Глава 4. Гори все пламенем

Ровно к девяти часам служанка передает, что свекровь вот-вот придет в мои новые покои… На чай. В самое неподходящее время!

Даже допускаю мысль, что стоило бы осуществить побег прямо сейчас, вот только физически это невозможно. Все сработает ровно в десять часов, пока Мэри либо будет отвлекать Эласа, либо что, вероятнее всего, поведет его в обозначенное мною место, чтобы сцапать с поличным и с позором отправить в ссылку за непослушание.

Ослушаться свекровь сейчас тоже не выйдет, она явится в комнату Эми, где ей точно не место. Потому, припрятав артефакт в корсет, выхожу из детской и спешу в самую дальнюю комнату. Свекровь уже стоит на пороге, но без меня не входит.

— Выпьем чай, дорогая, — еще и умудряется улыбаться мне, будто ничего страшного в этом доме не творится.

— Проходите, — отвечаю я, а сама, едва переступив порог, поглядываю на часы. Нужно бы поскорее завершить это чаепитие.

— Боги, что это? — едва войдя следом за мной, восклицает свекровь, оглядывая весьма скромные покои.

Но она тут же берет меня за руку и пытается протиснуться меж сундуков. Поскольку черное платье леди намного пышнее моего, она застревает пару раз, но все же добирается до кресел, а после ждет, чтобы я села, и накрывает мою онемевшую руку своей второй сухой ладонью.

— Не переживай, Аврора, я помогу тебе достучаться до Эласа! — в сердцах обещает она, а я…

Я ловлю себя на мысли, что уже этого не хочу. Он не просто изменил, он поставил на мое место другую. И сделал это вовсе не на приеме. Сейчас с остатками боли я все четче осознаю, как отступала с каждым днем на второй план. Как переставала быть для него важной. Все пеняла на быт, а дело оказалось в другом.

— Не опускай руки. Он сейчас не в себе! — не сдается свекровь, хотя я и слова еще не сказала. — Эта девица с ним что-то сделала!

— Я не в обиде, — лгу, но при этом чувствую, что обиженной быть больше не хочу. Я вверила свою жизнь другому, но отныне отвечать за себя буду сама. А он и Мэри… Это меня больше не касается, но вот свекровь…

— Я не могу дать Эласу наследника и понимаю его желание продолжить род, — выдавливаю из себя еще одну фразу, и вот это полная ложь. Я не понимаю, но леди Эргорн, даже если и хотела бы встать на мою сторону, в первую очередь его мать и будет думать о благе сына. И это нормально. У них все будет нормально.

А я поднимусь с колен, отряхнусь и буду идти, пока раны не заживут, пока ноги не обретут прежнюю силу бежать и прыгать. Или же… Пока за спиной не вырастут крылья. Мама была права, говоря, что девочкам не стоит спешить замуж, им стоит обрести себя, чтобы не ошибиться в муже, чтобы связать свою жизнь с достойным. Я не стану мужененавистницей, обещаю, но себя любить научусь в первую и стану примером для Эмили!

— Правда? — спохватывается свекровь, а я за своими мыслями, даже забыла, о чем мы говорили.

А вот о времени не забыла. Надо бы сбагрить матушку. Но она продолжает:

— Ты слишком добрая, Аврора. Но это правильно. Мой покойный муж не брал вторую жену, но сколько раз он изменил… — причитает она. — А я вот ношу траур, по тому, кто меня даже не любил. Таков наш мир. Наше лицо и положение в обществе важнее всего, моя девочка. Если то, что ты сказала, — правда, давай покажем всем, что с тобой все хорошо?

Последние ее слова вызывают во мне особенное любопытство, потому и спрашиваю:

— Я не против. Но как?

— На свадьбе Эласа ты будешь самой красивой! — умудряется выдать свекровь. — Я приглашу лучших мастеров красоты, мы вернем твою молодость и свежесть. Все увидят, какая ты добродетельная. Давай еще скажем, что ты сама дала добро Эласу и Мэри во благо семьи, а?

Она в своем уме? А ведь только что отчитывала сына. Ах да… Там что-то связанное с Гардером…

— Это будет сложно, но я постараюсь. А сейчас, если позволите, я хочу вернуться к Эмили. — Сделав положенный поклон, поднимаюсь с кресла.

— Не бойся. Ты будешь не одна! — Поднимается свекровь следом за мной, мешая уйти. — На нас смотрит все общество, я не дам этим змеям тебя растоптать. Соберись, Аврора, ты еще можешь все вернуть! — говорит свекровь.

И если бы я не подслушала тот разговор, то сейчас могла бы поверить ей. Поверить, что она переживает обо мне, но нет.

Она боится последствий нарушенного Эласом слова. Что же такого он обещал Гардеру? И кто этот Гардер такой?

Разберусь по ходу дела, а сейчас выпроваживаю свекровь и, выходя из покоев, кидаю взгляд на часы, отчего начинаю нервничать сильнее, а затем подаю Руте сигнал, и она зовет другую служанку.

— Возьми ненужные вещи госпожи и отнеси их через восточный выход к карете. Отдай кучеру, он доставит в храм нуждающимся, — распоряжается она.

А я иду к малышке Эми. Знаю, что, даже если служанку поймают, то не накажут. Она получила приказ от Руты, а Рута — от меня. Все стрелы направят в мою сторону, и наконечники никого не заденут. По крайней мере, Элас в вопросе суда был всегда справедлив.

На это и рассчитываю, вбегаю в комнату Эми и замечаю, что в щелку под дверью ванной комнаты, уже проникает золотистое свечение. Началось! Нельзя терять и минуты.

— Эми, солнышко, вставай. Сейчас мы поиграем, — беру Эми на руки и сразу же подхватываю ее зайца Ластера и небольшой узел, что спрятала среди игрушек. Собрала бы больше вещей, но это могли заметить, и план бы сорвался. Пришлось умерить аппетит до самого необходимого.

— Поиграем? — Хлопает ресничками моя златовласка и смотрит с живым интересом, хотя по глазам видно, что она давно хочет спать. — Во что?

— В прятки. Готова?

— А я буду с тобой?

— Конечно, моя девочка, — обещаю я, прижимая ее к себе и спешно залетая в ванную.

Четыре камня, что получила через маленький портал от кузена, я заблаговременно расставила по четырем точкам, меж которыми сейчас мерцают золотистые линии, образуя форму дверного проема. Стабильный портал — самый надежный, только так я смогу уйти отсюда с Эмили без риска для нее.

— Ого! Красиво! — радуется она, пока я жду, чтобы артефакты набрали полную мощь, и тут же выдает: — Тогда давай спрячемся так, чтобы тетя Мэри нас не нашла.

— Что? — даже застываю от услышанного.

Эми никогда не жаловалась на Мэри.

— Тетя Мэри к тебе приходила? — спрашиваю я и чувствую, как спина покрывается липким потом, желание быстрее прыгнуть в раскрывающийся портал возрастает во сто крат.

— Она заставила меня пить какую-то гадость перед сном, — говорит Эми, а меня передергивает.

Тут же принюхиваюсь. Сонные травы? Для ребенка? С ума сошла? Или это не сонные травы? В любом случае нужно скорее отсюда уйти, а дядюшка Бартон поможет. Он — лекарь! Как раз у него мы и хотели спрятаться, чтобы обсудить с моим кузеном-законником дальнейшие действия.

Осталось дождаться портала… А он, как назло, замедляется на последних оборотах…

Ба-бах! С грохотом распахивается дверь, а затем и топот.

— Аврора! Не смей! — слышу рык мужа, вижу сквозь распахнутую дверь ванной его бегающий гневный взгляд и довольную Мэри за его спиной.

Они меня не опустят… Но я не дам себя остановить!

— Закрой глаза, куколка, — говорю Эми, и она слушается.

А я щелкаю по артефакту, и комнату тут же охватывает пламя. Яркое, сильное. Оно не настоящее, лишь иллюзия, но пока остальные это поймут, мы с Эми уже пересечем пространство, и портал захлопнется.

— Счастливо, Элас, — кидаю мужу ядовитые слова и ступаю в светящуюся арку…

***

— Все хорошо, моя девочка, не переживай, — говорю Эмили, укладывая ее в кровать в чужом, но вполне уютном домике, который целиком размером с весь наш каминный зал.

Эми немного тревожится, но слушается. Еще пять минут назад она спрашивала, почему папа кричал, а я… Я не знала, что ей ответить.

— Иногда бывает, что взрослые неидеальны. Все пройдет, все будет хорошо, — говорила я ей первые минуты по прибытии. Но, стоило Эми увидеть дедушку Бартона, о проблемах она забыла и кинулась к нему.

Удивительно, дочь видела моего двоюродного дядю лишь пару раз в жизни, но все равно узнала и кинулась к нему, а он встретил ее радостными объятиями, хотя выглядел очень уставшим. Поговорив пару минут, я пошла укладывать Эми в комнату с одиночными койками. Это не дом дядюшки, а дом при лекарне, куда обычно селят, вместо гостевого дома, важных гостей.

Лекарь Бартон — как раз такой. Путешественник, профессионал в области медицины с большой буквы и исследователь. А еще он отец Андрэ Бартона, законника, чья помощь мне сейчас нужна.

Он осмотрел Эмили и дал ей отвар, выводящий сонное зелье.

«Оно вполне безопасно для взрослого, но детям такое давать нельзя», — подтвердил лекарь мои слова.

Уложив крошку и убедившись, что с ней все будет хорошо, я тут же спешу в кухню-гостиную, где ждет дядюшка.

— Прости, Аврора, Андрэ задержался в столице, в него воткнули иглу, — сообщает мне лекарь, наливая чай.

— Иглу? — надеюсь, что мне послышалось, ведь сам отец Андрэ выглядит вполне спокойным.

— Варварский метод на первый взгляд, но он оказался весьма эффективным и жизненно важным, — сообщает мне лекарь, присаживаясь за стол. — Какая-то леди вонзила, чтобы помочь ему дышать. Сработало. К слову, та леди — тоже низложенная, если верить столичным слухам.

«Тоже низложенная» бьет хлыстом по сердцу. Не хочу быть низложенной кем-то. Не хочу больше, чтобы кто-то мной распоряжался. Тем более тот, кто предал мое искреннее доверие и бескорыстную любовь.

— О тебе же, дитя мое, уже написали в вестниках, — добивает дядя, однако я знаю, что он не желает мне боли. Но он вынужден это сказать, чтобы я была готова к тому, что для общества я теперь человек второго сорта.

— Быстро же… — проглотив ком в горле, выдавливаю из себя слова.

— Так скандал был на приеме, отсюда и слухи. Слышал, их пытались придержать, но было поздно. Не ожидал я от Эласа такого, хотя толком его не знал. Не его ранга я человек.

— Вы намного лучше, дядя. Вы не отказались мне помочь, — говорю я. — Но надолго нам с Эмили нельзя тут оставаться. Пару раз я рассказывала о вас Эласу, он может нас найти.

И это правда, когда я украла у Эласа артефакт, я долго думала, куда обратиться за помощью. Свойство того артефакта — перемещать мелкие предметы.

Я написала записку лекарю, зная, что у его сына-законника есть положенные департаментом стабильные порталы. Попросила открыть точку выхода в безопасном месте, но не в доме лекаря.

Туда Каратель нагрянет в ближайший же день. Поэтому этот гостевой дом при лекарне даст нам преимущество, чтобы уйти дальше.

Надеялась, что за это время Андрэ поможет подать бумаги на развод, подскажет о подводных камнях, но в него воткнули иглу. И кто только додумался?

— В своем доме я не появлялся уже четыре месяца, там уже все пылью покрылось, а о том, где я, не так-то просто узнать. Я подаю отчет лишь раз в месяц в департамент, Аврора, так что не беспокойся. Несколько дней здесь точно будет безопасно. А там и Андрэ приедет и обязательно поможет тебе и Эмили, — заверяет дядя.

Я лишь киваю с благодарностью, скрывая внутри себя разрывающие на части чувства. Как хорошо, что мой отец когда-то познакомился с этим лекарем, не просто стал ему другом, а звал своим братом. Лекарь Бартон часто путешествовал, но мы всегда были рады его визитам, и он не отказал мне в беде. И Андрэ не откажет.

Что отец, что сын — они умы нового поколения, они не приветствуют изживший себя консерватизм и удушение женских прав законом. Потому я обратилась к ним.

— Тебе нужен отдых, Аврора. Ты выбрала тяжелый путь, так что не забывай заботиться в первую очередь о себе, чтобы суметь позаботиться об Эми, — гговорит лекарь, а после подает мне стопку одежды. — Для тебя и дочери, и лучше вам не называть здесь свои имена. Я представлю вас родственниками.

— Спасибо, дядя, — киваю я, а после ухожу в ту комнату, где спит Эмили. Весь воздух здесь уже пропитался ее сладким медовым ароматом, но мне мало. Я вдыхаю запах ее волос, глажу по нежным пухлым щечкам, хочу прижать ее к сердцу так сильно, чтобы оно перестало бояться и мучиться.

Я не сделала ошибку, я сделала все правильно. В жизни я еще не раз буду поддаваться этим сомнениям, тем более, когда будут тяжелые времена.

Лекарь прав, я должна быть сильной. Должна постараться больше не думать о прошлом, хотя это так сложно.

Сложно жить, когда потерял землю под ногами. Когда сейчас кажется, что ненавидишь, а спустя минуту хочешь вновь поверить, что шанс был. Когда скитаешься в пустыне холода, одиночества и предательства. Когда внутри пепел боли и пустота. А ведь это лишь первая ночь вне дома.

«Я должна стать сильной. Я должна вспомнить, кто я такая. Я должна выбрать себя и Эмили», — читаю как мантру перед сном наставления и засыпаю на тонкой полоске кроватки Эми, согреваясь ее теплом.

Она — мой луч света в этой темноте. Но мы засияем! Засияем, как два солнца! Не для кого-то. Не для того, чтобы что-то доказать, а для нас самих. Плечи расправятся, груз свалится, мы вырвемся из ямы! И на завтра у меня уже есть план!

Элас Эргорн:

Сбежала. Как от врага сбежала, хотя я ей сказал, что между нами ничего почти не изменится. Она думает, только ей больно?

Она не знает, что испытывал я, когда мне под нос подсунули уже вовсе не маленькую, а двадцати однолетнюю копию жены в практикантки.

Она напоминала Аврору во всем. Как говорила, как ходила. Она даже умудрилась удариться плечом о дверной косяк несколько раз и вылить на меня чай. Горячий. Аврора была такой же… Была. Пока жизнь не стала рутиной.

Когда-то она смеялась с каждой шутки, ловила каждый взгляд. А потом… Потом появилась Эмили. Не наследник, а наследница, но я полюбил ее всем сердцем.

Это ведь моя дочь, это ведь продолжение Авроры. Продолжение нас…

— Ну и чего ты сидишь? — раздается голос матери в тот самый момент, когда я ухожу в мысли, забыв про магическую карту поиска на своем столе.

— Не сейчас, — отрезаю я.

Не хочу ей грубить, но ровно так и выходит. В голосе звучит раздражение и усталость. А вот злость удается скрыть.

Сбежала, демоны! Сбежала, как от врага…

— Ты велел мне не вмешиваться в ваши отношения, и я слушалась тебя, Эластер. Я всегда тебя слушалась, — говорит мать.

И это правда, иерархию никто не отменял, и я делал все, чтобы стать взрослым как можно раньше.

Гребанный первенец. Первенцев должны любить, но братишка оказался лучше, умнее, талантливее. А я на задворках. И я никогда и никому этого не говорил, не открывал душу… Никому, кроме Авроры.

Лишь раз в жизни она сама спросила меня, откуда взялся внезапный холод.

«Холод?» — переспросил я, не понимая, о чем она вдруг говорит. Я был уставшим как собака. Думаете, решать вопросы и жизни так просто?

Не каждый может быть Карателем. А я обязан был им быть, чтобы дать Эмили и Авроре достойное будущее, которое держалось бы не на наследстве и фамилии, а на моих поступках и заработанном богатстве.

«Тебе кажется, все в порядке», — солгал я ей тогда, а она не поверила. Так посмотрела мне в глаза, что внутри все встало на дыбы. Она будто в душу смотрела.

И мне это нравилось. Раньше… Но в тот день я не хотел, чтобы она лезла туда, где я ничего не контролирую. Я даже думать о таком не хотел, даже забыл, что отсутствие контроля возможно… А она напомнила. Своим взглядом.

Но ничего не сказала, даже не обняла, как обычно, делала. Будто чувствовала, что в этот момент я не хочу быть с ней близок… Отошла. А я остановил.

«Наверное, я не так понял вопрос. Что значит, стал холодным?» — спросил ее и сам же выругался мысленно. Какого рожна я продолжил то, что не хотел начинать?

«Знаешь, мама всегда говорила, что мужчина, который не смог ощутить достаточно любви в детстве, часто закрывается от всех. Я не знаю твоего прошлого и не стану лезть в душу, если тебе от этого нехорошо. Просто знай, что я рядом. Когда ты меня украл, я могла сбежать, но осталась. Потому что сама выбрала тебя», — сказала она в тот день, разбередила мои раны.

Раны, о которых я даже помнить не хотел.

И подарила тепло. То тепло, в котором я всегда нуждался, которым питался от нее все десять лет, несмотря ни на что. Но в тот день это тепло жалило больнее холода.

Не оттого, что она полезла ко мне в душу, а оттого, что в этой душе была уже другая. Ее юная версия, которая не знала меня столь же хорошо, как Аврора, которую легко было удивить, а потом ощущать то самое чувство насыщения, которое, как мне казалось, в браке уже иссякло.

И я хотел, чтобы оно иссякло, ведь тогда не драло бы душу внутри. Не пришлось бы сопротивляться тому, что зреет внутри. «Неправильное», — говорил я себе, гоня прочь Марию, но всякий раз, уходя из дома и приходя в ведомство, вновь видел ее.

Цветущую, немного безумную и даже бестолковую. Легкую, непривередливую. Чуточку капризную, как ребенок. И я всегда видел обожание в ее глазах.

То самое обожание, которого в глазах Авроры уже не было. Там была какая-то усталость. Я ей сказал об этом, она, вместо того чтобы исправиться, начала жаловаться, что ей тяжело управляться с дочкой одной.

Моя мать двух сыновей воспитывала и никогда такого не говорила. Еще и готовить сама иногда умудрялась, а Аврора…

Сама ведь виновата. Своими обидами, своими надоедливыми разговорами. Хотя нет, говорила она мало. Может, этим и надоела? Молчанием и взглядом?

Не знаю… Но уверен, что в ту ночь, когда я сорвался, я обещал себе, что больше этого не повторится. Что это случайность… Но случайность случилась еще раз и еще раз.

И все это время я жил в муках бездны, потому что не видел выхода. Будто рухнул в колодец, и этот колодец хотелось разнести.

Аврора становилась все тише, будто чувствовала, хотя не могла. Конечно, не могла! В ней даже драконица умерла, и, видимо, прихватила с собой тот искрящий характер, который мне никогда не подчинялся.

Раньше я бесился, а тут повода беситься уже не находилось. И ревность прошла, она ведь была дома с дочерью и скучным взглядом. И темами для разговора ничем не отличающимися от предыдущих.

А там Мария… Гоблинское чувство любви и ненависти. Я даже подумать не мог, что однажды вновь испытаю нечто подобное.

Даже опасался, вдруг это магия? Не магия. Страсть… Любовь, которую я не знал, как остановить, но считал, что все обязательно закончится, когда меня попустит…

Но судьба решила иначе.

«Леди Мэри беременна», — сказал лекарь в тот самый день на балу, когда Мэри упала в обморок, и все внутри перевернулось. Я будто рухнул в забвение, будто перестал отличать реальность и сон… И проснулся сегодня, когда эта женщина решила окончательно разрушить семью.

Сбежала, хотя когда-то говорила, что выбрала меня сама и ни за что не оставит. Ушла. Еще и Эмили забрала.

Нет уж, Аврора, со мной ты так не поступишь. Я тебя найду и даже знаю, с чего начать…