Глава 6. Доброжелатель

Секунда, вторая, третья… И каждая частичка воздуха буквально начинает искрить рядом с застывшим мужчиной на пороге. Лица его не видно из-за маски, но это странное чувство, будто мы знакомы, не дает мне покоя.

Лутер? Неужели это он?

— Леди Кайрон, — отрезает Безликий так резко, что даже смелая Оливия на секунду теряется, — оставьте нас, — приказывает он ей, но этот голос, искаженный маской, я не узнаю.

У Лутера голос был другим, насколько я помню. Да и с чего я взяла, что это именно знакомый из моего прошлого?

Я даже не знаю, что с ним стало. Может, передо мной вообще кто-то иной. И этот кто-то, несомненно, знает, кто я.

А раз потребовал, чтобы Оливия оставила нас, значит хочет личного разговора. Что делать? Убежать не смогу, да и смысла нет.

Кто знает, вдруг он связан с Эластером и доложит ему, а мне, пока не состоится встреча с законником, нет смысла пускаться в бега.

Потому, когда Оливия в полной готовности сражаться за меня, незнакомку, собирается отправить Безликого подальше, мне приходится вмешаться.

— Оливия, пожалуйста, присмотрите за Эми, — говорю ей, а сама чувствую, как волнение колючими волнами расходится по телу.

Видно, что госпожа Оливия беспокоится и не хочет меня оставлять, но все же не спорит. Идет присмотреть за Эмили, и уже от той мысли, что дочка будет под присмотром, мне становится чуточку легче.

Думаю, что совладаю с оппонентом, кем бы он ни был, но стоит только остаться с Безликим наедине, как воздуха в помещении буквально становится меньше.

— Мы знакомы? О чем вы хотите поговорить, что прибегли к подобной грубости в отношении к леди Кайрон? — спрашиваю я, намеренно пропуская в интонациях нотки неодобрения.

Все еще мечусь в предположениях, кто же этот мужчина под маской. Вряд ли Лутер. Он бы не грубил при встрече, да и злиться ему на меня не за что. А этот мужчина однозначно зол.

По его позе, по скованным движениям и энергии, исходящей от мощного тела, это очень даже ощутимо.

— Вас ищут по всему королевству, а вы спокойно попиваете чай в доме еще одной уничтожившей свою репутацию леди? — отсекает Маска так, будто я его сестра, опозорившая весь род.

— Простите? — злость берет крепко берет за душу. — Леди Оливия спасла множество жизней и помогла мне, я не позволю кому-либо в моем присутствии приписывать ей позор. И кто вы вообще такой, чтобы меня отчитывать? Так и не представитесь?

Признаюсь, говорить мне страшно, но приходится держать лицо, иначе ничего не выведаю.

— Кто я? — переспрашивает Безликий и впервые с момента нашей встречи вспоминает, что может не только шевелиться, но и ходить.

Потому и ступает несколько медленных шагов вдоль стены, но при этом не сводит с меня взгляд. А меня это озадачивает и нервирует. Плохо, когда один может наблюдать за твоей реакцией, а ты будто слеп, потому что на лице оппонента маска.

— Скажем так, я доброжелатель, — все же выдавливает из себя Безликий.

— И в чем же выражается ваше пожелание добра? — хочется знать мне, ибо как-то сложно теперь верить людям, после того как самые близкие предали.

— Вас ищут. Как я понимаю, вы сбежали из дома, узнав о статусе низложенной? — предполагает он.

Накидываю на лицо холод, чтобы Маска говорила с Маской.

— Вам угрожали в вашем доме, леди… Эргорн? — спрашивает он, а я едва улавливаю короткую паузу, когда он будто «споткнулся» о мою нынешнюю фамилию.

— Я бы с удовольствием с вами продолжила беседу, но мне не нравится откровенничать с незнакомцами. Даже если они называют себя доброжелателями.

— Держите путь в Восточные Земли? — продолжает он.

— Откуда вы…?

— Поспешите. Скоро вас и здесь будут искать. Но в Восточные Земли сейчас лучше не ехать. Я могу помочь вам укрыться. И как я вижу, варианта лучше, чем этот дом, у вас нет. Забирайте Эмили и спускайтесь в гостиную, леди… Эргорн, — говорит Безликий, да так, будто от этого зависит не наша с дочерью жизнь, а его собственная.

Стойте, откуда он знает имя моей дочери? Или услышал, как я просила Оливию, и запомнил?

— Леди, — торопит Безликий, видя полное недоверие с моей стороны, — так вы желаете скрыться или все-таки быть найденной?

— С чего мне верить, что вы действительно хотите помочь? — резонно спрашиваю я. — Вдруг вы мне враг, а не друг, и заманиваете в ловушку?

— Разве мне составит труда быть вашим врагом в открытую? Я же предлагаю свою помощь, — резонно отвечает он.

— И чего вы хотите взамен? — хочу знать, раз уж пошла такая пляска, а Безликий застывает, будто я спросила что-то ужасное.

Что?

— И давно вы так реагируете на предложение чьей-то помощи? — Из-за маски лица не видно, но я уверена, что он сейчас прищурился.

— Давно? Говорите так, будто отлично знаете меня, — вновь подмечаю я.

— Как бы не так. Решайте, леди. За вами скоро явятся, — отрезает Безликий, вновь избежав ответа на мой вопрос, кто он. — Вы остаетесь здесь или пойдете со мной?

Интересный все-таки тип, этот Безликий. Пришел тут, красиво заговорил, и признаюсь, хочется поверить, но… Я не только за себя отвечаю, но и за Эмили. А значит, должна быть бдительнее в сотню раз.

— Благодарю за предупреждение, дальше я сама о себе позабочусь, — отвечаю я, и Маска, немного помедлив, отступает к двери.

— Что ж, раз укрытие вам не требуется, то хотя бы возьмите повозку, — говорит мужчина и, предупреждая мои опасения, добавляет: — Знаете же, что я и так вас при необходимости сыщу.

— Зачем вам меня искать? Зачем желать помочь, если нас с вами ничего не связывает?

— Скажем так, это мой долг, леди. В память о давних днях, — отзывается Маска, а затем отворачивается и ступает шаг, и я не могу сдержать это предположение.

— Лутер! — называю по имени, ожидая, что он сейчас обернется, но нет. — Ты же Лутер…

Мужчина лишь застывает на несколько секунд, плечи его напрягаются, а затем он все же продолжает свой путь, кивнув на прощание лишь краткое: «Я был вам должен, леди».

И уходит прочь молча, а я внимательно смотрю ему в спину. Ну знаю ведь его. Была почти уверена, что это Лутер. Но тот прихрамывал на левую ногу, а Безликий идет ровно, уверенно.

Не понимаю… Да и некогда. Если этот незнакомец прав, Эластар может объявиться здесь в любую секунду. Стоит ли ему верить? Вдруг это ловушка? Но зачем?

Хорошенько взвесив все за и против, решаю выбрать третий вариант. А именно: я воспользуюсь повозкой, предложенной Безликим, чтобы усыпить его бдительность. А сама сейчас подам Андрэ сигнал с помощью артефакта, который одолжила в доме мужа. Надеюсь, заряда магии хватит еще хотя бы на день.

Но, прежде чем покинуть дом Оливии, хочу узнать о состоянии дяди.

— Все еще спит, хозяйка сказала, что скоро должен очнуться, — сообщает служанка, которую я ловлю в коридоре.

Его жизнь вне опасности, это хорошо. Но я так и не убедилась, что тот отвар, которым напоила Мэри мою дочь, не опасен. А значит, нужно либо дождаться пробуждения Бартона, либо искать другое доверенное лицо.

— Долго ли дя… Лекарь будет спать? — уточняю у недовольной служанки. Кажется, Оливия звала ее Вириан.

— Одним богам известно. Может, завтра, может, послезавтра, — выдает она, даже не скрывая своего недовольства беседой со мной.

Ах да, я ведь низложенная, считай опальная леди, с которой решила подружиться ее хозяйка, — дополнительный удар по репутации, которой и так почти не осталось.

Надо же, никогда раньше не задумывалась о том, как ужасно построена эта система, что даже тем, кто в одинаковой беде, нельзя объединяться, чтобы выжить. Конечно, поодиночке сломать людей легче и контролировать проще.

Запомню на будущее эту мысль, а сейчас все же придётся уйти, пока Эластер сюда не явился.

Потому и вхожу в комнату, где леди Оливия сидит на самом краешке кровати, нежно поглаживая Эмили по волосам. Хозяйка даже не сразу замечает меня, зато смотрит на Эмили как на родную дочь.

Не припомню, чтобы у генерала Кайрона были дети, но и не мне копаться в этом. Если Оливия пожелает, то сама откроется мне. А сейчас нужно попрощаться.

— Спасибо и прости, — говорю Оливии, едва она замечает меня. По лицу видно, что тревожится. И это странное чувство внутри, будто передо мной родная душа. Потому и хочу красиво с ней объясниться: — Мы должны уйти.

— Ты уверена? — тут же подскакивает Оливия. — Что-то случилось?

В красивых карих глазах испуг и готовность помочь. И, честно сказать, это подкупает. Очень подкупает, ведь сейчас весь мир против меня, а единственный из тех, кто готов был помочь, сам на больничной койке.

Правда еще есть Андрэ, чей профессионализм сейчас нужен больше всего, а Оливия… У нее и так проблем достаточно, потому решаю не добавлять беспокойства:

— Не могу рассказать. Но если уйду сейчас, все обойдется, — говорю ей, и сама хочу верить в эти слова, хотя личность и поступки Безликого все еще вызывают кучу сомнений.

— Аврора! — подскакивает Оливия, будто чувствует, что внутри меня мечутся страхи.

Не зря матушка всегда говорила, что женщины, если они не ослеплены ненавистью и жаждой конкуренции между собой, могут чувствовать тревоги друг друга. Она говорила, что именно суровое общество заставляет нас бороться друг с другом, вместо того чтобы оберегать и поддерживать друг друга.

Потому обиженные свекровями свекрови будут точно так же обижать своих невесток, обретя долгожданную толику власти. Потому замкнутый круг не разорвётся, пока кто-то сам не захочет его разорвать.

Вспоминая эти слова, в голову приходят мысли. Хорошие, но опасные. Что, если в будущем я еще встречу девушек, подобных Оливии? Что, если мы сможем объединиться? Не против кого-то, а для защиты себя?

Это было бы славно. Храм на горе, огороды, счастливые дети, счастливое детство без ужасных правил, нужных лишь для устрашения и контроля? Утопия, или все же шанс на свободную счастливую жизнь ценой труда и упорства?

Пока не знаю, но теперь хочу проверить. Потому и заверяю Оливию:

— Я знаю, что делаю, — говорю ей, чтобы не волновалась, и снимаю с шеи кулон, чтобы передать его в знак благодарности за ее доброе сердце.

Она же умудряется снять с себя изумрудные серьги. Красивые и слишком дорогие, чтобы их принять.

— Это моя благодарность за помощь, которую ты оказала, — настаивает Оливия, а сама косится на спящую Эмили, как бы говоря: «Не для себя. Ради дочери возьми», и это колючее, но теплое чувство вновь расплёскивается на дне онемевшей души, вызывая слёзы.

Этот мир не обречён, пока в нем есть такие люди, как леди Кайрон.

На сем и распрощавшись, спешу к дочери, чтобы не лить слезы и не попасться Эластеру. Хотя где-то в душе я все еще надеюсь, что он найдет, попросит прощения, может, даже встанет на колени, обещая все исправить, осознает ошибки… Но затем вспоминаю, что иллюзия не спасёт от боли. Она отсрочит ее и сделает еще больнее.

Потому, взяв малышку на руки, а Эми уже вовсе не легкая, осторожно ступаю вниз в холл, а затем и на улицу, где ждет черная большая карета. С виду неприметная, без гербов, но видно, что надёжная.

На такой обычно путешествуют инкогнито важные чиновники. Тут даже магическая защита, если не ошибаюсь, должна стоять, на случай нападения.

Этот факт успокаивает и нервирует одновременно. Только нападения нам с Эмили не хватало.

«Прочь такие мысли!» — отгоняю панику, но стоит только взглянуть на кучера, как тревог становится больше.

Непохож он на просто извозчика. Высокий, широкоплечий, и выправка у него военная, как у моего отца была.

— Куда вас отвести, леди? — учтиво спрашивает мужчина, а у него даже взгляд непростой.

Кто он? Почему Безликий приставил к нам именного этого мужчину?

— В Варильдин, — отвечаю ему.

Там живет еще один лекарь, за помощью к которому я могу обратиться. И для Андрэ не составит труда открыть туда портал.

Мужчина кивает, тут же открывает дверь, не забывая склонить голову, будто я его госпожа, и даже пытается забрать с моих рук Эмили, чтобы помочь ее уложить, но я решаю справиться сама.

С трудом, но все же кладу малышку на мягкую обивку тёмного сиденья, сделав из узла подушку.

Эми возит светлой головой, пытаясь проснуться, но я тут же легонько похлопываю по плечу, чтобы дать ей подольше отдохнуть. Чтобы дать себе побольше времени, обдумать любую вероятность.

Но голос снаружи повозки громко приказывает:

— Трогай!

Голос Безликого. Он еще здесь…

Повозка, покачнувшись, набирает ход. За окнами проносятся ветхие дома окраины столицы, а затем идут поля, деревья.

В воздухе начинает пахнуть грозой и сыростью. Лес становится все гуще, темнее, и плохое предчувствие внутри нарастает все сильней. Даже Эмили начинает ворочаться во сне.

— Все хорошо, солнышко, можешь просыпаться. Посмотри, как красиво за окном, — говорю ей, как повозка неожиданно останавливается, да так резко, что чудом успеваю поймать Эмили, чтобы она не упала.

— Ты в порядке? — пугаюсь я, но мой голос заглушает громкий крик снаружи…

Крик тонкий, женский. Короткий. А затем невнятные ругательства кучера, из которых только несколько слов удается различить:

— Ты что, с ума сошла?!

«Сошла»? На пути появилась какая-то женщина?

— Не переживай, моя крошка, — успокаиваю Эмили, а крепко беру ее за руку, а сама тут же подтягиваюсь к окошку и оглядываюсь. Вокруг сплошной мрачный лес и ни души. Даже птицы не поют, а у копыт самих лошадей лежит девчушка. Худенькая, рыжеволосая, в перепачканном изрядно потрёпанном изумрудном платье.

Она дышит глубоко, пытается подняться на тонких руках, но падает. Я вздрагиваю, инстинктивно желая ей помочь и поддержать, но заставляю себя не горячиться.

Я всё-таки была женой Карателя и наслушалась сотен ужасных историй о том, как лесные бандиты заманивают своих жертв.

Дети и женщины все чаще встречаются в виде наживок, и это подло. Подло, потому что из-за таких бандитов, мы перестаём помогать тем, кто действительно нуждается в помощи.

И сейчас все мое нутро желает выскочить из повозки и помочь, но я напоминаю себе, что моя первостепенная задача — защита дочери. А значит, я должна быть крайне осторожна.

— Кто там? Что случилось? — окликаю кучера, он тут же соскакивает с козел, но идет не к девушке, а ко мне.

— Девушка на дорогу выбежала. Упала… — докладывает он и тут же зыркает на карманные часы. Только вот под серебряной крышкой не циферблат, а поблескивающий белым светом камень.

Интересно. Я читала про подобные устройства для сопровождающих важных персон. Они сигналят о скоплениях людей или драконов поблизости, становясь алого цвета. Но сейчас камень ровный. Потому я кидаю еще один взгляд на девушку, которая едва находит в себе силы подняться на локтях и кидает в меня измученный взгляд.

— По… Пожалуйста, помогите, — шепчет она, а голос хрипит. И полные губы ее разошлись трещинами, и пальцы сбиты. Непохожа она на бандитку, однако…

— Я с ребенком, ей всего пять, — говорю единственную фразу, веря в то, что женщины должны такое понимать. И глаза рыжеволосой незнакомки расширяются будто бы в испуге.

— Помогите, прошу… — все же шепчет она, едва ли не падая. — Мы пошли по грибы, а муж меня бросил в лесу, не знаю, сколько дней назад, и я никого, кроме вас, не встретила.

— Госпожа, — напрягается кучер, все проверяя, есть ли рядом враги, но камень остается белым. Засады поблизости нет, значит, зря я подумала плохо о женщине?

Хотя и кучер не спешит к ней идти, все еще смотрит очень подозрительно, а затем переводит взгляд на меня, ожидая приказа.

А что тут прикажешь?

Вновь внимательно всматриваюсь в глаза незнакомки, и что-то в них мне кажется знакомым, а что-то — пугающе настораживающим.

— Я… беременна, — шепчет девушка, будто зная, как надавить на рану.

Да что там, я бы и небеременную ее не бросила, если бы была уверена, что она не причинит Эмили вреда. А то сначала пожар в лекарне, потом Безликий, теперь незнакомка, встреченная в лесу. Давно меня не поджидали приключения за каждым поворотом.

— Артефакт обыска у вас, надеюсь, тоже имеется? — спрашиваю кучера, а он округляет глаза.

Думал, я о таком не знаю? Я все же была женой Карателя, а мы раньше часто говорили даже о том, о чем нельзя. И то, что этот мужчина непростой извозчик, я тоже сразу поняла.

— Найдется, — кивает он.

— Проверьте барышню, и если все чисто, пусть поедет с нами, — велю извозчику, а сама спешу вернуться в карету к Эмили.

Она как раз во все глаза пытается разглядеть, что же происходит снаружи.

Успокаиваю ее, говоря, что неприятностей больше не будет. А сама то и дело краем глаза слежу за извозчиком и незнакомкой, подмечая каждое движение и взаимодействие, вспоминаю все, что когда-либо слышала, и убеждаюсь, что поступила правильно. Хотя от этого ни разу не легче.

Едва извозчик подводит хрупкую незнакомку к карете, как я усаживаю Эмили подальше и предлагаю сделать прическу, а то золотистые волосы совсем растрепались.

Спустя секунду дверь кареты открывается, хмурый извозчик опускает голову, а худенькая незнакомка в простом изумрудном платье поднимается по ступеням к нам. Садится на самый край лавки, стараясь меньше поглядывать на меня, зато поймав взгляд Эмили, улыбается открыто.

— Привет! — шепчет она моей дочери, открывается на долю секунды, но тут же вновь жмет плечи, вспомнив, что я наблюдаю.

А наблюдаю я не просто так.

— Простите, что доставила неудобства, — смущается девушка.

— Какие неудобства, все мы в разных ситуациях бываем. Ты голодна? — спрашиваю я, а затем вспоминаю, что я уже не госпожа с сундуком провизии в комфортной повозке, а сама почти попрошайка.

Но небольшой бидончик с водой и корзина с булочками в этой карете все же имеется. Все это расположили в углу противоположной лавки еще до того, как мы с Эмили сели, а потом извозчик сообщил, что можно брать и есть.

— Немного, — отвечает девушка, но по ней видно, что голодна она сильно, аж подрагивает, когда, проследив за моим взглядом, замечает еду.

— Давайте вместе разделим, — предлагаю я, разламывая булочку на две части, и одну протягиваю незнакомке. — Я Аврора. Это моя дочь Эмили. А вас как зовут?

— Я… — тянет девушка, и я вновь замечаю в ее глазах нечто странное, похожее на страх, смешанный с сомнением. — Я Лилу.

— Приятного аппетита, Лилу, — решаю сначала дать ей поесть спокойно, а затем задавать вопросы. Неспокойно мне от ее присутствия. А интуиция меня никогда еще не обманывала.

— Спасибо! Позвольте, я налью вам воды? — шепчет Лилу, тут же хватается за бидончик, а я внимательно смотрю на ее внутреннюю сторону ее ладоней. Они немного испачканы землей, но под ней виднеется что-то белое, похожее на порошок. Запаха никакого не ощущаю, но то, что эта голодная девочка не доела корочку маленькой булочки меня очень смущает. Оставила ровно ту часть, которую касалась пальцами.

— Ой, вы мне не доверяете… Хотите сами? — предлагает Лилу, тут же тянет мне бидон, который уже облапала со всех сторон. Я знаю, что есть порошки, которые действуют магией через кожу, если она ничем не защищена изначально.

Но кое-что эта девушка не учла — наша карета, пусть и выглядит обычной, но защищена печатями.

Однако рисковать не хочется.

Я помню, как Эластер злился на подчиненных из-за участившихся нападений на путешественников. Обычно он приходил ко мне и советовался, а мы по деталям собирали возможный сценарий преступления, и часто оказывались правы. Но в этот раз Элиас решил, что мне не стоит забивать голову таким делом.

Вот только как же мне повезло, что я лично относила чай в его кабинет, и слышала разговор. Если путники отказывались взять попутчицу, то их настигали бандиты спустя пару километров пути. Они уже знали, сколько путников, что есть на вооружении. Дело часто заканчивалось кровью. Но если взять эту девушку с собой, то она опоит, и произойдет все то же самое, но шанс на выживание порой был выше. Однако меня такое тоже не устраивает, поэтому…

— Спасибо, Лилу, от покачивания дурно, лучше без воды, — отвечаю я, а сама смотрю на Эмили, которая вновь начинает зевать, хотя только что проснулась.

На удивление, она даже не спешила разговаривать с попутчицей, хотя обычно не упустила бы такой возможности развеять скуку. Не нравится мне это. Нужно скорее убедиться, что это просто последствие сонного зелья, а не что-то иное. Лилу смотрит на нее очень внимательно, и я надеюсь, что хотя бы это убедит женщину не трогать нашу карету и «отпустить», если она, конечно, может. Но нет…

— Ой, — хватается за живот Лилу, как только Эмили снова засыпает, и сообщает, что ей нужно по нужде.

И смотрит мне в глаза, как испуганный кролик. Как кролик, который должен привести другого кролика в ловушку.

— Хочешь, чтобы я остановила карету? — спрашиваю Лилу и смотрю ей в глаза так, что сомнений в том, что я все о ней знаю, у девушки не должно остаться. — Засада ждет нас там? Не рано ли?

— Что? — охает она, а ярко-зеленые глаза распахиваются в удивлении.

— В вестниках пока не пишут, но несколько месяцев назад у лесных разбойников появились новые схемы. В одной из них используют несчастную девушку, которая должна втереться в доверие и опоить путников, — сообщаю Лилу, а она аж вздрагивает. — Без резких движений. В булочках был яд на случай, если захочешь причинить нам вред! Где противоядие знаю только я.

— Вы… — тянет девушка, и от ее усталости не остается и следа, она практически подскакивает до потолка, а я тут же прикрываю Эмили собой и выставляю вперед шпильку, вынутую из волос.

— Я не знаю, по своей ли ты воле служишь бандитам или по принуждению, но у тебя только два варианта: либо ты говоришь правду и помогаешь избежать смерти, либо нам обеим не дожить до завтра! — ставлю ультиматум, и девушка застывает на месте.