Глава 7. Шелк и хозяйственное мыло

После завершения боев нас не стали сразу загонять обратно в камеры. Отбор был завершен, иерархия выстроена, и теперь сиамская машина по подготовке невест заработала на полную мощность. Нас разделили.

Те, кто проявил себя на арене, избивая соперниц до полусмерти, мгновенно перешли в статус неприкасаемой элиты. Я, прихрамывая и все еще отплевываясь от песка, с мрачным весельем наблюдала, как победительниц: ту самую рыжую шахтершу, пару высоких лирианок и уличную бойцовку, разбившую мне губу, с почестями провожают в отдельные залы за резными ширмами.

Воздух там благоухал эфирными маслами и сладкими благовониями. Сквозь полупрозрачные перегородки было видно, как вокруг каждой чемпионки порхают по три-четыре суетливые служанки. Одной разминали натруженные плечи, втирая в кожу сверкающие мази; другой подносили серебряные подносы, ломящиеся от экзотических фруктов, истекающих соком, и кубков с прохладным вином. Их отмывали в подогретых ваннах с лепестками каких-то местных цветов, расчесывали волосы костяными гребнями и готовили к облачению в лучшие шелка.

А затем наступила наша очередь. Очередь «неликвида».

— Пошли, куски мяса! — рявкнула Матрона, сгоняя нас, проигравших, избитых и сломленных, в сырой, плохо освещенный коридор. — Лорды не должны вдыхать вашу вонь на церемонии!

Нас втолкнули в просторное помещение, большую часть которого занимал огромный, вырубленный прямо в камне бассейн. Вода в нем была темной и откровенно ледяной.

На входе другая надсмотрщица с брезгливой миной всучила мне в руки кусок жесткого, серого мыла, пахнущего щелочью и техническим жиром, и суровое полотенце, больше напоминающее наждачную бумагу. Никаких служанок. Никаких масел и фруктов.

«Капитан, вынужден констатировать высокое содержание агрессивных химических соединений в выданном вам моющем средстве, — отозвался Фаро, пока я вертела в руках серый брусок. — Длительный контакт с кожей может вызвать дерматит».

«Расслабься, Фаро. У меня регенерация. Зато оно отлично отмоет кровь и песок».

Я сбросила грязную, пропитанную потом униформу и с наслаждением скользнула в обжигающе холодную воду общего бассейна. Вокруг меня тихо поскуливали и ежились от холода другие девушки, торопливо смывая с себя грязь арены. Я же нырнула с головой, позволяя ледяной воде охладить разгоряченные мышцы.

На мгновение, скрывшись под водой, я позволила себе расслабиться и вытянуться в струну. Боже, как же хорошо. Никаких камер, никаких оценивающих взглядов.

Вынырнув, я принялась остервенело тереть кожу жестким мылом, смывая с себя липкий налет унижения, который старательно культивировала последние двое суток.

«Меня все еще беспокоит зрительный контакт с лордом Ваи, — ИИ не унимался, его аналитические контуры, судя по всему, работали на пределе. — Я прогнал его реакцию через 14 000 поведенческих моделей. Вероятность того, что альфа-самец с таким социальным статусом заинтересуется особью с нулевым рейтингом, составляет менее 0,003 процента».

«Вот видишь? — мысленно фыркнула я, оттирая шею. — Статистическая погрешность. Глюк в матрице. Скорее всего, он просто удивился, почему я не откинула копыта от первого же удара. Или вспомнил, что забыл выключить утюг в своем замке. Эти аристократы — существа с причудами».

«Сиамы не пользуются утюгами, капитан...»

«Это метафора, Фаро. Отключай паранойю. План работает. Я официально признана худшей невестой Сиама».

Выбравшись из бассейна, я растерлась жестким полотенцем так, что кожа покраснела. Волосы расчесала просто пальцами, оставив их влажными, небрежными прядями падать на плечи.

Резкий звук удара и вскрик заставили меня повернуть голову.

В паре метров от меня надсмотрщица со всей дури огрела деревянной тростью по рукам худенькую русую девчонку.

— Ах ты дрянь! — прорычала сиамка. — Сказано мыться! Ты что себе в лицо втираешь, кусок мяса?!

Я прищурилась. Девчонка испуганно сжалась в комок, но мое обостренное зрение уловило суть. Она не пыталась отмыться. Пока надсмотрщица отвернулась, эта девчонка тайком зачерпнула горсть золы из стоящей у края бассейна нагревательной жаровни и методично втирала ее себе в щеки, лоб и волосы. Она намеренно рисовала себе больные, темные круги под глазами и сутулилась так, чтобы казаться уродливой, чахоточной замарашкой.

Внутри меня щелкнул профессиональный интерес. Кажется, это та же барышня, что анализировала ход транспорта с помощью ладони. Как ее там звали?

«А девочка-то с мозгами, — мысленно отметила я. — Обычная перепуганная колонистка попыталась бы отмыться получше, чтобы не били, или чтобы достаться хозяину побогаче. Только та, кто понимает, что красота на этом аукционе — приговор, будет так отчаянно сбивать себе цену. Или та, чье лицо могут случайно узнать».

— Отмыть! Живо! — надсмотрщица пнула ногой деревянную бадью, обдав девчонку ледяной водой, и пошла дальше.

Девчонка тихонько заскулила и принялась неохотно смывать золу, но я уже взяла ее на карандаш. За этой маской забитой жертвы явно скрывался острый ум.

В зал внесли одежду для церемонии. И здесь контраст между статусами ударил по глазам с новой силой.

Мимо нас в сопровождении матрон величественно проплыли чемпионки. Рыжая шахтерша была затянута в струящийся изумрудный шелк, выгодно подчеркивающий ее мощную, статную фигуру, а на ее шее сверкало тяжелое ожерелье из местных драгоценных камней. Брюнетка-бойцовка красовалась в алом, открытом наряде, расшитом золотыми нитями. Они выглядели как королевы, готовые взойти на престол.

А затем надсмотрщица швырнула мне в лицо мой наряд.

Я развернула ткань и едва не рассмеялась вслух. Это было обычное, абсолютно бесформенное кремовое платье. Из плотной, матовой ткани, без единой вытачки, без вышивки, корсета или декольте. Оно напоминало скорее ночную рубашку или мешок для картошки с прорезями для рук и головы. Никаких украшений к нему, разумеется, не прилагалось. Даже обуви не дали, на церемонию мы должны были идти босиком, чтобы подчеркнуть свою покорность.

Я натянула платье через голову. Оно мешковато повисло на моих плечах, надежно скрывая проработанный рельеф пресса, мышцы рук и стройные ноги. Я выглядела блекло. Серо. Максимально незаметно.

«Идеально, — с удовлетворением отметила я, оглядывая себя в мутноватом отражении воды в бассейне. — Если бы у серости был эталон в палате мер и весов, они бы взяли меня за образец».

«Ваш индекс привлекательности по местным стандартам в данный момент стремится к отрицательным значениям, капитан, — подтвердил Фаро. — Ни один лорд в здравом уме не захочет демонстрировать такую жену своему окружению. Это нанесет непоправимый урон его репутации».

— Строиться! — раздался резкий, многократно усиленный эхом голос главной Матроны. — Время пришло. Владыки ждут.

Девушки засуетились, выстраиваясь в колонну. Чемпионки, сияя драгоценностями и высокомерием, встали в самом начале. Мы, одетые в кремовые и серые балахоны, с поникшими головами поплелись в хвосте.

Огромные резные двери в конце коридора начали медленно, с величественным гулом разъезжаться в стороны, впуская внутрь Колизея свет вечерних факелов и гул сотен голосов.

Сердце забилось ровнее и четче. Режим боевой готовности включился сам собой.

«Ну что, Фаро, — мысленно произнесла я, опуская глаза в пол и пристраиваясь за спиной той самой худенькой девчонки, которая только что прятала лицо под слоем сажи и теперь дрожала от страха в таком же кремовом мешке, как я. — Идем наводить порядок в личной жизни Мартина Фольца».