Глава 35. Эпицентр бури

— Ты вернешься со мной. И мы продолжим наш разговор о предательстве, — эхом отразилось от скал.

Я хотела ответить, выплюнуть ему в лицо, что скорее сдохну в этой грязи, чем снова стану его пленницей, но Тартар-4 решил вмешаться в нашу милую семейную сцену.

Небо над ущельем, до этого затянутое серой дымкой, внезапно раскололо пополам молнией. Раздался оглушительный треск, от которого заложило уши. Воздух мгновенно стал тяжелым, пахнущим концентрированным озоном и серой. Волоски на моем теле встали дыбом, а на кончиках пальцев заплясали крошечные синие искры статического электричества.

Магнитная буря. Та самая, о которой предупреждал Ридли.

Ветер ударил с такой силой, что меня едва не снесло обратно в грязь к туше мертвого ползуна. Гигантские деревья заскрипели, их кроны заметались в безумном танце.

Халидан мгновенно оценил обстановку. Он рывком поднял меня на ноги, его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моем здоровом предплечье.

— Идем! — прокричал он, перекрывая вой ветра. — Если нас не размажет по скалам, то поджарит разрядом!

Он потащил меня за собой, уворачиваясь от летящих веток и обломков коры. Мои ноги заплетались, сломанное ребро при каждом шаге впивалось в легкое горячим кинжалом, но я бежала. В этот момент мы не были врагами, мы были двумя живыми существами, пытающимися спастись от гнева планеты.

Халидан вел меня не вслепую. Охотник, он уже изучил этот сектор, пока выслеживал меня. Мы нырнули за массивный скальный выступ, и Владыка втолкнул меня в узкую расщелину, скрытую за водопадом из толстых лиан.

Это оказалась сухая, глубокая карстовая пещера. Снаружи бушевал настоящий апокалипсис: молнии били в землю сплошным частоколом, ветер выл голосами тысяч демонов, но внутри было тише. Только глухой гул отдавался в каменных сводах.

Я сползла по гладкой каменной стене и рухнула на пол, подтянув колени к груди. Тело сотрясала крупная дрожь. Адреналин ушел окончательно, оставив после себя лишь пульсирующую боль и холод.

Халидан достал из разгрузки на бедре химический источник света и активировал его, поломав в разные стороны световой стержень. Пещера озарилась мягким, теплым оранжевым свечением. Сиам подошел ко мне. Его матовый костюм был перепачкан грязью и кровью убитой твари, волосы растрепались. Он выглядел как древний бог войны, спустившийся в преисподнюю.

— Сними это, — он указал на мою куртку от комбинезона, пропитанную зловонной грязью и кровью.

— Обойдусь, — прохрипела я, отодвигаясь от него дальше по стене. — Не трогай меня.

— Не зли меня, Клеопатра, — его голос прозвучал обманчиво спокойно, но в глазах полыхнул синий лед.

Он опустился передо мной на колени и, не обращая внимания на мои слабые попытки отбиться, разрезал охотничьим ножом жесткую ткань комбинезона, обнажая мое поврежденное плечо и ребра, на которых уже наливалась чернотой огромная гематома. Его пальцы, только что рубившие монстра на куски, с пугающей нежностью коснулись моих синяков. Он достал из аптечки бактерицидную пену и начал обрабатывать глубокий порез на моей щеке.

Я зашипела от боли.

— Терпи, — бросил он.

— Зачем всё это, Халидан? — мой голос сорвался на злой, отчаянный шепот. — Зачем ты потащился за мной на край галактики? Альянс уничтожил твой теневой флот и снял блокаду с добывающих колоний. Ты проиграл партию. Оставь меня здесь и возвращайся к своим советникам.

Его рука замерла. Владыка медленно поднял на меня взгляд.

— Мой флот? — он глухо, вибрирующе рассмеялся, и в этом смехе было столько горечи и ярости, что мне стало не по себе. — Ты действительно думаешь, что меня волнуют пара ржавых грузовозов и кучка грязных пиратов?

— Не смей лукавить! — выплюнула я, чувствуя, как внутри закипает злость, вытесняя страх. — Ты можешь кичиться своим величием сколько угодно, лорд Ваи, но я знаю правду! Ты годами планировал этот кризис. Ты сам вооружил пиратов и натравил их на наши колонии, чтобы задрать цену на сиамий до небес и загнать Альянс в абсолютное рабство.

Я наклонилась к нему, тяжело дыша, бросая слова владыке прямо в лицо:

— Но я сорвала твой план. Я вскрыла твой канал поставок, и теперь Альянс возвращает свои шахты! Да, нам всё еще нужен твой сиамий, чтобы пережить последствия взрыва сверхновой, но мы больше не стоим перед тобой на коленях. Мы теперь на равных! Я перекрыла твой теневой заработок и выбила у тебя из рук главный козырь. Признай это, Халидан! Твоя империя, может, и не обанкротится, но я нанесла тебе серьезный удар по кошельку и болезненный щелчок по носу. Именно поэтому ты так взбешен!

Он перехватил мое лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его длинные, сильные пальцы жестко зафиксировали мои скулы. В его льдистых глазах вспыхнул темный, первобытный огонь: не только гнев, но и мрачное восхищение.

— Ты права, моя дикая кошка, — его голос стал низким, почти рычащим. — Удар был хорош. Ты лишила меня абсолютного геополитического превосходства. Но ты забываешь одну важную деталь. Я готовил эту ловушку для Альянса долгие годы, всё было рассчитано до мелочей. Но я явился на эти нейтральные переговоры лично и подписал договор раньше времени только по одной причине.

Я перестала дышать. Его большой палец почти нежно погладил мою дрожащую губу.

— Из-за тебя, — прошептал он, и эти слова упали между нами, как тяжелые камни. — Я выследил тебя после Отбора. Я узнал, кто скрывался под маской слабой рабыни. И я заставил твоих генералов принести тебя мне на блюде. А ты... Ты улыбалась мне. Ты стонала в моих руках. Ты заставила меня поверить, что эта дикая искра внутри тебя признала во мне своего Владыку. А потом сбежала, как воровка в ночи, ударив меня в спину.

— Я офицер Альянса! — крикнула я, чувствуя, как по щекам текут злые слезы. — Я не могла позволить тебе держать мою галактику в заложниках! Я сделала свой выбор!

— И твой выбор привел тебя сюда. В грязь. На верную смерть, — он отпустил мое лицо и посмотрел на свое предплечье. Кровь из пореза, который я оставила его же ножом, пропитала плотный рукав туники. — Ты пролила мою кровь, Клео.

Слова Владыки упали между нами, тяжелые и ядовитые, как капли свинца. Раскат грома снаружи сотряс своды пещеры, но для меня этот звук померк на фоне того, что он только что произнес.

Я замерла, глядя в его льдистые глаза, в которых не было ни капли раскаяния. Только абсолютная, пугающая уверенность в своем праве вершить судьбы.

А затем шок отступил, и на его место хлынула чистая, ослепляющая ярость. Рациональный офицер и дикая хищница внутри меня слились в едином порыве гнева. Я резко оттолкнула его от себя, не обращая внимания на вспышку боли в сломанном ребре. Халидан не ожидал удара и отшатнулся.

— Твою кровь?! — мой голос сорвался на крик, эхом ударившись о каменные стены. — Ты в своем уме?! Ты подверг смертельной опасности целое государство! Миллионы жизней в колониях задыхались без поставок! Альянс готовился к кровопролитной войне, которая уничтожила бы целые сектора! И всё это... Из-за твоей личной прихоти!

Я попыталась встать, но ноги подогнулись. Я оперлась здоровой рукой о холодный камень, тяжело дыша, и впилась в него ненавидящим взглядом.

— Ты создал этот чудовищный, искусственный кризис, шантажировал генералов и всерьез думал, что я узнаю об этом и покорно сдамся? Что я прощу тебе такую манипуляцию, потому что ты, видите ли, обратил на меня внимание?!

Халидан медленно поднялся, возвышаясь надо мной. Его лицо окаменело.

— Для меня жизни твоих колонистов — ничто, Клеопатра, — его голос был холодным и твердым, как базальт. — Они пыль под сапогами моей гвардии. Есть только Сиам. И есть ты. Моя пара. Если бы потребовалось сжечь твой Альянс дотла, чтобы выкурить тебя оттуда, я бы отдал приказ не задумываясь.

— Да пошел ты к черту со своей парой! — закричала я, чувствуя, как по щекам текут злые слезы бессилия. — Ты забрал у меня всё! Мою службу! Мой долг! Дело всей моей жизни, ради которого я ломала себя годами! Ты вырвал меня из моего мира и решил запереть в своей золотой клетке, даже не потрудившись спросить, чего хочу я! Я не твоя вещь, Халидан! Я живой человек!

Я схватила горсть мелкой каменной крошки с пола и швырнула в него. Камешки бессильно отскочили от его брони.

— То, что между нами... Это не любовь. Это какая-то нездоровая, больная связь! — я задыхалась от собственных слов и от того, как отчаянно моя вторая суть протестовала против них. — Это зависимость двух зверей! Мы разрушаем всё вокруг себя! Нам нельзя быть вместе. Лучше бы мы убили друг друга еще в том Колизее! Лучше бы нам держаться подальше друг от друга, Владыка.

Халидан сделал молниеносный шаг вперед. В тусклом оранжевом свете химического фонаря его глаза потемнели, превратившись в две черные дыры. Он не стал со мной спорить.

— Держаться подальше? — прорычал он. — Поздно, Клео. Твоя кровь уже отравлена мной, как моя тобой. Ты называешь это больной связью? Пусть так. Но это единственное, что имеет значение. Твоя служба — это иллюзия, в которую ты играешь, чтобы не признавать свою истинную природу.

Слова обвинений еще звенели под сводами холодной каменной пещеры, смешиваясь с раскатами грома снаружи. Я тяжело дышала, глядя в его глаза. В них больше не было льда. В них полыхал синий первобытный пожар.

— Ты ненавидишь меня, Клеопатра, — его голос был низким, вибрирующим рыком, от которого завибрировали камни под ногами. — Но твое тело предает тебя с каждой секундой. Твой запах сводит меня с ума.

Я хотела отступить, но уперлась спиной в холодную, влажную скалу. Моя животная суть, освобожденная от контроля отключившегося нейроинтерфейса, заскулила от предвкушения, признавая своего альфу.

Он подошел вплотную. Его огромные, обжигающе горячие ладони легли на мою талию, сминая плотную ткань изодранного тактического комбинезона. Я судорожно выдохнула, когда он наклонился, утыкаясь носом в изгиб моей шеи. Он с шумом, жадно втянул мой запах, и по моему телу ударил электрический разряд такой силы, что у меня подкосились ноги.

— Дан... — попыталась я возмутиться, но звук вышел жалким, хриплым стоном.

— Не лги себе, воительница, — прошептал он прямо мне в губы. Его рука скользнула вверх, грубо, одним рывком распарывая застежку моего комбенизона до самого живота. Затрещала ткань.

Холодный воздух пещеры коснулся моей влажной от пота груди, но в следующее мгновение меня накрыло его жаром. Дан впился в мои губы поцелуем, жестким, собственническим, не терпящим сопротивления. Он целовал меня так, словно хотел сожрать, выпить до дна, подчинить каждую клетку моего тела. Мои губы горели под его напором, зубы стукнулись о зубы, и я почувствовала солоноватый привкус крови.

Мои руки, которые секунду назад хотели оттолкнуть его, сами вцепились в его широкие плечи. Мои ногти впились в его кожу, оставляя царапины, но Владыка лишь утробно зарычал в мой рот от этого проявления дикости.

Он подхватил меня под бедра, легко отрывая от земли, и прижал спиной к стене. Я инстинктивно обхватила его торс ногами, открываясь ему навстречу. Сломанное ребро пульсировало глухой болью, но она тонула, растворялась в цунами пульсирующего желания.

Дан оторвался от моих губ, тяжело и хрипло дыша. Его глаза были черными от возбуждения. Его пальцы скользнули под ткань моего белья, безжалостно избавляясь от преграды. Когда он коснулся моей влажной, пульсирующей плоти, я вскрикнула, выгибаясь дугой.

Он не стал растягивать прелюдию. Здесь, в грязной мокрой пещере, под рев грозы, нам не нужна была нежность. Нам нужно было слияние.

Дан вошел в меня одним мощным, глубоким толчком, заполняя до краев. Мы оба издали синхронный, сдавленный рык. Меня словно прошило насквозь от вторжения. Это было больно, грубо, но настолько ошеломляюще правильно, что мой внутренний зверь замурлыкал, признавая связь.

— Моя, — прорычал Халидан, начиная двигаться. Его бедра с глухим, ритмичным стуком ударялись о мои. Каждый его толчок вбивал меня в скалу, каждый дюйм его раскаленной плоти внутри меня заставлял кровь вскипать. — Только моя.

— Мой... — выдохнула я, теряя последние остатки человеческого разума.

Я впивалась пальцами в его светлые волосы, кусала его плечи, отвечая на его ярость своей собственной животной страстью. Он задал бешеный, рваный ритм. Его ладони жестко фиксировали мои бедра, не давая ни единого шанса на отступление. Жар его тела согревал меня в холодной пещере, его запах сандала и мужского тела стал для меня единственным кислородом.

Напряжение скручивалось внизу живота тугой, раскаленной спиралью. Дан знал, что делает. Его грубые, сильные пальцы нашли ту самую точку, где пульсировали все нервные окончания, и он безжалостно нажал на нее, одновременно ускоряя ритм толчков.

Мой мир разорвался на части. Я закричала, не сдерживаясь, когда волна сокрушительного оргазма ударила по нервам, затапливая сознание белым светом. Мое тело судорожно сжималось вокруг него, вытягивая из Владыки последние крохи контроля.

Халидан зарычал, как раненый зверь, вбиваясь в меня до самого основания, и замер, содрогаясь от мощной разрядки. Его горячее семя наполнило меня, закрепляя права пары друг на друга. Он тяжело навалился на меня, уткнувшись лбом в мое плечо, и его хриплое дыхание обжигало мою кожу.

Мы стояли в полумраке пещеры, тяжело дыша, намертво сплетенные друг с другом.

Мои иллюзии были разрушены. Снаружи ревела буря, молнии разрывали небо Тартара-4 на части, но внутри пещеры мы создавали свой собственный шторм. Я ненавидела его за то, что он сделал с моей жизнью. И я до безумия любила то, как он заставлял меня чувствовать себя живой.

В эпицентре этой больной, разрушительной связи мы сгорали дотла, зная, что, когда буря стихнет, от нашего прежнего мира останется лишь пепел.

Но как только последний отголосок экстаза затих, а адреналин начал стремительно покидать кровь, реальность обрушилась на меня неподъемной бетонной плитой. Мои колени внезапно подогнулись. Если бы Халидан не держал меня в своих объятиях, я бы просто рухнула на ледяной каменный пол. В глазах резко потемнело, мир закружился в тошнотворной карусели, а в ушах зазвенело.

Сломанное ребро пульсировало уже не от тупой боли, а от дикого, обжигающего жара. Регенерация. Мой геном химеры, подстегнутый стрессом и выбросом гормонов, запустил экстренное сращивание костей и тканей, беспощадно пожирая все оставшиеся ресурсы организма. Меня накрыла «метаболическая яма»: черная, бездонная пустота абсолютного истощения.

— Клео? — голос Халидана мгновенно изменился. Темная страсть уступила место звериной, хищной тревоге.

Он легко подхватил мое обмякшее тело на руки и бережно уложил на свой плащ, расстеленный у стены. Меня била крупная, безостановочная дрожь, кожа покрылась липким холодным потом. Я даже не могла поднять тяжелые веки.

— Еда... — едва слышно, одними губами прохрипела я. — Ребро... Оно срастается. Мне нужна энергия, Дан. Прямо сейчас. Иначе я просто сгорю изнутри.

Владыка Сиама понял всё без лишних слов и объяснений. Для него это был чистый, первобытный инстинкт: защитить и накормить свою ослабевшую пару. Он бросил короткий взгляд на бушующую снаружи кислотную бурю, молча подобрал свой энергетический клинок и, даже не надев броню, шагнул прямо в ревущую ядовитую тьму Тартара-4.

Я лежала в полубреду, свернувшись клубком и дрожа от выворачивающего наизнанку голода. Каждая секунда казалась вечностью.

Глухие, тяжелые шаги раздались у входа. Халидан вернулся. Его волосы потемнели и слиплись от кислотных осадков, на плече шипела и кровоточила свежая глубокая царапина, но в его огромных руках был зажат кусок истекающего темной кровью мяса какого-то местного хищника.

Он не стал тратить драгоценное время на разведение нормального костра. Владыка лишь на пару секунд обжег кусок своим плазменным резаком, чтобы сбить жесткость и убить паразитов, а затем опустился передо мной на колени.

Запах горячей, полусырой плоти ударил мне в ноздри, окончательно отключая остатки человеческого рассудка. Я с трудом приподнялась и вцепилась зубами в кусок, который он поднес прямо к моим губам.

Я рвала волокна, глотала мясо почти не жуя, пачкая лицо, подбородок и его пальцы в кровавом мясном соке. Я ела с первобытной жадностью дикого зверя, а Халидан сидел рядом, совершенно не обращая внимания на кислотные ожоги на собственной коже. Он просто смотрел, как его женщина утоляет свой дикий голод, и в его потемневших льдистых глазах читалась абсолютная, безоговорочная преданность истинного добытчика, который ради выживания своей пары готов был вырвать сердце у самой планеты.