Глава 9. Новое место

Всматриваюсь несколько секунд, смаргиваю и смотрю опять, пока женщина неспешно, даже несколько нехотя ступает ко мне в окружении двух других дам. Ее лицо сильно постарело, за годы, что мы не виделись.

Каштановые волосы пробрала седина, голубые глаза стали почти серыми, а вокруг появились бороздки морщин. Уголки губ опустились, немного двинув бородавку на правой щеке вниз и сделав ее какой-то уставшей, хотя я запомнила госпожу Розен улыбчивой и теплой женщиной.

Она преподавала у нас хозяйственные дела в лицее, где я училась. Была одной из самых теплых и милых учителей. И потому, увидев ее сейчас, даже сердце внутри дрогнуло. В нем загорелось что-то светлое, что-то из прошлого. Но оно тут же резко погасло, когда я осознала, каким взглядом леди Розен смотрит на меня.

«Она мне здесь не рада», — молниеносно проносится мысль в голове, а делегация тем временем останавливается в нескольких шагах от нас.

Хочу поприветствовать, но отчего-то ком стоит в горле. Человек из прошлого, теплый человек теперь смотрит холодно. Хотя чего я ждала? Может, она меня просто не помнит? Не узнала? Или…

— Леди Аврора Эргорн, — обращается Розен тем временем ко мне, и очень странно зажевывает обращение «леди», будто не желая его произносить.

— Доброго дня, госпожа Розен, могу предположить, вы уже осведомлены о моем приезде, — слегка склоняю голову перед женщиной.

Она резка со мной, но она старше, и, скорее всего, будет моей начальницей. Я не в том положении, чтобы начинать скандал, и тем более не в том положении, чтобы быть уволенной в день приезда. Еще и в том месте, где Эмили могут помочь.

— Осведомлена, — чеканит Розен, в то время как две другие женщины рядом с ней стоят молча и только тихонько поглядывают то на меня, то на начальницу.

— М-да, время летит быстро. Я почти не узнала в тебе свою ученицу. Если бы не имя и слава… Ты изменилась… Неслабо, — зачем-то пытается уколоть меня посильнее, чем вызывает все больше недоумения.

Не знаю, о чем именно она говорит: о возрасте, о статусе, о репутации — одни боги разберут. Но то, что я ей не нравлюсь, на лице написано, хоть она и натягивает маску безразличия.

Я же помню эту женщину совсем другой. Доброй, отзывчивой, увлеченной своим делом — обучением нас. Еще помню, что у нее была дочь вдвое младше меня. Как-то раз мы столкнулись на ярмарке, учительница Розен боялась отпускать ее одну на карусель и очень обрадовалась, когда я предложила свою компанию. Девочка вся светилась от счастья, как и сама учительница.

Не знаю, что могло произойти с ней за эти годы, что теперь она выглядит такой холодной и осуждающей. А может быть, дело в том, что она в курсе сплетен, что я нынче списанная жена, или еще хуже — что планирую развод.

Честно сказать, я не ждала теплого приема в своей ситуации от незнакомцев, да и от многих знакомых, в том числе, но Розен…

Что ж, немного поджимаю губы в улыбке, но взгляд оставляю холодным.

«Я знаю грани вежливости, но могу дать отпор», — говорю ей этим.

Розен считывает и едва заметно хмыкает.

— Вижу, вы с компанией, — подмечает она, закончив рассматривать меня, как товар перед покупкой, и, скользнув взглядом по Лилу, начинает изучать Эмили.

Невольно сжимаю руку дочери чуточку крепче. Не позволю, чтобы ей грубили.

— Моя дочь Эмили, наша помощница — Лилу. О нас всех должны были сообщить, — уведомляю Розен.

— Осведомили. И все другие осведомлены о том, чтобы не распространяться о вашем нахождении здесь. Но комнат у нас немного. Будете жить все в одной. И, увы, гобеленов там нет, — выдает Розен. Вот же течет из нее эта злость.

— Не проблема. Меня больше интересует, что будет входить в круг моих обязанностей и когда приступать, — решаю перевести разговор в строго деловое русло.

— Вас направили на место моей временно отсутствующей помощницы по организационным вопросам. Детей вы обучать не будете, разумеется, — выдает Розен, а затем, наконец-то, решает показать нам приют, параллельно рассказывая о том, что и как тут устроено.

Сама Розен занимает должность заведующей приюта и отвечает за женскую часть обучающихся и живущих тут деток. Самый главный — господин Кюрдиган, директор, и все мальчишки на нем. Хотя нет — на нем весь приют, просто девочки в нем как бы отделены, как и во всех учебных заведениях.

Одна из женщин, которая пришла с Розен, блондинка, ее личный секретарь. Вторая, брюнетка, заведующая хозяйством и по совместительству ведет уроки хозяйства для девочек, которые проходят в одном из двухэтажных зданий. Слышно голоса, но самих деток не видно, потому что идут занятия.

Днем — уроки, вечером — иные мероприятия.

Двор и здания выглядят весьма ухоженными, что не может не радовать, а у Эмили так вообще вызывают огромный интерес. Она даже порывается пару раз сбежать, чтобы что-то посмотреть, но мне приходится ее остановить.

— Надеюсь, это не скажется на вашей работоспособности, — чеканит Розен, остановившись на пороге общежития для персонала и кивнув взгляд в Эмили.

— Разве что самым благоприятным образом. Кто, как не матери, лучше всего понимают потребности детей? — ловко обхожу ее грубость, а сама мысленно уже готова поругаться.

Обижать меня — одно дело. Моего ребенка — нельзя. И да помогут боги, выпады Розен на этом и остановятся.

— Ну да, ну да, — только и тянет она, цокает языком, а затем велит завхозу показать нам комнату.

— Кстати, леди Эргорн, — обращается в момент, когда мы все уже хотим сбежать от нее подальше, особенно Лилу, которая мысленно, кажется, этой даме все волосы уже выдрала.

— Что такое? — Накидываю привычную маску на лицо, которую только-только хотела снять, и оборачиваюсь.

— Как расположитесь, зайдите к моему секретарю, она позаботится об устройстве. Документы у вас ведь есть?

— Есть.

— И да, после вас еще ждет лекарь. Не знаю, какие у вас там проблемы — нас не уведомили, но подойдите к нему сразу после оформления, — с плохо скрываемым осуждением выдает Розен, а затем, подхватив юбку темного платья, ступает к зданию администрации. Девочка-секретарь, кинув в меня какой-то испуганный и даже капельку виноватый взгляд, тут же бежит следом.

— Эм, нам сюда, — разрушает застывшую тишину заведующая хозяйством и указывает путь.

Сразу за высокими дверями находится небольшой пустой холл, где нет даже кресел для отдыха или бесед с гостями, как обычно бывает в общежитиях.

— Здесь живут только женщины. В соседнем здании — мужчины, не перепутайте, леди Эргорн, — выдает мне завхоз, и Лилу вспыхивает так, что приходится взять ее за руку, чтобы умерить ее пыл, но не срабатывает.

— Хотите сказать, моя хозяйка по мужским общежитиям будет шастать? — выпаливает она, да так сердито, будто это ее пытались оскорбить.

— Нет, не хотела, — тут же виновато отвечает завхоз. — Но заведующая просила так передать.

Да что этой Розен неймется? Что с ней стало вообще?

Не понимаю, но скучно мне тут не будет.

Вижу, что Лилу хочет сказать что-то еще — прям вот взрывается, как и я в молодости. Но я указываю взглядом на Эмили, которая, к счастью, так увлечена осмотром нового пристанища и кованых перил на лестнице, что почти не слушает нас.

«Не при ребенке», — посылаю просьбу взглядом, и Лилу сердито, но кивает.

— Ваша комната здесь, — сообщает завхоз, когда мы наконец-то добираемся по лестнице на третий этаж, где потолки скошены из-за крыши, и есть лишь одна-единственная дверь.

— Получаса вам будет достаточно, чтобы обосноваться? Мне нужно сообщить заведующей, — продолжает она, и у меня складывается чувство, что не так уж эта дама меня на самом деле недолюбливает, как пытается угодить начальнице.

— Достаточно, спасибо, — киваю ей, оставаясь верной достойному поведению, и женщина уходит. Даже как-то спешно уходит, будто лишняя секунда с нами заразит ее несчастьем.

— М-да, — недовольно рычит Лилу, когда мы остаемся только одни в этом маленьком коридоре перед дверью.

— Умеют они быть выдрами. Надеюсь, там не чердак, который придется разгребать до рассвета, — снимает последнее прямо у меня с языка.

— Сейчас узнаем, — только и киваю, а затем, отдав руку Эмили Лилу, решаю первой войти в комнату.

Она небольшая, даже крошечная. Здесь всего одно окно с заляпанным дождем стеклом. Не то что гобеленов, но и штор нет, но это уже не пугает.

Главное столик у окна есть. Хотя совсем маленький. Шкаф с двумя дверками и кровать. Полуторка, а нас трое…

— Это какое-то издевательство? — выпаливает Лилу, войдя следом и оглядевшись. — Нет, я-то и на полу спать могу, мне не привыкать. Но вы — леди, у вас ребенок!

Этот самый ребенок, к счастью, увлекается рисунком на пожелтевших обоях и, кажется, уже даже планирует, на каких цветах рисовать принцесс, как было дома…

— Главное, чисто, — нахожу что-то приятное и решаю, что в первое время поступать буду именно так — искать хорошие стороны и возможности в любой досадной ситуации.

Мне нужна эта работа, Эмили нужно лечение, а все остальное я смогу как-нибудь уладить.

С такими мыслями и прошу Лилу немного поиграть с Эми, пока мне самой предстоит поход в администрацию.

Она находится как раз в соседнем здании на втором этаже. Самого директора приюта нет. Он в отъезде, как сообщает секретарь-блондинка и, не пуская меня к заведующей, выдает целую гору бумаг.

Учебный план, карта приюта — со всем этим нужно внимательно ознакомиться — а также трудовой договор, включающий странный пункт: «отсутствие возможности покидать приют в течение шести месяцев с момента подписания контракта без экстренной необходимости», еще и написанный другими чернилами.

— А это?.. — уточняю у секретарши, ибо никогда не слышала о подобных правилах. Может, что-то новое? Хотя сомнительное и необоснованное. Еще и от руки дописанное.

— Ох, в вашем случае велели приписать, — сообщает она мне, и все это кажется еще более странным.

Перелистываю еще страницу, читая должностные обязанности, и вновь смотрю на девушку.

— А кто велел приписать? — хочу знать, ибо это странно.

— Это лучше у госпожи заведующей узнать. Она получила приказ и велела мне внести правку, — сообщает девушка, а сама Розен вряд ли расскажет.

— Ах да, тут еще это, — спохватывается секретарь и передает мне два желтых листа.

— Тот договор является стандартным, но заведующая приютом велела вам следовать этим правилам и должностным обязанностям, тоже подпишите согласие, — сообщает мне, и я тут же пробегаю взглядом по новому списку.

Начало ничем не отличается: отчетность о проведенных занятиях и часах. Темы занятий. Проверка всех помещений до и после занятий. Организация подготовки мероприятий. Планы мероприятий. Отчеты.

Но дальше: «составление всей необходимой заведующей документации» — вот тут точно будет подвох, да и вообще это работа секретаря, который уже есть, но я пока что не спорю. А пунктик: «выполнение прямых поручений начальства» — так вообще попахивает обманом.

Так и смотрю на девушку, а она лишь пожимает плечами, мол, я тут ни при чём — распоряжение заведующей.

«Да какая муха укусила госпожу Розен? Это совпадение, или она хочет меня извести? А может, пытается избавиться от меня? Зачем?» — пробегают мысли в голове, пока я смотрю на наглухо закрытую дверь ее кабинета.

— Кхм… В прошлом году ее дочь вышла замуж, — тихонько шепчет мне секретарша и тут же делает вид, что ничего не сказала, начинает копошиться в вазе с перьями.

Вышла замуж, значит? И, видимо, за какого-нибудь важного человека или, того хуже, дракона. Вот почему Розен так не понравился мой приезд. Не хочет портить репутацию тем, что взяла себе в помощницы списанную леди или — того хуже — почти разведенку?

Теперь понятно, однако все также неприятно.

Плохо относиться к тому, кто когда-то хорошо относился к тебе, только за то, что она стала ненужной мужу, потеряла статус не по своей вине — никогда этого не пойму. И понимать не собираюсь.

— Так вы подпишите? — смотрит на меня секретарша, отвлекая от размышлений.

Хороший вопрос. А что мне остается?

Здесь есть лекарь для Эмили, есть крыша над головой и бесплатная еда в столовой. Есть даже Лилу, которая присмотрит за дочкой, пока Розен будет пытаться от меня избавиться. Еще и оклад имеется, не большой, но нам хватит на первое время. Поэтому да, эта работа мне нужна. Очень! А то, что я не могу «покинуть приют», вполне можно компенсировать другим пунктом, где сказано, что я могу уволиться в случае чего по собственному желанию в любой момент.

Перечитав все несколько раз, я ставлю подпись, чтобы приступить к работе с завтрашнего дня, и, наконец-то, иду к лекарю.

К счастью, лекарем оказывается приятный дедушка лет семидесяти. Седая борода, добрый взгляд, мудрость в глазах. Но самое главное — он оказывается куда более вежливым и сообщает, что травы для Эмили уже пришли, и платить за них не придется, так как лечение для работников и их семей — бесплатно, и это, несомненно, радует.

— Приходите раз в два дня, чтобы брать новые отвары, — говорит мне пожилой лекарь, и я тут же спешу к Эмили.

Дочь засыпает быстро, Лилу что-то копошится в ванной, ругаясь на прохладную воду в системе подачи, а я долго смотрю в потолок. Нервничаю, но знаю, что справлюсь, как бы тяжело мне ни было. И, пожалуй, впервые с момента побега ощущаю, что я молодец.

«Я вылечу Эмили и дам ей и себе хорошее будущее. Я справлюсь без тебя, Элас», — мысленно шепчу. Не ему, а себе.

Закрываю глаза, зная, что новый день будет тяжелым. И также зная, что я со всем справлюсь, но даже не представляю, что на самом деле мне приготовила судьба…

Первым делом с утра натощак даю Эмили отвар. Она немного кривится, но все же пьет, а затем вновь сонно зевает.

— Еще чуть-чуть можно, мам? — спрашивает она, пытаясь укутаться в одеяло и поспать.

Лекарь предупреждал, что после отвара ее будет клонить в сон, потому целую ее в голову, вдыхая медово-яблочный запах волос, и обещаю, что мы с ней встретимся днем, а пока меня нет, рядом будет Лилу.

Эми что-то бормочет уже сквозь дрему, но еще не засыпает. Я же спешу собраться, чтобы не опоздать в свой первый рабочий день, а в момент прощания с Лилу решаю проговорить один важный момент:

— Первое время будет сложно, но потом мы обязательно встанем на ноги, — сообщаю ей, чувствуя некую несправедливость за то, что я получаю какую-никакую профессию, а она останется в няньках.

— О чем вы, госпожа? — искренне негодует рыжая. — Если бы не вы, я была мер… — осекается, понимая, что Эмили такое слушать не нужна. — Это лучшая жизнь, что у меня могла быть после того, как меня списали со счетов.

Смотрю в ее глаза в этот момент, вижу в них блеск от влаги и понимаю, что должна это сказать.

— Это еще не лучшая жизнь. Это ступень к ней. И вместе мы пройдем путь к счастью легче и быстрее, — выдаю я то, чего сама от себя не ожидала. И это странное чувство, что сказала истинную правду, что внутри что-то пробуждается, веселит и даже чуточку пьянит.

Но мне нравится так думать, главное, не торопиться и решать задачи постепенно. Потому целую свою малышку, и от мысли, что сегодня буду видеть ее редко, сердце сжимается.

— Хорошо повеселись с Лилу, — подмигиваю дочери, она соглашается, и я ухожу в администрацию, где меня уже ждет госпожа заведующая приюта. А вместе с этим на столе за ночь появились стопки бумаг.

— Сегодня, как я понимаю, вы не сделали обход кабинетов перед тем, как начнутся занятия? — тут же выдвигает мне обвинение.

— Лишь зашла в столовую залу, чтобы убедиться, что там все в порядке. Занятия начинаются через полчаса, а я как раз зашла за формуляром для записи примечаний, — сообщаю ей вежливо, но не заискивающе.

Розен недовольно поджимает губы.

— Ну тогда поспешите. Вас тут еще куча документов ждет, включая недоделанные отчеты вашей предшественницы, исправьте все к вечеру, — приказывает она, тыкая в эту самую гору бумаг на маленьком столе в углу приемной.

— И еще помогите секретарю размножить письма. До обеда, — продолжает список требований, а потом изгибает бровь. — Что? Возразите в первый же день?

— Никак нет, приму все задачи, согласно контракту, однако сроки будут соответствовать необходимому времени для исполнения работы, — сообщаю женщине, и она чуть ли не взрывается, а бедная дама-секретарь, глядя то на меня, то на начальницу, уже не знает, куда себя деть.

— Смеете мне дерзить? Думаете, вы все еще лучшая ученица, а я какая-то там учительница домашнего хозяйства? Думаете, не уволю вас, если не справитесь?

— Нет, я признаю в вас свое руководство и потому верю, что в силу загруженности вы не учли, что поставили передо мной непосильную задачу, и только лишь обратила внимание на этот момент. Из лучших побуждений. А что касается увольнения — вы вправе так со мной поступить при условии, если я действительно не справляюсь с нормированным объемом работы, — выдаю госпоже Розен, и у нее глаза едва не лезут на лоб.

Да-да, я среди таких акул плавала, что и не такое отвечу. А начну жевать и соглашаться, так меня тут быстро изведут. Всю ночь думала о стратегии и решила применить эту. Надеюсь, не сделаю себе хуже.

— Что ж, в таком случае выполняйте основную работу так, чтобы я к ней не придралась. А я смогу, если захочу. Но и недоделки вам придется исправить. За неделю, — выдает мне Розен и, вздернув подбородок, уходит к себе.

Я же быстро ищу формуляр, нужный мне, и спешу на обход проверки кабинетов перед занятиями. И тут, нужно признаться, есть сложности. Точнее детали. Такие, как: что должно быть из принадлежностей в каком классе, которые ты можешь узнать лишь в процессе работы.

Возможно, я поторопилась отстаивать свои «права», но уже поздно бежать обратно. «Ладно, разберусь», — решаю я, быстро заполняя формуляр.

После бегаю по другим делам и поручениям, обращаюсь к учителям. Реагируют они по-разному: кто-то добродушно и радостно, как к новой коллеге, кто-то уже с недоверием, так как, видимо, осведомлен о моем положении или о том, что я не нравлюсь заведующей.

От насыщенной работы к обеду уже чувствую усталость, но я обещала Эмили, что мы поиграем немного в саду все вместе, туда и иду, как замечаю странную картину.

В беседке, занавешенной полупрозрачным тюлем от насекомых, занимаются мальчишки старших лет.

Лекцию ведет лекарь, что-то показывает на графитовой доске, а за углом беседки кто-то прячется.

Чувство тревоги не возникает, напротив, появляется любопытство, потому я тихонько прохожу вперед, чтобы разглядеть, и замечаю двух девочек лет тринадцати, которые старательно записывают в блокноты каждое сказанное лекарем слово.

— Эй! Вы опять?! — раздается вдруг крик, девчонки спохватываются, и тут же несутся прочь, прячась за первое попавшееся здание. Занятие мигом прерывается, и ученики, и лекарь смотрят то на меня, то на то здание, где скрылись девочки, то на запыхавшуюся полную розовощекую даму, что прилетела сюда.

— Простите! — тут же выпаливает она, заметив, что помешала занятию, и лекарь тут же продолжает урок.

А она, отдышавшись, спрашивает у меня:

— Не видели, куда побежали?

— Кто? — переспрашиваю я.

— Девчонки, не знающие своего места! Сколько раз я им говорила, чтобы не смели нарушать правила, а они… Ух, поймаю! Кто был на этот раз? Кларис и Тела? Марго? — перечисляет она.

— Я сегодня первый день, никого не знаю в лицо, — сообщаю ей, и женщина психует еще сильнее.

— Ничего, сама найду. А если вы увидите, что кто-то из этих девиц опять подслушивает мужские уроки, приволоките их за волосы прямо ко мне или заведующей! — требует мадам и тут же, пыхтя и переваливаясь с ноги на ногу, мчится в сторону того здания, где спрятались девочки.

И они убежать оттуда не успели, вижу, как с другой стороны дома торчат юбки от их темно-синих, почти черных униформ.

— Простите! — окликаю женщину, и она недовольно оборачивается, но тут же смягчает лицо, когда понимает, что я не ученица, на которую можно орать. Я для нее пока еще непонятно кто, но взрослая, что уже меняет статус.

— Что такое? — спрашивает она, разрываясь между необходимостью догнать девчонок и желанием понять, что мне от нее нужно.

— Вы сказали, если увижу еще раз нарушительниц, то привести их к вам. А куда именно привести не сказали. Так куда? — решаю задержать ее подольше, чтобы девочки спрятались.

Я помню молодость и помню, как и мы бегали на «мужские уроки» по устройству мира, лекарному делу, военной истории. А что? Шитьем, этикетом, кулинарным искусством и домоведением сыт не будешь.

— Я… Я это… Потом сама скажу, — отмахивается женщина, понимая, что если начнет объяснять, то точно упустит девчонок.

Но она и так упустила. Они только что шмыгнули к общежитию для девочек. Вот и славно.

Киваю даме с наивной улыбкой, и она тут же опять берет разгон. А я стою и улыбаюсь, будто сделала что-то хорошее.

— М-да, леди Аврора, первый день в приюте, а вы уже одобряете неподобающее поведение учеников? — вдруг раздается вопрос прямо за спиной, и я вздрагиваю.

Но сама не знаю отчего: оттого, что поймали на маленьком «преступлении», или от голоса, который тут же вшивается под кожу и кажется до одури знакомым.

Оборачиваюсь и застываю…

— Простите?! — во все глаза смотрю на мужчину.

Была уверена, что это Безликий. Аура, интонация… Но это не он, а высокий темноволосый мужчина с голубыми, будто лед, глазами и очень внимательным взглядом. Стоит как статуя, почти неподвижно. Руки заведены за спину, черный камзол сидит идеально, а на груди золотом нашит уже знакомый мне герб…

— Не узнаете меня? — вопрос звучит доброжелательно, почти как шуточный, уголок губ поднимается, но взгляд остается пронзающим.

— Сначала приняла вас за директора, но, судя по гербу, вы не господин Дюриган, — выдаю в ответ.

— Лорд Гардер, — представляется он, подтверждая мои худшие опасения.

Хотя почему худшие? Почему я боюсь его на подсознательном уровне, как огня? Он ничего плохого мне не сделал, напротив, позволил Безликому мне помочь. Или он и есть Безликий? Нет, зачем ему такие игры? Слишком глупо для мужчины его статуса и возраста. И все же… Эта таинственность, а может, и не только она, заставляет тело покрыться мурашками.

— Вижу, вы ошарашены, — подмечает Гардер.

А я отчего-то и двух слов сейчас связать не могу, потому приходится сморгнуть и сглотнуть, чтобы прийти в себя.

— Разве что от неожиданности, — наконец-то отвечаю ему, делая голос максимально спокойным, но получается пока что так себе.

— Вы на всех незнакомцев, неожиданно заговоривших с вами, реагируете так остро? — берет и подмечает еще одну деталь, которую я хотела бы скрыть.

Он не знает, кто я? Хотя нет, знает. Он ведь сказал про первый день работы, назвал по имени.

— А вы любите играть на сложных реакциях людей? — отвечаю ему, понимая, что оправдания только усугубят мое положение.

Лорд едва заметно хмыкает, а я замечаю в этот момент, насколько он на самом деле высок. Даже солнце головой закрывает. Или это потому что он слишком близко стоит и ракурс неправильный? Тут же, делая вид, что поправляю платье, отхожу на пару шагов в сторону и вновь кидаю на него взгляд.

— Рада была знакомству, и простите, мне нужно работать, — прощаюсь с лордом и, честно скажу, я уже не помню, когда мое тело так сильно хотело от кого-то сбежать, что прям на месте не стоялось.

Лорду мой побег не особо нравится, он смотрит слишком внимательно, будто пытаясь разглядеть то, что я хочу скрыть, а я отворачиваюсь, лишь бы поскорее уйти, и тут доходит…

Я же элементарно его даже не поблагодарила. А теперь еще бегу прочь как дурочка. Сама себе все порчу. Потому заставляю себя остановиться и обернуться.

— Простите мне спешку и позвольте перед уходом выразить вам свою благодарность. — Разговор отчего-то дается особенно сложно, еще сложнее смотреть ему в глаза, но я себя заставляю и говорю искренне, несмотря на смуту внутри.

— За что? — вдруг переспрашивает он, будто назло.

Но с другой стороны, это хорошо. Возможно, он не видит, как я нервничаю. Это пришлось бы объяснить, но не скажу же я: «Вы кажетесь мне опасным. Вы мой бывший жених, от которого я практически сбежала. Вы враг моего мужа. А еще от вас исходит такая угроза, что пятки чешутся удрать»?. Конечно, не скажу.

— За шанс работать здесь и достойное отношение к людям, попавшим в беду, — решаю ответить так, вижу какое-то легкое разочарование в его взгляде, но даже думать не хочу о причинах его появления. Склоняю голову, выражая уважение, и в этот раз точно ухожу, как вдруг…