Глава 14. Ставки

— Что?! — тут же хмурюсь я, ибо его поведение… Оно никак не вписывается в рабочее.

— Кхм, — тут же смаргивает лорд, чуточку отстраняется от меня и напрягается так, что даже желваки выступают.

Но все это вовсе не из-за смущения. Он вообще ни каплю не смущен! Напротив, в его глазах все еще играет это хищное пламя, а взгляд обещает чуть ли не схватить и утащить куда-нибудь.

Оттого и становится не по себе. Что он задумал? С чего вдруг сейчас?

Однако мужчина все же берет себя в руки и спрашивает каким-то странным вроде холодным, но не совсем голосом:

— Вам лучше?

Лучше?

— Вы меня чуть не утопили! — на эмоциях выпаливаю я, ибо до сих пор дерет нос и горло.

— Это была… Вынужденная мера, — отвечает так спокойно, будто подобные фокусы в порядке вещей, и он проворачивает раз по двадцать на дню.

Хотя, кто знает? Может, так оно и есть? Не нагулялся, потому и «не был в браке».

— Вынужденная? И зачем, позвольте узнать?! Чтобы взбодрить напряженную новенькую работницу? — уточняю я, ибо все это ох как не нравится.

А лорд Гардер, напротив, смотрит на меня так, будто все идет как надо.

— Вам не понравилось? — еще и спрашивает он.

Издевается? Ему нравится смущать и злить людей?

— Вы точно в своем уме?! Кто дал вам право прикасаться к другому человеку и, тем более, кидать его в воду! Не понимаю, чего вы добиваетесь, но это очень-очень по-детски! — выпаливаю со всей злости, даже бью ладонью по воде, настолько сильно злюсь.

Нет, ну правда! Мало того что в воду с собой потащил, так еще и объяснить этой дурости нормально не может! Будто намеренно злит.

Да и я хороша: раскричалась тут, когда в прошлом просто выбралась бы из бассейна достойно, сказал бы пару колких фраз и ушла с гордо поднятой головой, а не фонтанировала бы эмоциями как сейчас. Кстати, где тут бортик?

— Выпустили пар? — раздается мне в спину, едва я подбираюсь к чему-то напоминающему лестницу.

Даже оборачиваться не хочу, ибо он опять несет бред.

— На вас были чары, леди Аврора. Неужели не почувствовали их? — выдает он мне еще одну фразу в спину, и в этот раз я останавливаюсь.

— Что? — Оборачиваюсь к нему.

— Кто-то воздействовал на вас чем-то в духе афродизиака, — сообщает лорд с очень уж не добрым выражением лица.

— С чего вы это взяли? — хочу узнать, ибо действительно чувствовала себя немного странно, но списала все на духоту и пар. Но что если в словах лорда есть доля правды?

Смотрю на него внимательно, чтобы не вздумал меня обманывать. Каждую эмоцию намерена считывать, а он… Напрягается.

— Учуял, — выдает с каким-то странным видом. — Драконий нюх сильнее человеческого, даже когда мы не в обороте, — продолжает он и внимательно смотрит на меня. — Жар, головокружение… Иные симптомы. Вы должны были все это ощутить.

— Поэтому вы окунули меня в воду? — Кажется, все потихоньку начинает обретать смысл.

— Омовение лучше всего снимает действие веществ такого рода, независимо от способа их нанесения или введения.

В этом он прав. Значит, вовсе не со зла потянул меня в воду, но…

— Почему вы сразу не сказали? — хочу знать, ибо выходит, что злилась и кричала я все это время зря.

Точнее, вместо того чтобы все объяснить после падения, он начал подшучивать, если можно так это назвать.

— Кажется, у вас была накопленная злость, — только и отвечает мне лорд.

— Так вы это специально. Намеренно промолчали, чтобы меня разозлить? — убеждаюсь в своей теории, а он…

— Не стоило? — не спрашивает, а скорее утверждает.

— Вы слишком внимательны к душевному состоянию своих подчиненных, господин Гардер. Однако в моем случае очень попрошу, не решать за меня, когда мне стоит выпускать пар, а когда сдержаться. Буду за это премного благодарна!

— Так часто говорят те, кто уже забыл, что такое позволять себе быть настоящим, — начинает еще более странный разговор.

— То есть, злиться и громко смеяться? — переспрашиваю я, а сама невольно вспоминаю юность в этот момент. Но время уже ушло. — Звучит привлекательно, лорд Гардер, однако за вами я не замечала той несдержанности, которую вы навязываете мне.

— Я мужчина.

Ответ короткий, но не до конца понятный.

— Мои задачи — добыча, защита и безопасность. В этих делах эмоции излишни.

— А задача женщины, выходит, злиться у плиты?

— Любить и быть любимой, леди Аврора. Быть собой настоящей. Реветь, когда нет сил, кидать все что под руку попадется, если злиться, смеяться до хрипоты и порой даже танцевать босиком под дождем, не боясь простудиться, — выдает он, и в сердце входит укол.

Это все… Это все слишком знакомо.

— Ладно. На сегодня достаточно лекций. К тому же, вы не из тех, кому нужны мои непрошеные советы, — решает лорд, а я все не могу выкинуть из памяти его слова.

Он перечислил все то, что я творила в юности. Может, конечно, это простое совпадение, но я не знаю никаких больше юных леди, которые дурачились бы так как я, — есть же нормы поведения, и далеко не все их нарушают. Точнее — лишь едины. Но вокруг меня все спинки ровно держали и чихали в платочки. Может, мы с ним все-таки были знакомы? Или я ему просто кого-то напоминаю?

— Леди Аврора, вы разве не торопились на выход? — спрашивает у меня лорд.

Уже выпроваживает меня?

— Кстати, завтра вам предстоит сложное дело. Не думайте, что эта наша встреча даст вам преимущество в бою, — еще и выдает он, и я вновь начинаю злиться.

— Главное, чтобы это не стало препятствием, лорд Гардер. Но я верю в то, что вы соответствуете тому впечатлению, что производите на людей.

— Какому же? — тут же прищуривается он, и холод, овладевший его взглядом и лицом, на секунду отступает, уступая место интересу.

— Благородного и непредвзятого человека, который заботится о тех, кого взял под свою опеку, даже если приходится рисковать.

— Вы манипулируете мной, леди? — изгибается бровь лорда, но злости я не наблюдаю, скорее какой-то азарт.

И кто бы мог подумать, что этот с виду ледяной человек, может быть настолько многогранным?

— Всего лишь говорю правду, — лукавлю в ответ, не забывая в этот раз чуточку улыбнуться. А что? Не одному ему сегодня пересекать черту. — Доброй ночи, лорд Гардер, и спокойных снов.

Прощаюсь и по его взгляду вижу, что спокойно ему, кажется, не будет. Да и мне… Вполне возможно.

Выбираться из воды по ступеням несложно, но от одной мысли, что сейчас ткань платья липнет к телу так, что выделяет все очертания очень неловко, но выбора у меня нет. Не в воде же с ним оставаться? Вот и приходится шагать, сгорая от внутреннего смущения. Но, что еще более интересно, к этому смущению прибавляется другое очень странное чувство. Чувство странной уверенности в себе и понимания, что меня не осудят.

И это странно. Очень странно.

Будь я прежней Авророй и окажись в такой ситуации, то даже не допустила бы близко ни одной эмоции. Была бы зациклена на том, какое впечатление произвожу, и достаточно ли сдержанна и холодна. Сейчас же, вместо того чтобы думать об образе, я чувствую. Каждую свою эмоцию чувствую. И, кажется, чувствую лорда Гардера тоже. По крайней мере, если меня не подводит нутро, он все еще смотрит, он очень наряжен и… Вовсе не настроен против меня.

Наконец-то выбравшись, выжимаю платье прямо на мраморный пол, чтобы не создавать лужи на протяжении всего своего пути, а платье — раз — и высыхает на глазах, выпуская вокруг меня облачко пара.

— На улице холодно, леди Аврора. Поскольку вы намокли из-за меня, мне и исправлять, — раздается в спину голос. Напряженный, почти хрипящий. — Поспешите. Час поздний.

— Спасибо, — отзываюсь быстро, ибо чувство, что за моей спиной уже не просто мужчина стоит, а дракон вполоборота.

Тут же подхватываю блокнот с формуляром, оставленный на лавочке в углу, и выбегаю. Пролетаю ступени лестницы, так быстро, что сердце едва не выпрыгивает из груди. Хотя кому я вру? Оно все это время в том зале то замирало, то билось как бешеное. Так и хочется припасть спиной к стене и немного перевести дух, но чуйка подсказывает, что мне лучше убраться отсюда, пока никто не видел и не пустил по приюту еще более провокационные слухи.

Кстати, об этом. Если лорд прав, и на мне было что-то вроде морока, то кто и зачем это сделал? А главное, когда успел?

Прокручиваю в голове сначала первый вопрос и понимаю: вряд ли мне здесь готовили встречу с лордом. Даже если меня уличат в связи с ним, то я, скорее, выиграю, хоть и временно, в своем положении, и лишь потом наступит расплата. Да и маловероятно, что кто-то решится пускать сплетни, когда замешан он. Значит, ловушка была другой.

Припоминаю, как услышала шаги, когда собиралась спуститься. Возможно, кто-то еще был в этом зале, но сбежал, увидев, что здесь сам хозяин приюта. Кто это был?

И он ведь действовал не один. Ему точно помогали. Если на меня чем-то воздействовали, то как и когда? Насколько мне известно, такие вещества начинают работать обычно в течение часа, значит, это могло случиться еще, когда я была в приемной. Та вода, что подала секретарша? После заходила к завхозу. Что-то могло быть на ключах, которые она мне подала, а ее руки были в перчатках. Сторож вряд ли стал бы рисковать. А вот то, что я приняла за осыпавшуюся штукатурку, тоже могло быть порошком.

Вариантов слишком много. А какая цель? Опозорить? Не дать мне выступить перед директором? Сумасшествие. Неужели страх скандала так велик, чтобы прибегать к настолько подлым мерам устранения?

Мысли в голове так и крутятся, пока не возвращаюсь в комнату. Здесь тишина и покой, сладко спит дочь на постели, раскинувшись в позе звезды. Лилу не с ней, а на новой односпальной кровати. И где она ее откопала? Завхоз без боя бы и матрас не выделила.

Вопросов становится все больше, голова начинает трещать, и потому я спешно переодеваюсь и ложусь рядом с Эми. Вдыхаю запах ее волос, нежно прижимаю к себе ее маленькое теплое тело, и наконец-то успокаиваюсь, провалившись в сон. Настолько крепкий, что просыпаюсь уже под бодрые голоса Лилу и Эми.

— А мама сегодня тоже поздно придет? — слышу, как ворчит моя принцесса.

— Мама у нас герой. Она старается стать лучше, а мы, как ее верные помощники, должны ей помочь и немного подождать, что скажешь? — щебечет в ответ Лилу.

— Герой? Правда? — вдохновляется Эми, и Лилу охотно поддерживает веру дочери в непобедимую и очень важную мать.

Я же испытываю небольшой укол стыда, за то что не увиделась с Эми вечером, потому обещаю ей веселые игры сегодня.

— Можешь не спешить, мам! Мы, как верные помощники героя, подождем! Главное — победи злодеев! — выпаливает мне Эми так, что невозможно не растрогаться, глядя в ее васильковые наивные глаза.

— Непременно, — хриплю в ответ и крепко обнимаю ее.

Ради тебя я стараюсь, малышка, ради тебя. С трудом оторвавшись от Эми, бегу в ванную, собираюсь и лечу со всех ног в приемную, чтобы вовремя доставить формуляр. Но в этот раз я еще более внимательна, чем прежде. И Лилу не забыла предупредить, чтобы вдвое была внимательна.

Еще перед выходом я вкратце рассказала ей о том, что вчера меня, возможно, опоили, но про лорда и купальню умолчала. Язык отчего-то не повернулся сказать.

И сейчас, летя со всех ног и увидев его голову в толпе преподавателей перед зданием администрации, невольно сбавляю шаг. Внутри разрастается что-то странное, щеки начинают мигом алеть, но я беру себя в руки.

— О, леди Аврора! — примечает меня смотрительница, стоящая чуть с краю от толпы. И все остальные тут же оборачиваются и кидают в меня взгляды… Странные взгляды.

«Что-то не так?» — так и хочется спросить, но решаю повременить с вопросом и внимательно всматриваюсь в лица толпы.

Тот, кто вчера решил меня устранить, однозначно должен выдать яркую эмоцию, увидев меня. Но удивлены они все, как назло. Групповой заговор, что ли?

А ведь я уже готова была поставить на смотрительницу или завхоза. Ну, или на секретаршу.

— Доброе утро, — здороваюсь с господами, так как никаких подтверждений или опровержений своим подозрениям пока что не нахожу. А вот чувствовать каждой клеточкой пристальный взгляд лорда Гардера так вообще невыносимо в этой тишине. В памяти то и дело возникают самые компрометирующие сцены из купален.

Но благо сейчас в его голубых глазах хотя бы нет того огня, что сбивал с мыслей. Зато есть холод и даже отторжение.

«Так лучше, не обращая внимания», — мысленно говорю себе, стараясь концентрироваться на других участниках неофициального собрания во дворе.

— Добрым оно было пару минут назад, — не удерживается смотрительница, видимо, имея в виду то, что мой приход испортил ей настроение.

Но заведующая приютом тут же толкает даму вбок, и та, вспомнив, что здесь стоит сам хозяин, а при нем характер показывать нельзя, тут же прикусывает язык и виновато опускает голову.

— С добрым утром, леди Аврора, — приветствует Розен. — Вы уже готовы к выступлению перед директором? Собрание начнется через полчаса.

Уже? Так быстро?

Тут же, будто на инстинктах, кидаю взгляд в Гардера, а он даже не смотрит на меня, заглядевшись куда-то за горизонт. Оно и правильно. А я чего вообще на него покосилась?

— Поняла, спасибо за информацию, — киваю директрисе и тут же протягиваю формуляр, которого не хватало для полного комплекта документов.

— Вы… Вы, что, все-таки выполнили обход? — удивляется начальница. Интересная реакция.

— Разумеется, а сейчас, позвольте, я отлучусь в библиотеку на несколько минут? — говорю ей, тут же киваю всем остальным и замечаю на себе пристальный взгляд Гардера. И в его глазах опять полыхают пылающие странные искорки.

Делаю вид, что не заметила, и со всех ног спешу к отдельно стоящему учебному корпусу, на первом этаже которого, как раз, нужный мне зал.

Седовласая старушка сонно зевает, когда я захожу внутрь, а затем и как-то странно улыбается.

— О, леди Аврора, решили с самого утра заглянуть? — выдает она, глядя через прищур.

— Мне нужны вестники, которые я отложила, — сообщаю ей и спешу к стеллажам, но застываю, когда полка оказывается пуста.

— Что такое? — спрашивает старушка.

Хлопает невинными удивленными глазами, а в голосе чувствуются нотки злорадства.

— Здесь были вестники.

— Да, были. Я точно помню, — кивает она и кидается к полке. Хлопает по пустой поверхности пальцами, будто это заставит исчезнувшее вернуться. — Куда они делись? Ума не приложу! Я за ними приглядывала, леди Аврора.

Говорит встревоженно, а в толк взять не могу, она притворяется или нет.

— Неважно, не беспокойтесь, — говорю старушке и прошу ее отойти от стопки других вестников.

Еще в прошлый раз я предположила, что могут найтись те, кто пожелает испортить мое дело. Потому отложила не все вестники, а лишь часть, притом сверху кинула пять абсолютно не подходящих теме, чтобы сбить с толку.

Враг нашелся, украл мои «аргументы», но я предусмотрела план «Б».

Сажусь за стол, беру кипу других вестников и начинаю искать те, из которых должны торчать маленькие бумажки, какими я пометила нужную информацию.

Один, второй, третий. Успеваю собрать лишь дюжину под взгляды ошеломляющей старушки, а затем кидаю взгляд на часы. Время поджимает.

Хватаю то, что есть, и спешу к зданию администрации. Тут же навстречу бегут девочки, целая толпа, которой не терпится узнать, что же будет с их прошением.

— Идите на занятия, я все потом непременно вам расскажу! — обещаю на ходу и даже останавливаюсь, потому что в глазах девушек и едва ли не слезы от угасающей надежды, и страх.

— Все ведь получится, леди Аврора? — Смотрят на меня такими глазами, будто кону жизнь или смерть.

— Я сделаю все, что возможно. Обещаю! — сжимаю холодные дрожащие пальцы Сары, а затем ухожу, ведь нельзя опоздать.

Влетаю в уже пустой холл и слышу голоса наверху. Нужный мне зал находится на третьем этаже, и я едва не задыхаюсь, пока бегу по ступеням вверх.

Пребываю к высоким двустворчатым дверям аккурат, когда входит последний человек — секретарша. Тут же отдергиваю юбку, поправляю прядь, выбившуюся из причёски, за ухо и делаю глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание.

Вхожу гордо и смело в залитый солнечным светом зал, в центре которого находится большой стол в форме прямоугольника с дырой по центру. Работники занимают свободные стулья вдоль двух длинных и одной короткой стороны, а четвертая сторона полностью принадлежит значительному мужчине с больши́м животом, на котором до треска натянута бордовая ткань дорого жилета, и таким вторым подбородком, что алая бабочка кажется на его шее удавкой.

— А вот и леди Аврора, — спешит представить меня заведующая, едва хочу пройти к свободному стулу.

Тут же замечаю, что в углу обособленно от обитателей зала, в высоком добротном кресле сидит и Гардер, закинув ногу на ногу и прихватив газету. А рядом уже испускает пар белый фарфоровый чайник и чашка свежезаваренного чая. И выглядит Гардер так, будто ему совершенно нет дела до того, что тут сейчас будет твориться.

— Верно, это я. Рада знакомству, директор Дюлиган, — приветствую я, немного склонив голову в почтении, как того требует иерархия, но мужчину это вовсе не задабривает.

Он кидает беглый взгляд к Гардеру, которому все еще нет дела до происходящего здесь, а затем вновь на меня и резким нервным движением поправляет «удавку».

— Хотел бы я сказать то же самое о вас, леди Аврора, но у меня в бумагах лежит ваше возмутительное прошение, — строго отсекает директор, и все вокруг, за исключением лишь Гардера, вздрагивают.

— Если хотите занять место за этим столом, леди Аврора, немедленно заберите эту абсурдную бумагу! — требует он, и я так и замираю, едва коснувшись пальцами спинки стула.

Стою секунду, вторую под пристальными взглядами присутствующих, ожидающих того, что я наконец-то приду в себя. А у меня перед глазами лишь лица тех девочек, что сходят с ума от ожидания где-то в саду.

— Леди Аврора, — тихо шипит Розен, видя, что я молчу слишком долго, и даже пытается сказать мне что-то взглядом.

Что-то вроде: «Не глупи. У тебя дочь. Хочешь быть уволенной? Этот мир несправедлив!».

Несправедлив. Я боюсь быть уволенной, как раз потому что должна заботиться о дочери. Но моя дочь считает, что мама у нее герой, и готова даже меня ждать, пока я борюсь за правое дело. За победу, которая даст шанс на счастье и для Эми.

Потому я отдергиваю пальцы от стула, вытаскиваю из-под руки стопку вестников.

— Тогда позвольте объяснить необходимость нововведений стоя, господин директор! — выпаливаю я, готовая идти в бой до самого конца!

Опускаю на край стола стопку тех самых вестников и начинаю перечислять имена и даты. Лица присутствующих не вытягиваются в недоумении, вижу, что они хотят меня прервать, и потому сокращаю список.

— Десять, еще двадцать имен вы найдете этих вестниках, а всего их восемьдесят семь! — подытоживаю я, и не позволяя кому-то вставить и слова, продолжаю: — Восемьдесят семь случаев за последние полгода, о которых сообщается в вестниках. Но мы ведь понимаем, что в статьи попадает только часть того, что происходит.

— Каких случаев, леди Аврора? — сердится директор, ибо пока что не понимает, что за ерунду я несу, но в этом и заключается моя тактика.

— Случаев смерти от болезни женщин, которым не смогли оказать лекарскую помощь ввиду местности, где они жили, или нехватки денег для того, чтобы обратиться к лекарям, — сообщаю я. — И если вы прочтете хотя бы часть статей, то убедитесь, что болезни были не так страшны и опасны, если бы их определили своевременно. Но как можно это сделать, если девочкам не разрешают изучать лекарское дело? Дело, которое может спасти жизни всех тех, кто сейчас находится на попечении нашего приюта. Тех, за кого мы в ответе!

Выпаливаю так, что даже жар от тела исходит.

Комиссия не спешит говорить что-либо в ответ. У них всех круглые глаза, у меня — отличная память. А мощное впечатление в начале выступления — уже половина успеха.

— Леди Аврора, вы предлагаете нам, опасаясь худшего, которое может и не случиться с нашими ученицами, нарушить запреты?

— Запрет законом существует только на работу женщин лекарями, на получение знаний он не распространяется. Этого просто не делают, потому что не находят целесообразным. В высшем обществе, возможно, так оно и есть. Но в нашем случае я описала цель. Даже не цель, а острую необходимость. Необходимость для выживания! И я уверена, что каждый из присутствующих здесь понимает это лучше, чем я! — выпаливаю, и в зале снова повисает тишина.

Директор похож на грозовую тучу, но непонятно, отчего именно злится. Оттого, что я говорю то, что он не желает слушать? Или потому что уже услышал, и теперь ему придется быть в ответе за свое решение?

— В наших руках жизни девочек. И на нашей совести их будущее, — решаю надавить сильней, и директор поднимает свою толстую руку.

— Достаточно, леди Аврора, я уже все услышал, — рычит, вроде как отмахивается, но зерно сомнений уже поселилось в нем.

— Всего одна подпись, один правильный выбор, и боги воздадут вам за благо сделанное для их творений, — использую последнюю уловку, и директор вздыхает так, что листы, лежащие перед ним на столе, разлетаются.

— В ваших словах есть смысл, леди, — вынужден согласиться он. — Но даже если мы не нарушим этим сам закон, то пошатнем устои.

— Да-да, верно, — охотно поддакивает смотрительница, а вот Розен отчего-то сидит очень тихо, даже повесила нос. — Это может спровоцировать скандал.

— Скандал в любом случае может возникнуть. Допустим, если узнается, что те, кто должен оберегать детей, отмахнулись от прошения не глядя. Кто знает, что случится завтра? Возможно, кому-то из наших воспитанниц повезет: она попадет в очень влиятельную семью и расскажет о несправедливости в приюте, — быстро нахожу ответ, и директору вся эта ситуация нравится все меньше.

Он тянется к листам, разлетающимся по столу, женщины рядом тут же суетятся, чтобы помочь, а я жду. Жду его решения.

— Ситуация весьма щепетильная, — только и выдает он, а затем кидает взгляд в тот самый угол, где сидит сам хозяин приюта.

Я тоже смотрю на Гардера, но он выглядит так, будто пропустил все мое выступление мимо ушей, и спокойно пьет свой чай.

— Лорд Гардер, позвольте спросить ваше мнение касательно этого вопроса? — обращается директор, а голос такой заискивающий, что подташнивать начинает.

— Мое? — переспрашивает Гардер, будто удивлен тем, что его вообще побеспокоили.

— Да, господин, — тут же кивает директор, а его узкий лоб покрывается крупными капельками пота.

— Вы директор этого заведения. Я оставил эту должность вам, так как полагал, что вы — именно тот человек, который будет принимать выгодные для нас и наших подопечных решения, — выдает Гардер, решая не занимать ни одну из сторон.

Почему? Неужели ему все равно, чем все закончится?

— Тогда… — нервничает директор, вновь теребит несчастный лист, собираясь принять решение. И судя по тому, как он трясется, решение мне может не понравиться. Значит, придется сделать последний свой ход.

— Позвольте еще кое-что сказать? — говорю громко, чтобы привлечь внимание каждого присутствующего. — Все считают, что верхушка власти против перемен. Все пытаются поддержать старые традиции, чтобы угодить, но даже не подозревают, как ошибаются, выбрав такую тактику.

— Что вы имеете в виду, леди Аврора? — тут же хмурится директор, и даже Гардер отбрасывает напускное безразличие и прищуривается.

— Их Высочества король и королева желают видеть не тех, кто не ходит кругами по истоптанной дороге, а кто сам может указать путь к лучшему и повести за собой других, — шепчу так, будто говорю какую-то тайну.

— Откуда вам это известно? — прищуривается директор, а голос звучит заговорщически.

— Скажем так, я бывала в неположенных для женщины местах. Чести мне это не добавляет, зато дает выгоду всем, кто в этом кабинете. Если, конечно, будет принято верное решение.

— Ну раз так, — бодрится директор, почесывает бороду, раздумывает еще пару секунд, а затем берет перо и черкает пару слов на тот самый лист.

— Разрешено! — объявляет он так громко, что даже вздрагиваю, а затем подходит к окну, чтобы впустить свежий воздух, ибо в кабинете стало слишком тяжело дышать, и заметив кого-то внизу, вновь решает крикнуть кому-то.

— Разрешено! И только попробуйте плохо учиться!

Следом раздается такой радостный крик, что вздрагивают уже все. Видимо, девочки не разошлись и толпой ждали окончания совета. И теперь кричат так, что у меня наворачиваются слезы на глаза, и в груди щемит. И там же разливается такое приятное тепло, будто я сделала что-то поистине важное. Пусть маленький шаг. Но значимый.

У меня получилось! У меня самой.

Радость в душе так велика, что с трудом сдерживаю улыбку, и в этот момент ловлю на себе взгляд Гардера. Не холодный, не безразличный, как пару мгновений назад, а такой, будто он видит меня впервые. Такой, будто сейчас ухватит меня и унесет отсюда прочь.

Даже вздрагиваю, но, к счастью, директор напоминает, что собрание еще не закончилось, и предлагает мне занять свое место. Оставшееся время сижу как на иголках. Хочу увидеть девочек, Эми, Лилу, но постоянно чувствую на себе взгляд.

Легче становится, только когда лорд Гардер одним из первых покидает собрание за пять минут до окончания, а затем расходятся и все остальные.

— Поздравляю, леди Аврора, — бросает мне Розен, когда собрание заканчивается, и все по одному покидают кабинет.

Гардер ушел первым, а я же ухожу последней, забрав с собой те вестники, что принесла. Но не успеваю пройти и половины пути, как передо мной появляется внушительная фигура.

— В прошлый раз мы с вами не договорили, Аврора, — выдает мне сам лорд Гардер.