Глава 8. Ложь во вред

Зал смотрин разительно отличался от наших спартанских келий. Здесь стены были задрапированы тяжелыми гобеленами, а воздух буквально искрил от напряжения и запаха дорогих благовоний, смешанного с терпкими, тяжелыми феромонами. Нас выстроили вдоль стены: в самом начале гордо выпятили грудь сияющие «чемпионки», в середине жались те, кто показал средние результаты, а в самом конце стояли мы — серые тени в одинаковых кремовых мешках.

Тяжелые резные створки распахнулись с глухим стуком, заставившим многих девушек вздрогнуть. В зал вошли сиамы. Около сорока мужчин, прошедших кровавую инициацию.

Они не бросились к нам, не стали толпиться. Мужчины растеклись по залу с ленивой, пугающей грацией высших хищников, зашедших в загон к абсолютно беззащитной добыче. Повисла звенящая тишина, прерываемая лишь шелестом их шагов и нашим нервным дыханием.

Осмотр начался с головы шеренги.

Я чуть скосила глаза, наблюдая, как высокий смуглый воин подошел к рыжей шахтерше. Он не произнес ни слова. Его широкая, покрытая шрамами ладонь легла на ее открытое плечо, с силой сминая мышцу, проверяя тонус. Затем он властно ухватил ее за подбородок, поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону, заглянул в рот, оценивая зубы, словно покупал породистую кобылу на ярмарке. Шахтерша крупно дрожала, но старалась смотреть ему прямо в глаза, чтобы показать свою покорность и готовность. Воин довольно хмыкнул, провел рукой по ее крутому бедру и отошел, уступая место следующему.

К двум хрупким лирианкам подошли сразу трое. Мужчины переговаривались между собой на низких, гортанных тонах, бесцеремонно скользя взглядами и руками по их талиям. Матроны, стоявшие за спинами девушек, сухим, казенным тоном зачитывали их характеристики:

— Третий ранг. Высокий болевой порог. Выносливость выше среднего. Повреждение запястья, легкое, регенерация займет два цикла.

«Капитан, это не просто выбор партнера, — голос Фаро в моей голове звучал напряженно и сухо. — Я анализирую их паттерны поведения. Они оценивают ширину таза для деторождения, плотность костного аппарата и общую жизнеспособность. Это прагматичный генетический отбор».

«Я вижу, Фаро. Мерзко».

Осмотр продвигался мучительно медленно. Каждую женщину в первой и второй трети шеренги заставляли повернуться, сделать пару шагов, развести руки. Тех, кто от страха пытался сжаться в комок, матроны тут же били энергетическими тростями под колени, заставляя выпрямиться, а воины грубо дергали за волосы, вынуждая поднять лицо. Кто-то из девушек тихо плакал, когда чужие грубые пальцы ощупывали их ребра, но кричать или вырываться не смел никто.

Чем дальше сиамы продвигались к нашему краю шеренги, тем быстрее и брезгливее становился осмотр. Дойдя до нас, упакованных в бесформенную грубую ткань, многие мужчины даже не останавливались. Они лишь скользили по нам скучающими, презрительными взглядами и отворачивались. Мы были для них браком. Пустым местом.

Именно на это я и рассчитывала.

Среди осматривающих шел Мартин Фольц. Он старался копировать ленивую походку местных воинов, но я видела, как бледнеет его лицо каждый раз, когда ему приходилось останавливаться перед очередной пленницей. Его тошнило от происходящего.

Когда он наконец поравнялся со мной, я чуть качнулась вперед, нарушая идеальную линию строя, и сократила дистанцию до минимума.

— Я твой билет обратно в академию, — едва слышным выдохом бросила я, глядя в пол и ссутулив плечи.

Мартин на мгновение замер. Его взгляд на долю секунды встретился с моим, в глубине зрачков вспыхнуло узнавание и безумная, отчаянная надежда. Он едва заметно, почти призрачно кивнул и, сглотнув, не сбавляя шага, проследовал дальше.

«Пульс объекта Фольц зашкаливает, капитан. Но он держится. Чего не скажешь о следующем кандидате», — предупредил Фаро.

Прямо ко мне направлялся коренастый сиам с тяжелым взглядом и уродливым шрамом, пересекающим нижнюю губу. Он был явно раздражен тем, что элитные женщины уже распределены между более сильными воинами, и ему придется выбирать из остатков.

Остановившись напротив, он с откровенным омерзением оглядел мое блеклое кремовое платье, заляпанные пылью босые ноги и растрепанные волосы. Внезапно он протянул руку и с силой намотал мою еще влажную после бассейна косу на кулак.

Резкий рывок, и моя голова болезненно откинулась назад. Воин притянул меня к себе так близко, что я почувствовала запах терпкого табака и кислого пота, исходивший от его одежды. Он с презрением вгляделся в мое лицо, а затем зло сплюнул прямо мне под ноги.

— Вунду'ка шаш... — прорычал он.

«Перевожу: "Экскременты вунду", капитан. Вунду — местное вьючное животное, крайне нечистоплотное. Рекомендую проигнорировать оскорбление ради сохранения легенды».

Я жалобно пискнула и сжалась, изображая покорный ужас, хотя все инстинкты вопили выбить ему коленный сустав и вогнать хрящ носа в мозг.

И в этот момент зал сотряс низкий, вибрирующий звук. Не крик. Утробное, клокочущее в груди рычание, от которого завибрировали тяжелые гобелены на стенах. Так рычит огромный тигр, когда кто-то нарушает установленный им порядок.

Толпа мужчин мгновенно, в едином порыве расступилась.

Халидан Ваи шел к нам, и от его тяжелой, властной поступи, казалось, вздрагивал сам камень пола. Фиолетовый фенек, до этого меланхолично сидевший у моих босых ног, вдруг навострил уши-локаторы. Цифровая шерсть на его загривке встала дыбом, и зверек поспешно спрятался за мою лодыжку, осторожно выглядывая оттуда одним светящимся глазом.

Халидан явно не одобрял такое обращение с женщиной, даже если она занимала последнее место в рейтинге. Воин со шрамом, державший меня за волосы, вмиг побелел. Он поспешно разжал кулак, выпуская мою косу, и вжал голову в плечи, отступая на шаг назад.

Халидан прошел мимо него, едва не сбив с ног подавляющей аурой своей мощи, и остановился прямо передо мной.

Он был так близко, что я видела каждую ниточку на его матовой, похожей на чешую одежде. Халидан медленно, словно давая мне время испугаться еще больше, протянул руку. Его пальцы, горячие и твердые, как камень, коснулись моего подбородка и непреклонным движением подняли мое лицо вверх.

Я замерла, вынужденная смотреть в его льдисто-голубые глаза.

«Фаро, статус!» — мысленно рявкнула я, когда напряженное молчание затянулось на целую минуту.

Голографический фенек выскочил из своего укрытия и начал лихорадочно бегать вокруг ног Халидана, размахивая призрачными лапками, над которыми водопадом сыпались красные системные ошибки.

«Капитан, я фиксирую аномальный гормональный фон у лорда. Его зрачки расширены на сорок процентов. Мои алгоритмы выдают ошибку: он не должен так внимательно изучать особь с вашим текущим рейтингом!»

«Он что-то ищет, Фаро. Он сканирует меня не хуже твоих датчиков!»

Фенек сел на пол, схватился лапками за голову и издал беззвучный голографический вопль программного отчаяния.

«Это невозможно. Ваш мимический профиль "напуганной жертвы" безупречен. Но его пульс... Он синхронизируется с вашим. Капитан, ведите нервный диалог с собой, а не со мной, я пытаюсь заблокировать его попытки считать вашу микромимику!»

Аватар зверька принялся суетливо разворачивать передо мной полупрозрачные цифровые щиты с надписями «Доступ запрещен», которые от взгляда альфы, естественно, нисколько не спасали.

Халидан продолжал молчать. Он вглядывался в мои глубокие карие глаза с таким жадным, пронзительным вниманием, словно сдирал с меня этот уродливый кремовый чехол вместе с кожей. Никто в зале не смел издать ни звука.

Наконец, его губы дрогнули. На суровом лице расцвела странная, хитрая и абсолютно предвкушающая улыбка. Фенек в ужасе выронил свои виртуальные щиты безопасности. Халидан склонился к самому моему лицу, обдав кожу горячим дыханием, и произнес всего одну короткую фразу:

— Иль'ха мор...

Он резко отпустил мой подбородок, развернулся и пошел прочь. Халидан Ваи не взглянул ни на одну из блистательных «чемпионок», как и на перепуганных воинов. Он просто покинул комнату смотрин широким шагом, оставив после себя звенящее непонимание.

Фенек поднял с пола свой виртуальный белый флажок капитуляции, с хрустом сломал его об колено и обреченно развел лапками.

«Перевод фразы: "Ложь во вред", капитан, — голос Фаро звучал абсолютно обескураженно. — Он понял. Я не знаю как, но он понял, что ваша слабость — это фальсификация».

— Прекрасно... Просто идеально, — процедила я, опуская глаза в пол, чтобы скрыть вспыхнувшую в них панику.

Нас не оставили долго переваривать случившееся. Спустя десять минут матроны с криками и ударами тростей выгнали нас из зала смотрин и погнали обратно туда, где всё началось. В сердце Колизея.

Когда мы вышли на арену, солнце уже скрылось за горизонтом. Огромная каменная чаша теперь освещалась тысячами чадящих факелов, отбрасывающих на песок длинные, пляшущие тени. Мужчины, прошедшие инициацию, стояли на высоких каменных постаментах, полукругом окружавших арену. Они возвышались над нами, словно древние боги над жертвенным стадом.

Настало время Великого Выбора. И я понятия не имела, что сейчас сделает лорд Халидан Ваи. И, судя по тому, как голографический фенек у моих ног нервно грыз свой собственный пушистый хвост, мой хваленый искусственный интеллект тоже был в абсолютном тупике.

***

Воздух на арене Колизея остыл, сменив обжигающий зной на пробирающий до костей ночной холод. Пламя тысяч факелов билось на ветру, отбрасывая на утрамбованный песок длинные, дерганые тени.

Зрителей не было. Только смотрители, старые, покрытые шрамами воины, стоявшие у основания постаментов с тяжелыми свитками в руках.

Моя интуиция, та самая аномальная особенность, доставшаяся мне от неизвестного генома, не просто подавала знаки. Она выла сиреной корабельной тревоги. Волоски на предплечьях встали дыбом, а вдоль позвоночника бежал колючий холодок, не имеющий ничего общего с ночным ветром.

«Фаро, — мысленно позвала я, чувствуя, как инстинкты требуют сжаться в пружину и приготовиться к бою. — Оцени обстановку. Что-то идет очень, очень не так».

Воздух у моих босых ног подернулся рябью, и на песке материализовался фиолетовый голографический фенек. Его шерстка тревожно переливалась от синего к красному, а уши-локаторы беспокойно вращались, сканируя трибуны. Зверек нервно переминался с лапы на лапу, словно песок под ним был раскален.

«Анализирую, капитан. Расстановка сил стандартная. Процедура не нарушена, — доложил ИИ, в то время как фенек поднял голову и посмотрел на меня огромными светящимися глазами. — Однако я фиксирую ваш зашкаливающий уровень кортизола. Вы чувствуете угрозу?»

«Я ее физически ощущаю, Фаро. Мой план рушится. Тот взгляд лорда в зале смотрин... Он не был случайностью. Моя маскировка пробита».

«Вероятность этого...» — фенек над головой вывел маленькую табличку с ничтожным процентом.

«К черту твои вероятности! Готовь протоколы экстренного отступления!»

Фенек испуганно прижал уши, свернул табличку и принял боевую стойку, приготовившись, видимо, виртуально кусать сиамов за пятки. Если бы это еще было эффективно.

Над ареной раздался гулкий удар гонга. Разговоры, шепотки и даже всхлипывания среди пленниц мгновенно стихли. Матрона, закутанная в темный плащ, вышла вперед и воздела руки к небу.

— Ночь Выбора наступила! — ее голос, усиленный акустикой каменной чаши, прокатился над нашими головами. — Сильнейшие заберут лучших. Слабые довольствуются тем, что останется. Таков закон Сиама!

Она опустила руки и указала на самый высокий постамент в центре.

— Право первого выбора принадлежит победителю! Лорд Халидан Ваи!

Сердце пропустило болезненный удар. Я впилась ногтями в ладони, заставляя себя стоять неподвижно, ссутулившись и опустив глаза. Я молилась всем богам Галактического Союза, чтобы интуиция меня подвела. Чтобы этот огромный, пугающий блондин сейчас сделал то, чего от него ждали все: забрал себе самую сильную самку.

Рыжая шахтерша, стоявшая в начале шеренги в своем роскошном изумрудном шелке, выпрямила спину и гордо подняла подбородок. Она была уверена, что выбор падет на нее.

Халидан сделал шаг к краю постамента. Огонь факелов отразился в его льдистых глазах. В абсолютной тишине он медленно поднял руку.

Мои мышцы напряглись до предела. Я уже начала высчитывать траекторию прыжка к ближайшему темному коридору.

Рука лорда небрежно миновала рыжую шахтершу. Проплыла мимо двух лирианок. Мимо уличной бойцовки в алом…

Его палец безошибочно указал в самый конец строя. На серую, грязную, сгорбленную фигуру в кремовом мешке.

На меня.

Толпа охнула. Девушки начали оборачиваться. Смотрители у основания постаментов замерли, переглядываясь в полнейшем шоке.

Халидан невозмутимо разомкнул губы и произнес на сиамском фразу. Его голос звучал глубоко, властно и не терпел возражений.

— Ша'ар дхаи... Наэ'рис кха... Ил'ха...

«Фаро! Перевод! Быстро!» — заорала я в мыслях.

Фенек рядом со мной начал лихорадочно бегать по кругу, хватаясь призрачными лапками за голову.

«Капитан... Языковой пакет еще не откалиброван, много пробелов! — голос ИИ дрожал от синтетической паники. — "Я забираю... [непереводимый термин: обманщица/тень]... Как свою [вероятно, первую жену/трофей]..." Смысл не вызывает сомнений. Он выбрал вас».

Я стояла на арене в состоянии полнейшего, парализующего шока. Мой идеальный план, моя филигранная игра в ничтожество, мои валяния в грязи и унижения — все это только что сгорело в синем пламени его глаз. Фенек сел на песок и медленно, обреченно повалился на спину, вытянув лапки кверху — знак абсолютного провала.

Я резко подняла голову. Взгляд метнулся к постаменту, где стоял Мартин Фольц. Лицо курсанта было белее мела. Его руки тряслись, он смотрел на меня с немым, отчаянным ужасом. Он понял: его спасение, его единственный шанс выбраться с этой планеты только что забрал себе самый опасный хищник в этом мире.

Тело среагировало раньше, чем мозг успел отдать приказ. Адреналин ударил в кровь. Бежать! Я чуть подалась вперед, перенося вес на носки. До спасительной тени восточных ворот было метров тридцать. Я могла бы прорваться, вырубить пару охранников, скрыться в пустыне...

И тут я снова встретилась взглядом с Халиданом Ваи.

Он не просто смотрел на меня. Он читал каждое мое движение. В его глазах полыхало дикое, первобытное предвкушение. Он ждал, что я побегу. Его мышцы под чешуйчатой броней были напряжены для прыжка. Если я сейчас сорвусь с места, он не станет посылать стражу. Он спрыгнет с этого постамента и загонит меня сам. Прямо здесь, на глазах у всех.

Но хуже всего было не это. Если я раскрою себя сейчас, Мартин останется здесь. Миссия будет провалена.

«Капитан! Вероятность успешного побега с арены в данный момент составляет менее четырех процентов! — заорал Фаро, пока фенек мгновенно вскочил, нарисовал в воздухе жирный красный крест и начал отчаянно махать лапами, призывая меня остановиться. — Вас возьмут в кольцо!»

Я сцепила зубы так сильно, что едва не раскрошила эмаль. Медленно, подавляя в себе каждый инстинкт, кричавший о бегстве, я вернула пятки на песок и опустила руки вдоль туловища.

Отказ от немедленного действия дался мне с невероятным трудом. Я решила не двигаться с места. Сбегу позже, когда внимание охраны ослабнет. В конце концов, церемония произойдет сегодня вечером, а на первую брачную ночь нас оставят в шатрах. В изолированном пространстве. Наедине.

«Я просто прирежу своего будущего мужа и сбегу оттуда», — холодно подумала я.

Увидев, что я не собираюсь бежать, Халидан коротко, одобрительно усмехнулся. Как человек, который только что выиграл первую, самую интересную партию в сложной игре.

Матрона, очнувшись от оцепенения, суетливо ударила в гонг.

— Выбор сделан! — выкрикнула она, хотя в ее голосе слышалась откровенная растерянность. — Особь номер двадцать пять переходит под покровительство лорда Ваи!

Меня грубо схватили за плечи и вытолкнули из строя. Я шла вперед на негнущихся ногах, чувствуя, как сотни взглядов: недоумевающих, завистливых, презрительных, прожигают мне спину. Но я не смотрела на них. Я смотрела только на высокого блондина с косой, мысленно перебирая в голове все возможные способы бесшумного убийства голыми руками.

Фенек семенил рядом со мной, нервно оглядываясь на Халидана.

Первая брачная ночь обещала быть очень, очень горячей. Но не в том смысле, в каком рассчитывал этот сиамский лорд.