Глава 38. Мой мир?

Связь с Командованием устанавливали с главного мостика дредноута.

Я стояла перед терминалом в безупречно чистом, строгом костюме, который мне предоставили из запасов корабля. Спина прямая, подбородок вздернут. Владыка Сиама, которого я теперь про себя называла просто Дан — именем, рожденным из нежности и права, которое он сам мне дал, — стоял в тени у панорамного окна, скрестив руки на груди. Он наблюдал за мной с хищной, предвкушающей полуулыбкой.

Воздух над консолью связи радостно заискрился, и из цифрового небытия выпрыгнул целехонький, ослепительно-фиолетовый фенек. Он гордо выпятил пушистую грудь и отдал мне четкий воинский салют.

Услышав этот знакомый, чуть ворчливый синтетический голос, я едва не выдохнула с облегчением, рискуя нарушить идеальную выправку. Внутри разлилось обволакивающее тепло. Мой ушастый напарник, мой верный друг, с которым мы прошли через ад, вернулся. Та звенящая, мертвая пустота в голове, пугавшая меня до дрожи в лесах Тартара-4, наконец-то исчезла.

«Канал защищен, капитан», — бодро доложил Фаро. Батареи нейроинтерфейса полностью восстановились за время нашего полета.

Голографический экран вспыхнул, и на нем появилось уставшее лицо генерала Ридли.

— Майор Нова, — генерал выдохнул с видимым облегчением. — Мы потеряли сигнал вашего корвета. Рад видеть вас живой. Докладывайте.

— Миссия выполнена, сэр, — мой голос был ровным и профессиональным. — Схрон сиамия на Тартаре-4 уничтожен термическими зарядами. Оборудование пиратов сожжено дотла. Однако корвет был потерян — мощная магнитная буря выжгла электронику и привела к крушению.

— Понял вас, агент Нова. Главное, что утечка ликвидирована, — Ридли потер переносицу. — Учитывая потерю корабля, мы вышлем за вами эвакуационный транспорт к границе сектора.

— В этом нет необходимости, генерал. Транспорт у меня уже есть, — я сделала короткую паузу. — Учитывая физическое истощение и стресс, я официально запрашиваю свой накопленный отпуск. Тридцать дней, начиная с этой минуты.

Ридли прищурился, пытаясь просчитать, к чему я клоню.

— Отпуск одобрен, Нова. Вы его заслужили. Куда направитесь? Земля? Курорты Центавры?

— Я отправляюсь в столицу Сиама.

Ридли замер. Его брови поползли вверх, а маска невозмутимого командующего дала трещину.

Фенек на консоли тем временем невозмутимо нацепил на мордочку виртуальные солнцезащитные очки, одним щелчком пальцев развернул шезлонг прямо поверх тактических схем дредноута и принялся потягивать через соломинку голографический коктейль с зонтиком, всем своим видом выражая полную готовность к курортному сезону.

— На Сиам?! — генерал не смог скрыть шока. — Майор, Это... Это крайне нестандартно.

— Это углубление наших дипломатических связей и культурного обмена, сэр. Как гарант договора, я обязана знать союзников в лицо, — я позволила себе едва заметную усмешку. — Владыка Халидан Ваи любезно согласился предоставить мне свой корабль и выступить принимающей стороной. Это пойдет на пользу нашему хрупкому миру. Конец связи, генерал.

Экран погас прежде, чем Ридли успел найти аргументы против этой безупречной дипломатической логики.

В тишине мостика раздался низкий, бархатный смех. Дан отделился от окна и подошел ко мне, обнимая со спины. Его подбородок лег мне на макушку, а сильные руки собственнически сомкнулись на талии.

— Это было красиво, моя воительница, — мурлыкнул он. — Ты только что заставила главу разведки Альянса проглотить собственный язык.

— У меня есть месяц, Дан, — я откинула голову ему на плечо, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает мои мышцы. — И я не собираюсь провести его, прячась в твоей спальне или слушая доклады твоих лордов. Я хочу увидеть твой мир. Настоящий Сиам.

Он повернул меня к себе, заглядывая в глаза.

— Ты увидишь его, Клео. Весь, до последней песчинки.

***

Возвращение в столицу было совсем другим. В первый раз я смотрела на эти исполинские шпили из черного поглощающего камня и золота глазами затравленной пленницы, готовой к побегу. Теперь я стояла на посадочной платформе дворца рядом с Даном, чувствуя, как горячий ветер ласково треплет мои волосы.

Мой второй геном ликовал. Повышенная гравитация, плотность воздуха, пряные запахи — всё это ощущалось как возвращение домой.

Когда тысячная гвардия единым движением рухнула на колени перед своим Владыкой, я больше не прятала взгляд. Я смотрела на них открыто, видя в их отточенных движениях ту же звериную грацию, ту же скрытую мощь, что жила внутри меня.

— С чего начнем? — спросил Дан тем же вечером, когда мы сидели на широкой террасе его покоев, наблюдая, как красная и белая звезды медленно опускаются за горизонт.

— С людей, — ответила я, делая глоток терпкого местного вина из хрустального кубка. — Я не хочу голографических экскурсий. Я хочу знать, как живет твой народ. Чему они учат детей? Как они куют свое оружие и почему их инстинкты так пугающе похожи на мои?

Владыка Сиама сдержал слово.

Следующие несколько недель стали для меня невероятным откровением. Дан не отпускал меня от себя ни на шаг, но он снял с меня статус неприступной чужачки. Мы выходили из дворца не в тяжелых парадных одеждах, а в простых, темных туниках, смешиваясь с толпой на нижних уровнях столицы.

Я увидела настоящую культуру Сиама. Это был мир, где невероятные технологии тесно переплетались с первобытными традициями.

Дан привел меня на Ристалище Пепла, гигантскую открытую арену, вырубленную в скале, где молодые воины тренировались с боевыми клинками без всяких защитных полей. Я смотрела, как они двигаются, и с замиранием сердца узнавала в их выпадах свою собственную скорость и пластику.

— Мы не лечим царапины, — объяснял Дан, обнимая меня за плечи, пока мы стояли в тени каменных арок. — На Сиаме боль — это учитель, а не враг. Мы рождаемся с кровью хищников, Клео. Если эту кровь не пускать в дело, она сожжет нас изнутри. Ты ведь знаешь это чувство, не так ли?

Мы гуляли по шумным, пестрым рынкам. Местные жители смотрели на меня кто с любопытством, кто с осторожностью, но стоило им уловить мою спокойную уверенность и присутствие Владыки рядом, как они склоняли головы в знак искреннего уважения. В их взглядах больше не было презрения к «слабому человеку».

Я жадно впитывала их язык. Дан лично учил меня правильному, гортанному произношению, заставляя повторять древние фразы, пока мы лежали в горячих термальных купальнях. Я узнала, что в их языке нет слова «сдаться». Есть только «сменить тактику». Я узнала, что они чтят двойную звезду — красного гиганта и белого карлика, — которая дарует жизнь и закаляет волю.

Однажды вечером мы спустились в Кузницы. Это был целый подземный город, где в открытых печах плавился металл. Жар стоял невыносимый, но мое тело наслаждалось им. Старые мастера, чьи руки были покрыты вязью татуировок и ритуальных ожогов, работали с сиамием так, словно это была не опасная энергия, а послушная глина.

Один из мастеров, слепой на левый глаз сиам с пепельной косой, протянул мне только что выкованный тренировочный клинок.

— Оцени баланс, Иль'хаэ (Госпожа), — прохрипел он.

Я взяла оружие. Оно идеально легло в ладонь. Моя рука сама, повинуясь инстинкту, сделала пару стремительных взмахов. Оружие со свистом разрезало раскаленный воздух.

Мастер коротко кивнул Дану.

— В ней полыхает наше пламя, Владыка. Она не сломается от ветров Сиама.

Когда мы возвращались во дворец под светом трех лун, я чувствовала себя странно опустошенной и одновременно наполненной до краев. Альянс с его стерильными коридорами и бесконечными интригами казался теперь таким далеким, словно находился в другой вселенной. Циали, как и вся система планет Сиам, была суровой, дикой, но она ощущалась родной. Здесь мне не нужно было прятать свою истинную натуру.

Я остановилась посреди широкой лестницы из черного базальта, ведущей в наши покои, и посмотрела на мужчину рядом со мной. На моего альфу, который ради меня поставил на кон судьбу одиннадцати миров.

— Знаешь, Дан... — тихо произнесла я, касаясь пальцами его горячей щеки. — Мне кажется, тридцати дней мне не хватит.

Его глаза вспыхнули синим, торжествующим огнем. Он перехватил мою ладонь, крепко прижимая её к своим губам.

— Тебе придется остаться на целую вечность, Клеопатра. Потому что обратно я тебя уже не отпущу.

Мы оба знали, что это лишь красивые слова, ведь удержать меня силой, не заковав в цепи, как рабыню, он был не в силах. Да и из оков я бы вывернулась.