Глава 20. Утро перед грозой

Аврора:

За окном уже догорел закат, и небо окрасилось в тёмно-синий цвет с россыпью серебряных звёзд. Месяц разгоняет темноту, кидает бледный свет в комнату, где довольная Эмили спит в моих объятиях.

Как же я спешила к ней, когда Лилу сказала, что дочь проснулась! Думала, что малышка испугалась, но она явно не из пугливых. Для неё даже падение колонны казалось приключением. С одной стороны хорошо, что обошлось без шока. С другой, как подсказывает сердце, Эмили сама будет находить себе приключения, как только станет старше. Хотя… Разве я была иной?

С такими мыслями и смотрю на нежные пухлые щёчки и длинные тёмные ресницы самой прекрасной девочки в мире, а после одолевает долгожданный сон. Просыпаюсь от того, что стало прохладно, будто кто-то открыл окно. Но нет, всё закрыто, за стёклами уже серое небо, как перед грозой, но дочери рядом нет. Её вообще нет в комнате.

Тут же подскакиваю и, позабыв про то, что нахожусь в одной лишь ночнушке, вылетаю в коридор. Паника бьёт в голову, но я слышу смех. Весёлый, громкий. Смех Эмили. И он доносится с первого этажа.

Тут же бегу босыми ногами по прохладным ступеням, надеясь, что Эмили попросила Лилу дать воды, и сейчас они обе на кухне, но, едва влетев в помещение, ловлю настоящий шок.

Рыжей помощницы тут нет, зато здесь находится лорд Гардер. Он стоит у холодильного ларя в простой белой домашней рубашке, расстёгнутой у ворота. Утренний свет из высоких окон ложится на его слегка растрёпанные тёмные волосы, делая их почти медными на концах.

И он ловко, будто циркач, наливает в стакан из кувшина молоко по чуть-чуть, а затем магией заставляет это молоко вскипать, и вновь наливает холодного. Эмили сидит за столом напротив него и хохочет.

Я же застываю на месте. Эти двое никогда не ладили. Лорд напрягался всякий раз, когда видел Эми. А она смотрела на него так, будто видела что-то, чего не видят остальные. Напряжение так и искрило в воздухе, а теперь вдруг идиллия.

— О, а вот и твоя мама, — замечает меня Гардер, и весёлая Эми тут же оборачивается.

— Мам! Посмотри! — просит Эми оценить, как хозяин дома устраивает фокусы с молоком.

Киваю, но выходит несколько растерянно. Вновь оцениваю обстановку и, наконец-то, выдыхаю. Тут всё в порядке, проблемы, кажется, только у меня в голове.

Но не безосновательно они там появились. Надеюсь, мне показалось…

— Эми захотела пить, — сообщает лорд. — Может, и мама хочет?

Как же непривычно спокойно и расслабленно звучит его голос. Не как хозяина приюта, не как статусного дракона высокого положения, а как… Старого доброго друга или даже члена семьи. А ещё эта странная полуулыбка в уголках его губ вызывает чёткую ассоциацию с воспоминаниями из прошлого.

«Лутер», — так и вертится на языке, несмотря на то что черты лица мужчины далеки от лица моего хорошего друга. Но он дал мне не один повод и даже намёк полагать именно так.

Он даже смотрит иначе. Смотрит так, как никто и никогда не смотрел. Даже… Элас. Во взгляде бывшего мужа читались страсть, желание, обожание, которые кружили голову молодой бунтарке.

Во взгляде лорда — нечто другое, более глубокое, но ни к чему не обязывающее. Словно он видит не просто мою оболочку, а… Душу. Это пугает и вселяет странную надежду. Надежду, которой у меня быть не должно, потому что сейчас другие приоритеты. И все ещё живы страхи вновь угодить в ловушку.

— Ма-а-ам? — зовёт меня Эми, вырывая меня из пелены взгляда.

Выпивает стакан молока и тут же зевает, сонно хлопая ресничками.

— Ма-ам, можно я посплю вот тут? — указывает на один из диванчиков в примыкающей гостиной.

Кидаю взгляд на Гардера — дом-то его. Но в ответ мне — улыбка в духе «делайте, что пожелаете», и вновь это странное чувство, что в помещении со мной находится старый друг, а не лорд, с которым недавно познакомилась.

— Конечно, — киваю Эми, хочу её уложить, но едва она забирается ко мне на руки, как тут же засыпает на плече.

— Не пугайся. Это нормально. Ипостась восстанавливает силы, потому она так много спит, — сообщает Гардер, как только мы укладываем Эми на мягкий диван.

— Откуда вы всё это знаете?

— Скажем так, у меня у самого долгое время была нецелостная ипостась, — сообщает он, и взглядом даёт понять, что рассказал бы больше, если бы мог.

Эмили в этот самый момент начинает ёрзать во сне, и я тут же подхватываю, чтобы не свалилась с дивана. Замечаю, что и Гардер дёрнулся, но остановился, когда понял, что у меня всё под контролем.

Ловлю себя на мысли, что мы выглядим как семья. Он — заботливый отец, готовый подхватить ребёнка. Я — мать, которая знает, что делать. Эмили — довольная малышка, которая чувствует себя в безопасности. Но все это неправильно и опасно.

— К-хм… Вижу, вы с Эмили подружились, — говорю первое, что приходит в голову, лишь бы прервать неловкую паузу, а лорд лишь улыбается в ответ.

— Я не особо умею ладить с маленькими детьми, но Эми невозможно сказать «нет», в этом она похожа на те… На вас, — моментально исправляется лорд. Хотя после всего, в чём мы оба участвовали, неформальная речь уже само собой разумеющееся, но оставим так, как удобно Гардеру.

Кстати, он и про детей немного схитрил. Не думаю, что его ступор был вызван возрастом Эмили, скорее, дело тут в другом. И я догадываюсь, в чем именно. Но раз дракон не спешит откровенничать, то и настаивать не буду. Я и так у него в долгу.

— К слову об Эмили, — Гардер становится серьёзнее и достаёт конверт, — это отправили на твоё имя в приют полчаса назад, но мои люди перехватили и принесли сюда.

Принимаю конверт из плотной бежевой бумаги и вглядываюсь в печать на сургуче. Ком тут же встаёт в горле, а пальцы судорожно открывают письмо… Элас… Неужели ты на это пошёл?!

Элас Эргорн:

Ночь такая длинная, будто вообще не собирается заканчиваться. На часах четвертый час, а небо никак не сереет, и сна ни в одном глазу.

Да и как тут уснуть, когда мысли о том, что мои жена и дочь в приюте этого мерзавца. Одни боги знают, где именно: в своей ли комнате или…

— В своей! — выпаливаю вслух, ибо иного и быть не может.

Аврора все еще в своем уме, хоть и пытается меня наказать. Она никогда не станет, разве что, если только узнает, кто такой Гардер на самом деле… Нет, и в таком случае не станет.

Десять лет! Десять лет она жила мной и дышала мной, она о нем напрочь забыла. Да и не любила — так юношеская привязанность. Другом его называла, хотя всякий раз вспыхивала так, что обычной дружбой там и не пахло.

И как же это бесило. Бесило, что она злилась на него много лет подряд за то, что исчез «без предупреждения». А ведь должна была сразу забыть. Забыла позже, по крайней мере, говорить о нем перестала. Я сделал для этого все, и она не посмеет перечеркнуть десять лет нашей жизни из-за короткого отрезка времени рядом с ним. Да она его даже узнать не должна, а он — не посмеет сказать. Подставлять ее не будет, он же благородный, гоблины его дери!.

— Бездна! — ругаюсь сам себе, плескаю в стакан, но графин почти пуст, лишь пара янтарных капель падает на дно. И я заглатываю их с такой жадностью, будто умираю от жажды.

— Слуги! — зову громко, ибо нечего спать, когда провизия у хозяина закончилась.

В ответ тишина.

— Я сказал всем сюда! — гаркаю громче.

Слышу топот ног, а затем суету и голос леди Эргорн в коридоре: «Не нужно. Я сама». Ага, опять командовать в моем доме собралась. Секунда тишины, вторая, затем шаги. Ее шаги.

— Ты назначил суд на утро, а сам в таком состоянии, — отчитывает прямо с порога.

Затягивает свой излюбленный сиреневый халат потуже и смотрит на меня почти таким же взглядом, как в детстве.

Да, она часто на меня так смотрела. Ведь младший сыночек отца со стороны, как она считала, во всем меня превосходил. Хорош в учебе, хорош в бою, а я — ее позор. Родной, законный сын уступал заморышу.

Зато у того хворала ипостась, да и гадил я ему от души и спихивал все свои косяки на него. А мать помогала прикрыть, зато смотрела на меня точно таким же взглядом, будто я недостойный фамилии кусок дерьма.

— Леди Эргорн, вижу вам тоже не спится, — только и ухмыляюсь, хочу затушить пожар в душе и горле, но стакан, как и графин, все еще пуст. — Слуги!

— Я отправила их спать. И тебе лучше бы привести себя в порядок. Ты пошел на рискованный шаг, потому должен быть особенно бдительным, а не… — осекается, не желая бросать в мою сторону ненадлежащие слова. — Аврора хоть и притихла в этом доме, но всегда имела зубы, не забывай об этом, Элас. За дочь она будет биться насмерть, как и любая мать.

— Любая мать? — усмехаюсь, ибо эта женщина, если мне не изменяет память, придерживалась других целей. А я, судя по ее взгляду, сейчас опять облажался. Как в детстве. Но сил обмусоливать прошлое нет.

— К тому же на ее стороне может быть Гардер… — добавляет леди Эргорн то, что не стоило бы сейчас припоминать.

— Возвращайся в комнату и хорошенько выспись, матушка. Завтра ты будешь лицезреть мою победу, — говорю ей, а затем отталкиваю паршивый сухой стакан.

Стул за спиной падает, когда встаю. Пусть валяется. Не до него сейчас. Да и вообще не до чего, пока не наступит этот час. Час, когда сбежавшая, раскаявшись, вернется в этот дом.

Больше не смотрю в сторону матери, добредаю до дивана и падаю. В комнату не пойду, там все пропахло поддельными духами и слезами. Там тошно. Буду спать здесь…

— Господин! Господин! — раздаются взволнованные голоса, едва глаза застилает темнота.

Они гудят, как колокола, и хочется врезать, чтобы утихли, но вскакиваю. Вскакиваю, потому что слышу слова.

— К вам пришла леди…

Этой фразы хватает, чтобы подскочить как ошпаренный. Я дал ей два дня для того, чтобы пришла домой и избежала позорного суда, а она решила тянуть до самого края, но все-таки явилась!

— Где Аврора? — гаркаю на дворецкого, а он испуганно отступает.

— Не леди Аврора, господин… А… Леди Боуэн пришла, — испуганно тянет он, и вновь хочется всех разорвать.

Мадлен? Мать Мари.

— Меня нет. Я ушел на заседание суда. Пусть приходит вечером, — говорю дворецкому, а сам кривлюсь от боли, что давит в висках. — Вели слугам приготовить отвар от мигрени и одежду. И еще… Были ли письма, и никто ли не приходил?

Дворецкий сжимается в плечах, и это тот самый ответ, который я не хотел бы получать.

Аврора не одумалась, не пришла.

«Значит, заберу ее с суда!», — твердо решаю я, но даже не представляю, что эта женщина решила окончательно свести меня с ума.