Глава 37. Пепел моего огня

Шестая ночь. Последняя.

Завтра на обзорных экранах появится Синтра — перевалочный пункт, шумная торговая колония, где я должна была сойти по трапу и навсегда исчезнуть из его жизни.

Я стояла у окна в своей каюте, обхватив себя руками за плечи. Гудение гипердвигателей дредноута казалось почти оглушительным в звенящей тишине. Моя звериная суть металась внутри, как запертая в тесной клетке львица, сходя с ума только от одной мысли, что завтра эти запахи сандала и нагретого металла исчезнут.

Двери разъехались с тихим шелестом. Халидан вошел неслышно. На нем были только свободные темные брюки из тонкой ткани. От его влажных после купальни волос пахло терпкими травами. В тусклом свете ночного режима каюты его глаза светились в темноте, как у хищника, выследившего свою самую желанную добычу. Но в его взгляде не было агрессии. Только бездонная, затягивающая глубина.

Он подошел ко мне со спины, не касаясь, но его жар окутал меня плотным коконом.

— Завтра Синтра, — его низкий голос вибрировал у самого моего уха.

— Я знаю, — едва слышно ответила я. Горло перехватило спазмом.

Он опустил большие, горячие ладони на мои плечи, медленно провел ими вниз, по предплечьям, и переплел свои пальцы с моими. Владыка притянул меня спиной к своей груди, зарываясь лицом в мои волосы.

— Тогда позволь мне забрать то, что останется моим даже на краю галактики, Клео. Завтрашний день еще не наступил, моя хищница, — его голос звучал, как низкий, бархатный рокот, проникающий под самую кожу. — У нас есть эта ночь. И я хочу, чтобы ты забыла обо всем, кроме меня.

Он медленно развернул меня к себе. Его пальцы бережно скользнули по моему лицу, очерчивая линию скул, подбородок, мягко оглаживая шею. Я закрыла глаза, непроизвольно ластясь к его руке, как прирученная кошка.

Халидан наклонился, и его губы накрыли мои. Это не было похоже на наши прежние поединки. Этот поцелуй был медленным, глубоким, полным абсолютного обожания. Его язык скользнул в мой рот, сплетаясь с моим в ленивом, тягучем танце. Он целовал меня так, словно пил воду после столетия в пустыне. Я ответила, приоткрыв губы шире, отдавая ему всё свое дыхание.

Мои руки потянулись к его лицу. Я провела пальцами по его жестким скулам, коснулась его губ. Дан перехватил мою ладонь. Не отрывая от меня потемневшего взгляда, он медленно поцеловал центр моей ладони, а затем его губы скользнули к моим пальцам. Он взял мой указательный палец в рот, обхватывая его горячим, влажным языком, слегка посасывая, дразня, глядя прямо мне в глаза. От этого откровенного, порочного жеста внизу живота мгновенно скрутилась тугая, пульсирующая спираль.

Я судорожно выдохнула, когда он отпустил мою руку и перенес внимание на мое тело. Тонкая ткань моего платья скользнула вниз, послушная его рукам, и бесшумной лужей осела на полу. Я осталась перед ним совершенно обнаженной, беззащитной в своей открытости.

Дан опустился передо мной на колени. Его горячее дыхание коснулось моего живота. Он начал покрывать мою кожу медленными, влажными поцелуями, поднимаясь всё выше. Его язык скользнул по ложбинке между грудями, заставляя меня выгнуться навстречу этой ласке.

Его большие, мозолистые ладони легли на мою грудь, сминая, приподнимая тяжелую, налившуюся желанием плоть. Он ласкал меня так бережно, словно я была величайшей драгоценностью его империи. Его большие пальцы круговыми движениями дразнили чувствительные ареолы, пока соски не затвердели, болезненно отзываясь на каждое прикосновение.

Дан глухо, удовлетворенно зарычал. Его губы накрыли одну из вершин. Он втянул мой сосок в рот, посасывая его с властной, ритмичной силой, его горячий язык выписывал круги, а зубы едва ощутимо, дразняще прикусывали нежную кожу. Я тихо, протяжно застонала, путаясь пальцами в его пепельных волосах. Мои колени дрогнули, но он удержал меня, обхватив за талию одной рукой, пока вторая продолжала безжалостно и сладко сминать мою вторую грудь.

Он перешел ко второй, даря ей такую же порцию обжигающих ласк, доводя меня до состояния, когда в голове не осталось ни единой связной мысли, только стоны и пульсация крови.

— Дан... — выдохнула я, умоляя то ли прекратить эту пытку, то ли никогда не останавливаться.

Он поднялся, подхватил меня на руки и бережно уложил на широкую постель. Свет в каюте приглушился, повинуясь его мысленной команде, оставляя лишь сапфировое мерцание терминалов.

Владыка навис надо мной. Его руки заскользили по моим бокам, оглаживая крутой изгиб бедер. Он развел мои ноги, устраиваясь между ними, но не спешил входить.

Его пальцы, грубые, сильные, но сейчас невероятно нежные, коснулись моей внутренней стороны бедра. Он гладил меня, поднимаясь всё выше, пока не достиг самого средоточия моего жара. Я уже была мокрой, истекающей желанием. Дан коснулся моих влажных складок, его палец скользнул по пульсирующему клитору, и я с криком выгнулась дугой, вжимаясь затылком в подушки.

— Какая ты сладкая, — прошептал он, и его голос сорвался. — Какая горячая.

Один его длинный палец медленно вошел в меня. Я всхлипнула. Он начал двигаться внутри, растягивая, исследуя каждый миллиметр, сжимая и разжимая стенки. Затем к первому пальцу присоединился второй. Он проник глубже, нажимая на ту самую точку внутри меня, от которой по всему телу разбегались электрические искры удовольствия.

Он двигал пальцами внутри меня в медленном, изводящем ритме, в то время как его большой палец продолжал непрерывно, властно ласкать напряженный бугорок снаружи. Это двойное воздействие сводило с ума. Я заметалась по постели, мои руки сжали простыни, дыхание превратилось в серию рваных, прерывистых стонов.

Дан склонился ниже, снова находя мои губы. Наш поцелуй стал отражением того, что его пальцы делали с моим телом: глубокий, влажный, ритмичный. Он пил мои стоны, его язык ласкал мой, пока его рука между моими бедрами доводила меня до грани безумия.

Владыка отстранился, оставляя меня неприятно пустой. Его огромные, горячие ладони скользнули под мои ягодицы, властно приподнимая мои бедра навстречу. Я судорожно выдохнула, когда его обжигающее дыхание коснулось самого средоточия моего желания. Я была мокрой, истекающей жаром и нетерпением.

— Дан... — мой голос сорвался в панике и сладком предвкушении.

Я попыталась свести колени, смущенная такой откровенностью, но его руки удерживали меня как стальные тиски.

Он поднял на меня потемневший, пылающий взгляд, в котором читалось абсолютное, священное обожание, и медленно опустил голову.

Его первый поцелуй был почти целомудренным, невесомым, но от этого легкого прикосновения горячих губ к моей сверхчувствительной плоти меня выгнуло дугой. А затем он начал меня пожирать.

Владыка Сиама, хищник, перед которым трепетали целые галактики, сейчас стоял на коленях, отдавая мне всю свою страсть. Его горячий, влажный язык скользнул по моим складкам, уверенно, жадно пробуя меня на вкус. Он ласкал меня широкими, дразнящими мазками, собирая мою сладость, а затем сосредоточился на самом чувствительном, пульсирующем нерве.

Я пронзительно вскрикнула, откидывая голову на подушки. Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в его волосы на затылке.

Он действовал как безжалостный, изголодавшийся зверь, дорвавшийся до источника. Его рот создавал влажный, обжигающий вакуум. Он посасывал, дразнил жестким кончиком языка, усиливая напор с каждой секундой, не давая мне ни единого шанса на передышку. Его большие руки жестко фиксировали мои бедра, не давая отстраниться, пока я металась по постели, сходя с ума от переизбытка чувств.

Это было слишком. Слишком откровенно, слишком глубоко. Он буквально выпивал из меня все страхи перед завтрашним днем, заменяя их звенящим, ослепительным удовольствием, которое плавило мой мозг.

— Пожалуйста... Дан, хватит... Я не могу... — всхлипывала я, задыхаясь, не в силах больше терпеть это сладкое безумие.

Услышав мои мольбы, он лишь утробно, вибрирующе зарычал прямо в мою плоть и перешел в финальное наступление. Ритм его языка стал неистовым, жадным. Два его пальца плавно скользнули внутрь меня, дополняя ту пытку, которую творили его губы.

Двойной напор разорвал меня на части.

Оргазм ударил с такой сокрушительной силой, что перед глазами вспыхнули белые искры. Я закричала во весь голос, содрогаясь в серии мощных, неконтролируемых спазмов, а Халидан продолжал жадно, до последней капли выпивать мою разрядку, вбирая в себя каждый мой стон.

Тяжело дыша, он поднялся ко мне. Его губы хищно изогнулись, они гордо блестели влагой в полумраке каюты, как оскал зверя кровью после удачной охоты. Он не дал мне даже секунды, чтобы прийти в себя. Его руки обхватили мое лицо, и он тут же впился в мой рот глубоким, властным поцелуем, смешивая наши дыхания и заставляя меня почувствовать свой собственный вкус на его языке.

Я была полностью во власти наслаждения. Владыка навис надо мной, опираясь на предплечья. Его льдистые глаза гипнотизировали.

— Знаешь, Клеопатра, как я стал Владыкой? — внезапно прошептал он, скользя большим пальцем по моей припухшей губе.

Я замерла, тяжело дыша.

— Трон не достался мне по праву крови, — продолжил он, пока его вторая рука плавно, дразняще ласкала мое бедро, заставляя дрожать. — На Сиаме власть берет тот, кто сильнее. Я вырезал свой путь к короне. Я убивал, предавал, брал силой всё, что считал своим. Я привык к тому, что мир прогибается под давлением моей руки. Захотел — сломал. Захотел — подчинил.

Он убрал руку, заставив меня жалобно всхлипнуть от потери, но лишь для того, чтобы заменить пальцы собой.

— Я думал, что так работает со всем во вселенной, — его голос стал хриплым. — А потом в Колизее появилась ты. Девочка с глазами загнанной лани и инстинктами убийцы. Я сжимал пальцы на твоем горле, я пытался сломать тебя, подчинить своей воле... А ты ускользала. Чем сильнее я давил, тем больше ты сопротивлялась. Ты всадила кинжал мне в руку, ты пустила мою кровь, ты бросила вызов всей моей империи.

Халидан вошел в меня. Не яростным рывком, как он делал это обычно, а мучительно медленно. Дюйм за дюймом он заполнял меня своим пульсирующим, обжигающим объемом. Разница в наших габаритах сейчас ощущалась особенно остро, он был огромным, заполняющим меня до самых краев, до нехватки кислорода, но в его движениях была такая трепетная осторожность, словно он боялся меня сломать.

Когда он вошел до конца, я обхватила его литые бедра ногами, прижимая к себе так крепко, как только могла.

— Это сводило меня с ума, — рычал он, начиная двигаться. Каждое его движение было выверенным, идеальным, заставляющим кровь вскипать. — Ты показала мне, что силу нельзя победить силой. Ты первая во всей галактике, перед кем мне захотелось опустить оружие. Не сломать. А беречь.

Он продолжил двигаться медленно, глубоко. Каждое скольжение его плоти внутри меня отдавалось сладкой судорогой. Мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. В этом медленном ритме было больше интимности, чем в самой яростной схватке. Мы словно выворачивали души наизнанку, сплетая их воедино.

Темп начал неумолимо возрастать. Медлительность сменилась глубокими, сильными толчками. Напряжение, которое он так долго копил во мне своими ласками, внезапно прорвало плотину. Оргазм обрушился на меня мягкой, но сокрушительной волной. Я закричала его имя, содрогаясь в его руках, чувствуя, как мои мышцы судорожно пульсируют, сжимая его плоть.

Его дыхание сбилось, и он хрипло, отчаянно зашептал на древнем, гортанном языке Сиама.

«Иль’хаэ тар минор, Клеопатра. Шаэ’ран крос ваи… Наэрис сун амар».

И вдруг, сквозь пелену оргазма, в моей голове раздался тихий, почти забытый щелчок. Биополя дредноута за эти дни незаметно зарядили аккумуляторы моего нейроинтерфейса.

«Система онлайн. Распознан древний сиамский диалект. Запускаю лингвистический протокол...» — раздался в сознании безэмоциональный голос Фаро.

Я хотела мысленно крикнуть ИИ, чтобы он заткнулся, но слова, которые Фаро перевел прямо в мой мозг, заставили мое сердце остановиться.

«Ты единственная слабость, которую я никогда не позволю убить», — переводил Фаро шепот Халидана.

«Иль’хас мориен...»

«Единственный хищник, перед которым я добровольно обнажаю горло», — бесстрастно чеканил интерфейс, пока Владыка покрывал поцелуями мое лицо.

«Таэрис ваи Сиам, лираэ тар…».

«Моя империя ничто, если ты не идешь рядом. Моя душа сгорела в твоем огне, воительница, и я благословляю этот пепел».

Слезы, которых я даже не замечала, хлынули по моим щекам. Это не было прямое «я люблю тебя». Это было нечто гораздо большее. Это было абсолютное признание альфы, сдающегося на милость своей паре. Он вручал мне свою жизнь, свою империю, свою звериную гордость — всё, что у него было, укладывая к моим ногам.

Мощнейшая вторая волна наслаждения ударила меня, разрывая на части. Я вскрикнула, выгибаясь в его руках. Халидан ответил мне глухим, гортанным стоном. Он сделал последний, самый глубокий рывок, вжимаясь в меня всем телом, и излился внутрь долгими, горячими пульсациями.

Мы лежали в тишине, сплетенные так тесно, что невозможно было понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Халидан тяжело дышал, убрав мокрые от слез пряди с моего лица, и нежно целовал мои веки.

И в этот момент, глядя в его глаза, полные обожания, я поняла то, что он знал с первого дня, как я снова взошла на этот корабль.

Шелковые путы затянулись намертво.

— Завтра Синтра... — прошептала я, гладя его по щеке.

Халидан замер. В его глазах мелькнула тень страха, того самого страха, о котором он только что говорил. Страха потерять единственную свою слабость.

Я приподнялась, прижимаясь лбом к его лбу, и мои губы тронула легкая, искренняя улыбка.

— Передай навигаторам, чтобы отменили остановку, Халидан, — мой голос дрожал от слез и нежности. — Я хочу домой. На Сиам.