навигации, я просто сломаю ногу в корнях или провалюсь в кислотное болото. Нужно было менять тактику. Охотник должен стать дичью, а дичь — капканом.

Я огляделась. Дерево, под которым я сидела, росло на краю узкого каменного распадка. С двух сторон возвышались гладкие, влажные скалы. Идеальное бутылочное горлышко.

Я достала бластер. Индикатор заряда мигал красным, выстрел в землю у ручья сожрал почти всю энергию, а без Фаро я не могла перекалибровать ячейку для стрельбы. Зато я могла сделать кое-что похуже.

Сцепив зубы, я вскрыла рукоять и вытащила плазменную батарею. Если замкнуть контакты и бросить её, взрыв будет эквивалентен осколочной гранате, только с температурой в тысячу градусов.

Я зарыла батарею в мягкий мох на самом узком участке тропы, оставив снаружи только тонкие проводки контактов. Замаскировала всё грязью и листьями. Затем вытащила сиамский кинжал, сжала его в здоровой левой руке и бесшумно вскарабкалась на скалистый карниз в трех метрах над землей, скрывшись за густой завесой свисающего мха.

Ждать пришлось недолго.

Примерно через полчаса ночной хор джунглей внезапно смолк. Словно кто-то нажал на невидимый переключатель. Ни шороха. Ни писка. Мои ноздри расширились, улавливая в терпком запахе гнили и зелени едва заметную нотку сандала и крови. Его крови.

Халидан появился на тропе совершенно беззвучно. Он шел не крадучись, а с уверенностью абсолютного хозяина этих мест. Свет биолюминесцентных грибов выхватил из мрака его высокую, атлетичную фигуру. Темная ткань на его предплечье поблескивала от влаги — порез всё еще кровил, но Владыку это, казалось, совершенно не волновало.

Он остановился ровно в трех метрах от моей импровизированной мины.

Я затаила дыхание. Сердце билось где-то в горле. «Сделай еще два шага. Давай же. Два шага».

Халидан медленно поднял голову. Его льдистые глаза, казавшиеся в темноте почти белыми, безошибочно впились в ту точку на карнизе, где пряталась я.

— Твой пульс стучит так громко, что распугал местных птиц, Клеопатра, — его бархатный голос окутал меня, заставляя волоски на загривке встать дыбом. — А эта кустарная мина из бластерной батареи? Для кого она? Для меня или для тех тварей, что ползут у тебя за спиной?

Меня словно ударило током. Моя животная часть среагировала за долю секунды до того, как мозг осознал смысл его слов.

Над моей головой раздался утробный, шипящий звук. Я резко запрокинула голову. По отвесной скале, прямо надо мной, спускалось нечто невообразимо мерзкое. Это была массивная, шестилапая тварь, напоминающая помесь паука и варана. Её пасть была усеяна рядами игловидных зубов, а с жвал капала едкая слюна, прожигающая камень с тихим шипением.

Тартарианский ползун. Высший хищник ночных джунглей. И я залезла прямо в его гнездо.

Тварь прыгнула. Я перекатилась в сторону, едва избежав клацающих челюстей, которые сомкнулись на том месте, где секунду назад была моя голова. Камень брызнул крошкой. Карниз оказался слишком узким для маневров. Ползун зашипел, разворачиваясь ко мне, и хлестнул длинным, усеянным шипами хвостом.

Удар пришелся по многострадальному плечу. Я вскрикнула от ослепительной боли и сорвалась с карниза вниз. Падение было жестким. Я рухнула прямо на влажный мох, выронив кинжал. Тварь не стала медлить. Огромной массой она спрыгнула следом, целясь мне прямо в горло.

Но долететь до меня она не успела.

Сбоку метнулась черная тень. Халидан Ваи врезался в ползуна в воздухе, сбивая его с траектории. Чудовище весом под двести килограммов отлетело к скале с глухим стуком, но тут же вскочило, яростно шипя и переключая внимание на новую, более крупную угрозу.

Владыка Сиама стоял между мной и монстром. Охотничий клинок в его руке хищно поблескивал.

— Вставай, Клео, — не оборачиваясь, бросил он. В его голосе не было и следа ярости или презрения. Только холодная, деловая концентрация.

Тварь бросилась в атаку. Халидан не стал отступать. Он нырнул под удар шипастой лапы, его клинок сверкнул в голубом свете грибов и с хрустом разрубил сочленение на передней конечности монстра. Брызнула черная, густая кровь. Ползун завизжал, изворачиваясь, и попытался достать Владыку хвостом.

Я нашарила в грязи сиамский кинжал и вскочила на ноги. Инстинкты, скрытые в моей генетике, и выучка Флота слились воедино. Я больше не думала о том, что Халидан пришел меня убить. Прямо сейчас он был моим щитом, а я его флангом.

Я прыгнула на спину твари сбоку, всаживая кинжал по самую рукоять в зазор между хитиновыми пластинами на её шее. Монстр взревел, мотая головой, пытаясь сбросить меня. Меня мотало из стороны в сторону, плечо горело адским огнем, но я держалась мертвой хваткой, проворачивая лезвие.

Этой заминки Халидану хватило. Он шагнул вперед, одним сокрушительным ударом своего клинка снося твари голову.

Обезглавленная туша рухнула в грязь. Я слетела с неё, тяжело ударившись спиной о корни дерева, и осталась лежать, судорожно хватая ртом воздух. В джунглях снова повисла мертвая тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием.

Халидан стряхнул черную кровь со своего клинка и медленно повернулся ко мне.

Я попыталась подняться, сжимая в руке окровавленный кинжал, но ноги не держали. Адреналин начал отступать, оставляя после себя дрожь и тотальное истощение. Мой второй геном израсходовал всё до последней капли.

Владыка подошел ближе. Его грудь тяжело вздымалась. Он возвышался надо мной, темный, первобытный, непобедимый.

Я подняла подбородок, глядя ему в глаза, и с трудом сглотнула.

— Почему ты не дал ей убить меня? — прохрипела я. — Это решило бы все твои проблемы.

Халидан медленно опустился на одно колено. Его рука, испачканная грязью и кровью ползуна, потянулась ко мне. Но он не ударил. Он обхватил пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Пламя в них сменилось темной, пугающей одержимостью.

— Никто на этой планете, Клеопатра, ни один зверь и ни один человек не смеет убивать то, что принадлежит мне.

Он наклонился, его дыхание опалило мои губы.

— Охота окончена. Ты проиграла. А теперь... Ты вернешься со мной. И мы продолжим наш разговор о предательстве.