Глава 5. Искусство проигрывать

Нас загнали обратно в круглый каменный зал, когда солнце Сиама уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо над стеклянным куполом в тревожные багровые тона. После изнуряющей жары каньона прохлада Колизея казалась спасением лишь первые десять минут. Затем пот на разгоряченной коже остыл, и каменный мешок снова превратился в ледник.

Я хромала в самом хвосте процессии, старательно волоча «поврежденную» ногу. Мои колени и локти украшали вполне настоящие ссадины, издержки постоянных падений в песок и грязь.

У фонтана снова началась давка, но на этот раз надсмотрщицы вмешались быстрее. Матрона, чье лицо, казалось, навсегда застыло в маске презрения, отдала короткий приказ, и в зал внесли металлические контейнеры с пайками.

— Еда распределяется согласно рейтингу! — проскрежетала она. — Те, кто показал силу, едят мясо. Отстающие получают углеводную пасту. Последние... Пьют воду.

Прямо перед моим носом воздух подернулся рябью. На пыльный каменный пол беззвучно спрыгнул фиолетовый голографический фенек. Зверек уселся на задние лапы, покрутил огромными ушами, сканируя толпу, а затем выразительно посмотрел на меня, нервно постукивая призрачным хвостом.

«Капитан, вынужден констатировать: вы входите в категорию "пьющих воду"», — педантично сообщил Фаро в моей голове, пока я жалась в тени своей ниши, наблюдая, как рыжая шахтерша с жадностью вгрызается в кусок какого-то местного вяленого мяса.

Голографический фенек подошел к моим ногам, брезгливо понюхал виртуальным носом пустую миску, которую мне выдали, и тяжело вздохнул, опустив уши.

«Переживу, Фаро, — мысленно фыркнула я, игнорируя театральный трагизм ИИ. — Мой метаболизм рассчитан на автономное выживание до десяти стандартных суток без потери боеспособности. Углеводные капсулы под кожей никто не отменял, подумаешь, рассосутся и придется новые вживлять. В крайнем случае, начну синтезировать энергию из собственной злости».

Фенек картинно закатил светящиеся глаза и улегся на каменный пол, положив мордочку на вытянутые лапки, всем своим видом демонстрируя смирение перед неминуемой голодной смертью.

Мне действительно достался лишь черпак тепловатой, отдающей железом воды из общей бадьи и крошечный прессованный брикет, по вкусу напоминавший картон. Я медленно разжевала его, сидя на жесткой лежанке и обхватив колени руками. Остальные девушки были слишком измотаны, чтобы устраивать конфликты. Зал наполнился звуками тяжелого дыхания, тихими стонами и шелестом грубой ткани. Лирианка, та самая хрупкая блондинка, сидела неподалеку и тихо плакала, баюкая вывихнутое на полосе препятствий запястье.

Я прикрыла глаза, позволяя телу расслабиться. Мышцы, искусственно перенапряженные от неестественной координации, требовали отдыха. Каменный холод, пробирающийся под тонкую униформу, почему-то напомнил мне о Земле. Точнее, о тренировочном лагере в северных широтах, где я проходила финальную сертификацию спецподразделения.

«А ведь генерал тогда до последнего сомневался, брать ли меня в полевой состав», — мысленно усмехнулась я, уходя в воспоминания.

Голографический фенек тут же навострил уши и поднял голову.

«Его сомнения имели под собой солидную статистическую базу, капитан, — ИИ никогда не упускал случая кольнуть меня в мое слабое место. Фенек сел столбиком и назидательно поднял вверх призрачную переднюю лапку. — Вы трижды завалили выпускной экзамен по астронавигации. Ваш пространственный кретинизм стал легендой Академии».

«Это не кретинизм, Фаро! Это альтернативное восприятие пространства!» — возмутилась я, наблюдая, как зверек делает классическое «рукалицо», прикрывая мордочку лапой.

Я помнила те экзамены, как свой личный кошмар. Голографические звездные карты, расчеты парсеков, гравитационных колодцев и векторов искривления. Преподаватели требовали точных математических вычислений, а я... Я просто чувствовала, куда нужно лететь. Моя интуиция, доставшаяся мне вместе с неизвестным геномом, вопила, что безопасный маршрут пролегает правее, в обход астероидного поля, но формулы на экране упрямо твердили обратное. В итоге я строила маршрут по наитию, корабельный компьютер фиксировал нарушение протокола, и симулятор выдавал надпись: «Вы уничтожили экипаж. Оценка: неудовлетворительно».

Отец тогда чуть не поседел, обивая пороги деканата. Артур Нова доказывал генералитету, что мои физические данные, реакция и шестое чувство с лихвой перекрывают неспособность построить вектор тяги по учебнику.

«Она не навигатор, генерал! Она — идеальное оружие, инстинкты которого работают быстрее любого квантового компьютера!» — горячился отец в кабинете начальства.

И его поддержала доктор Эванс. Строгая, всегда застегнутая на все пуговицы Эвелин, которая вела мою медкарту с самого детства. Она положила на стол генерала результаты моих тестов на выживаемость и спокойно заявила, что отправлять такого специалиста в штаб перекладывать бумажки — преступление против Альянса планет.

Я улыбнулась в темноте. Надеюсь, пока я тут изображаю половую тряпку на Сиаме, отец наконец-то перестанет торчать в своей лаборатории и пригласит Эвелин на ужин. Они заслужили нормальную жизнь. А я заслужу свои погоны, когда притащу им этого пропавшего курсанта.

«Фаро, что по расписанию на завтра?» — я переключила внимание на насущные проблемы, выныривая из воспоминаний.

Фенек встрепенулся. Над его головой на секунду вспыхнула маленькая голографическая таблица расчетов.

«Анализ переговоров надсмотрщиц подтверждает наши догадки. Завтра финальный этап Отбора. Рукопашный бой на арене. Без оружия. Гладиаторские бои местного разлива для развлечения публики и финального распределения рейтинга».

Я мысленно потерла руки. Рукопашный бой был моей стихией. В Академии я укладывала на маты спарринг-партнеров вдвое крупнее меня, используя их же инерцию и точечные удары. Мои связки были как стальные тросы, а кости могли выдержать прямой удар кувалдой. Но завтра мне предстояло нечто гораздо более сложное, чем победа. Мне предстояло проиграть так, чтобы это не выглядело как поддавки.

Фенек начал нервно наматывать круги по полу, его шерстка тревожно замигала алым цветом.

«Капитан, — в голосе Фаро зазвучали тревожные нотки. — Ваш болевой порог высок, но я категорически против физического урона. Местные самки будут драться за свою жизнь и место в гареме лорда. Они будут бить насмерть. Рыжая особь с шахтерской колонии обладает массой, превышающей вашу на тридцать килограммов».

«Успокойся, железяка, — я с улыбкой наблюдала, как аватар от стресса пытается поймать свой собственный виртуальный хвост. — Я не собираюсь лезть в драку с танком. Моя задача — выйти на арену, испуганно попищать, пропустить один-два зрелищных, но безопасных удара, и эффектно вырубиться. Технический нокаут. Судьи фиксируют мое полное поражение, Мартин Фольц готовится к выбору, а альфа-самцы на трибунах даже не смотрят в мою сторону».

«Звучит как план с высоким риском черепно-мозговой травмы», — фенек остановился и укоризненно покачал головой.

«Я умею группироваться. Главное — следи за трибунами, Фаро. Мне нужно знать каждую реакцию нашего курсанта и этого... Халидана. Если лорд заподозрит, что я симулирую, он может изменить свой выбор просто из принципа».

Услышав имя Халидана, фенек обреченно вздохнул, всем своим видом показывая, что с таким планом нам точно крышка, и растворился в воздухе, переходя в энергосберегающий режим.

Я перевернулась на жесткой лежанке, подкладывая руки под голову. Завтрашний день должен стать финальным аккордом этого унизительного спектакля. Вечером нас раздадут «победителям», а ночью я и Мартин уже будем мчать по пустыне к точке эвакуации. Контрабандисты, с которыми я договорилась, не любят ждать.

Под тихое капанье воды в фонтане и приглушенные всхлипы девушек я провалилась в глубокий, контролируемый сон, готовя свое тело к завтрашнему идеальному поражению.