Глава 10. Слухи

— Мам! — раздается радостный крик Эмили за спиной, и, обернувшись, я вижу, как моя кроха бежит через весь сад ко мне, а за ней следом Лилу. Уставшая, уже даже не пытается догнать, увидев меня, да и не смогла бы, учитывая, с какой скоростью бежит Эми.

Но стоит дочке только прильнуть ко мне, окунуться в мои объятия, как она вдруг замирает, будто увидела что-то страшное.

Точнее, не что-то, а кого-то.

Отстранившись немного, вижу, как внимательно и почти не дыша Эмили смотрит именно на лорда Гардера. Только вот замерла она не от страха, а непонятно отчего.

— Эми, — зову дочь, ибо кажется, что между ней и Гардером натягивается какая-то невидимая мне нить.

Сам лорд тоже замирает. Даже не дышит. Лицо окаменело, а взгляд такой, будто он увидел то, что не должен был видеть, но большего не прочесть.

Секунда, вторая, воздух вокруг нас не то что густеет, он буквально превращается в смолу в мгновенье ока. На лице лорда даже желваки выступают, и, кажется, еще немного, и где-то рядом что-то рванет, но… Хвала богам, раздается колокол.

Лекарь отпускает учеников, дети разбегаются с хохотом, разряжая до мурашек напряженную и странную атмосферу, а лорд Гардер, моргнув, скупо кивает мне и, задержав взгляд на пару секунд дольше положенного, наконец, отворачивается и уходит, точно так же строго держа руки за спиной.

Смаргиваю раз, второй, пытаясь прийти в себя, и тут замечаю, что Эмили все еще смотрит ему вслед, но в этот раз склоняет голову набок, будто что-то оценивая или пытаясь понять.

— Что такое, моя девочка? — спрашиваю у нее, и Эми, будто отойдя от сна, встряхивает головой, но признаваться отказывается.

— Просто… Показалось, — повторяет она, но, что именно показалось, не говорит.

Лилу тут же подмигивает, мол, «не переживай, Аврора, я все разузнаю у нее потом, как успокоится». Легко сказать. Будешь тут не переживать, когда эти двое так странно себя вели. И ладно лорд…

Может, он просто детей не любит? Или ему неприятен тот факт, что несостоявшаяся невеста обзавелась не только мужем, но и ребенка родила. Неважно.

Куда больше меня волнует, почему Эмили на него так посмотрела. Но она не скажет, как бы я сейчас не спрашивала…

Потому с полным смятением в душе отвожу ее в приватный угол сада, где есть качели, и пытаюсь развлечь, пока у меня обед.

Погружаюсь в игру, и за развлечением напряжение чуть по чуть покидает тело. Но затем приходит грусть, ведь перерыв заканчивается.

Расставаться дико не хочется, но работу никто не отменял, тем более в первое время никак нельзя допускать ошибок.

Решаю лично проводить Эми до общежития, где Лилу уложит ее на дневной сон… Без меня. И поцеловав крепко-крепко, ступаю по уже опустевшему саду обратно к зданию администрации.

В саду цветут чайные розы, пахнет приятно. Птички щебечут, а ветер качает тонкие ветви ивы, но это вовсе не радует. Захожу в мрачный коридор нужного мне здания, а на душе такое скверное чувство, что даже понять не могу, откуда оно взялось. Или не хочу.

Не хочу даже думать о том, что лорд Гардер мог напомнить Эмили ее отца. Что она вновь будет скучать, спрашивать, плакать, а я… Я не могу это исправить. Исправит лишь время, и то… Разве целиком?

Погруженная в свои мысли, ступаю к высокой лестнице, как вдруг надо мной нависает черная тень.

— Так вот какая ты на самом деле!

— Что? — Тут же вскидываю голову и обнаруживаю перед собой помощницу заведующей, которая тут же пробегает мимо, будто ничего и не говорила.

Смаргиваю раз, второй, а потом вспоминаю, что опаздываю, и иду в кабинет. Работа быстро выгоняет из головы все лишние мысли, и не сразу замечаю, что солнце уже село.

Госпожа Розен, выходя из кабинета в своем строгом идеально выглаженном платье, кидает в меня уставший недовольный взгляд.

— Засиживаетесь, — бубнит неодобрительно.

— Вы сами просили разобраться с делами скорее, — напоминаю ей, а она, вместо того чтобы быть довольной, злится.

— Ага, а потом пожалуетесь, — фыркает, но я ее не понимаю. Кому мне жаловаться, кроме богов?

— На сегодня хватит, леди Аврора, — приказывает госпожа заведующая и останавливается у дверей, как бы намекая, что мне пора отсюда убираться.

Пора-то пора, но пару папок я с собой прихватываю, за что получаю еще один странный взгляд от Розен.

Она недовольно закрывает дверь на ключ и, добравшись до лестницы, идет вверх, я же спускаюсь и чувствую, как покачивает от слабости. Видимо, голод дает о себе знать.

Обед я пропустила, ужин — нельзя. Хотя, судя по времени, Эми и Лилу уже успели поесть. Придется идти одной, что не особо радует.

Столовая зала находится аккурат в соседнем здании, и стоит только ступить на порог, как тут же ловлю взгляды. Справедливости ради, стоит отметить, что утром на меня тоже смотрели, но не так внимательно.

«Я новенькая, вот им и интересно», — решаю про себя. Ступаю к раздаточному столу, где суетится пухлая женщина и с охотой подает мне еду. Занимаю свободный столик у прохода и вдруг слышу, как где-то рядом шепчутся: «Она? Вот эта?».

Дурацкое чувство, что говорят обо мне, заставляет напрячься до кончиков пальцев и слушать внимательнее.

— А что не так с новенькой? — едва слышен женский голос.

— Вы видели, лорд Гардер посещал сегодня приют, — второй голос мне знаком. Секретарша? — Ага, и он говорил с новенькой. Я из окна видела.

Так, а в чем тут проблема? Мы стояли далеко друг от друга. Разговаривали нормально. В общественном месте были.

— Он говорил с новенькой? — охает вторая дама, и от ее тона у меня даже волосы на голове шевелятся.

Почему у нее такая реакция? Так удивилась, будто я не с лордом поговорила, а из Бездны целой и невредимой вернулась.

— Это по его рекомендации ее сюда назначили? Ты говорила, что она даже нагрубила заведующей. Наверное, чувствует власть за спиной, — начинают шептаться дальше, и я тотчас решаю, что не буду спокойно слушать этот бред.

Нужно подойти и остановить нелепые разговоры, внести ясность до того, как этот бред превратился в сплетни. Но стоит только приподняться, как девицы, тут же спохватившись, убегают к выходу, да еще и примыкают к каким-то мужчинам.

Отлично, вот как сейчас подойти? «Я тут подслушала, вы про меня и лорда Гардера говорили, хочу внести ясность»? Уже представляю лица других господ и слухи о моей острой реакции. Ладно, завтра поступлю иначе, а сейчас пора к Эмили.

С такими мыслями и возвращаюсь в комнату, а дочка едва не падает в сон на ходу. Даю лекарство, переодеваюсь и наконец-то ложусь в кровать. Тесно, неудобно, ведь нас все еще трое на одном матрасе, но зато тепло.

Так и засыпаю под шум за окном, под легкую дробь по стеклу. Кажется, начинается дождь. Сквозь пелену сна ощущаю свежий воздух, проникающий из приоткрытого окна, а затем яркой вспышкой бьет молния, озаряя всю комнату, и грохот. Такой страшный, что вскакиваю.

Вскакиваю и застываю, видя, что дверь в комнату открыта настежь, а на фоне желтого света коридора стоит огромная черная тень, с плаща и шляпы которой срываются капли. Мне не нужно видеть лица, не нужно слышать голос, чтобы понять, кто это…

— Вот я и нашел тебя, падшая! — рычит сквозь зубы с ненавистью… Элас!

Нет…

Не может быть!

Сглатываю от ужаса и цепенею… Цепенею от той ненависти, с которой он смотрит на меня, и будто связывает по рукам и ногам невидимыми колючими лентами, и тут вдруг… Касание. Самое настоящение.

Кто-то касается моего плеча!

Тут же вскрикиваю, буквально подлетев над кроватью. Дышу так глубоко, будто только что прыгнула с обрыва и чудом уцелела… И смотрю. Смотрю на застывшую Лилу.

— Аврора… Аврора, ты чего? — хлопает она ресницами и с недоумением разглядывает меня.

Так, погодите….

Перевожу взгляд с нее на мирно спящую Эми, на дверь, где только что стоял Элас, но там никого нет. Она закрыта. На улице уже нет дождя, и там не ночь, а утро. Солнечные лучи пробиваются через занавески, окрашивая комнату в золотистый цвет.

— Тебе приснился кошмар?

Видимо… Хвала богам, это был кошмар и только!

Сердце все еще тарабанит люто. В горле будто ком застрял, и еще… Это странное чувство давит на грудь. Чувство, будто я сделала что-то не так. Чувство… Страха? Нет… Вины.

Только вот откуда ей взяться? Я ничего не сделала, разве что… Это все старые установки.

С Эласом я научилась не видеть никого рядом. Я даже в какой-то момент поняла, что не запоминаю лица его новых друзей, не смотрю на них, будто разум сам отказывается воспринимать.

Я жила по правилам приличной леди и гордилась этим, а вчера впервые поговорила с мужчиной и… Глядя ему в глаза, смотрела в лицо. Элас предпочел другую, он списал меня со счетов, так почему же вся моя сущность так мучится, будто я поступила плохо? Я ведь даже не улыбнулась этому Гардеру.

Медленно встаю с постели, стараясь не разбудить Эмили, и подхожу к умывальнику в углу комнаты. Умываюсь холодной водой, но отголоски кошмара все еще гудят в голове.

Я все еще слышу слова: «Ты сбежала, я повсюду тебя искал. Думал, в беде, думал, сошла с ума от горя, хотел спасти, а ты просто к Гардеру побежала, на работу к нему устроилась, падшая!»

Вода стекает по лицу, капли падают на ночную рубашку, но я едва замечаю это. Перед глазами все еще стоит образ Эласа — яростный, обвиняющий, угрожающий. До костей пробирает, но куда хуже тот факт, что во сне я вдруг оцепенела, вместо того чтобы защитить себя.

Дурацкое чувство горечи долго сидит в горле и не проходит даже после завтрака, где замечаю вчерашнюю болтушку. Вот только сбегает она слишком быстро, и в кабинете ее не нахожу, когда отправляюсь за формуляром.

Пока делаю обход перед занятиями, внимательно поглядываю на педагогов, пытаясь понять, дошли ли до них слухи, или нет. А потом напоминаю себе, что, возможно, я слишком сильно драматизирую. И это все сон виноват.

Ближе к обеду, хвала богам, забываю о кошмаре и перестаю оглядываться каждые пять секунд. Даже не замечаю за работой, как госпожа-секретарь вернулась.

— Доброго дня, — тут же поднимаюсь с места и вижу, как дамочка растерянно остановилась.

Ага, в одних и тех же четырех стенах работаем. Долго бегать не получится.

— И вам доброго дня, леди Аврора, — пропевает она, еще и неожиданно вежливо, хотя вчера с упреком буркнула на меня на лестнице.

Больше Ласа ничего не говорит, лишь пытается спрятаться за ворохом бумаг на столе, но я откладываю папку и подхожу к ней медленно и решительно. Вижу, как напрягаются ее плечи.

— Вчера… — начинаю я, а она аж вздрагивает. Да что с ней?

— В столовой я говорила ерунду, — выпаливает она, не поднимая взгляда. — Просто господин Гардер очень редко беседует с кем-то, кроме директора, вот и неправильно поняла.

Странно. Но ладно.

— Я сюда пришла работать, ты сама уже наслышана о моем положении. И потому чисто по-женски тебя прошу, давай если уж не помогать, то хотя бы не портить жизнь друг другу? — лишь выдаю девчонке, а затем вновь возвращаюсь к работе и едва не пропускаю обед, который обещала провести с Эмили.

Но, как назло, на небе собираются тучи, и воздух пахнет грозой… Как во сне.

— Аврора! — громко вскрикивает Лилу, пока мы с Эмили разглядываем бабочек на клумбе, и я вздрагиваю. — Прости, не хотела напугать.

— Пустяк, — отзываюсь я, обхватив руками плечи и любуясь на то, как Эмили бежит беззаботно по зеленой лужайке.

— Это все из-за того сна, да? — тут же считывает Лилу. — Ты сама не своя. Что тебе снилось, Аврора?

— Муж, — отвечаю я, ибо порой тревогу лучше проговорить, чем носить в себе. Вдруг быстрее избавлюсь от навязчивых мыслей.

— Муж? Нашла о ком думать по ночам! — Лилу возмущается так, что у меня едва глаза на лоб не лезут. — Я бы на твоем месте к тому богатею лорду присмотрелась.

— Что ты несешь?! — отдёргиваю её и тут же оглядываюсь — не слышит ли кто наш разговор?

— А что? — продолжает рыжая, и, хвала богам, Эмили бегает достаточно далеко, чтобы все это слышать. — Твой муж сам тебя бросил. Променял на твою же племянницу! Изменял тебе. Забыла?

— Ты в самом деле бестактная или хочешь сделать мне побольнее? — злюсь на нее.

— Хочу, чтобы ты не зарывала себя заживо в могилу, — возражает она. Но бред же говорит. — Он, считай, сам тебя бросил, ты ему ничего не должна.

— Да, в этом ты права, но это не значит, что и я должна поступать низко! — объясняю я.

— Низко перед кем? — Лилу наклоняется ближе, ее рыжие кудри мягко обрамляют лицо.

— Перед собой, Лилу. Перед собой. Я хочу достойной жизни для себя и Эмили. — Бросаю взгляд на дочь, которая увлеченно рассматривает других детей в саду и пока что нас не слышит.

— То есть ты собираешься всю жизнь жить одна как праведница? Уверена, что потянешь? В нашем-то мире, где у женщин и прав толком нет?

— Буду тянуть, Лилу, буду. — хочу уже закончить этот дурацкий разговор и потому добавляю: — Я никому не верю и верить больше не хочу.

— А зря, — тянет она, загадочно улыбаясь.

— Да чего ты меня сватаешь с самого утра? — не выдерживаю я.

— Потому что считаю, что было бы правильнее пару раз улыбнуться вчерашнему грозному господину. У меня чуйка на людей. Поверь, он бы точно тебя защитил и этого твоего Карателя покарал.

— Лилу, хватит! — Моё терпение на исходе. Голос повышается сам собой, привлекая внимание соседних столов. — Я не хочу слушать о подобном, и тем более о лорде Гардере!

— Он тебя чем-то успел обидеть? — Лилу подается вперед, ее глаза загораются тревогой.

— Он мой бывший жених, у которого меня украл муж, и он враг Эргорнов. И я не знаю, что он на самом деле затеял!

Лилу на мгновение замирает, переваривая информацию, а затем ее губы растягиваются в понимающей улыбке.

— История, конечно, пугающая, но я читала один любовный роман…

— Лилу! Он мне не нравится, слышишь?! Ни капли мне не нравится этот ваш Гардер! Вот совсем. Ты мне лучше ту иву сватай, чем его, ясно?! — выпаливаю со всей злостью, ибо терпеть уже нет сил, и Лилу застывает.

Только вовсе не из-за моих слов, а глядя куда-то через мое плечо. Ее лицо бледнеет, глаза расширяются от ужаса.

— Гоблины… Это было слишком громко, — только и шепчет она, а выражение ее лица становится все более испуганным и виноватым.

«Нет… Только не говорите мне, что за спиной…», — проскальзывает мысль в голове, и тело тут же покрывается ледяными иглами. Ибо я чувствую, я его чувствую, потому и оборачиваюсь…

Ох, гоблины!

Гардер…

Так и застываю на месте, глядя на лорда, который, как назло, появился невовремя и, судя по его лицу, отчетливо слышал все, что я сейчас сказала Лилу. Оттого и стоит такой напряженный и не особо довольный.

Солнечный свет играет на его идеально выбритых скулах, подчеркивая резкие, почти хищные черты лица. В глубине его ледяных глаз что-то вспыхивает и тут же гаснет так резко, что чуть ли не вздрагиваю.

Вот умеет же он одним своим присутствием пугать!

Да я и сама — тоже хороша! Боги! Ну кто меня за язык тянул?

Хотя я и не сказала неправды, не очерняла его за спиной, а только ляпнула… Гоблины, очень уж нехорошо получилось. Мне добро сделали, а я тут…

Глупее ситуации не придумаешь, но деваться некуда. Начну оправдываться, наверняка буду выглядеть еще более нелепо. Да и что можно сказать: «Ой, я не то имела в виду», «А что вы имели?»… Ага, вот и скажи…

Так что лучше делать вид, что ничего не произошло. В конце концов, мы же не малые дети, чтобы выяснять отношения на пустом месте в обидах, да?

— К-хм, — откашливается в кулак господин Гардер, и прядь его темных волос выбивается из идеально уложенной прически и падает на лоб.

Лилу тут же вздрагивает и выпрямляется по стойке смирно, будто ожидая, что ее сейчас накажут или, как минимум, отчитают. Мне же дико хочется зажмурить глаза и провалиться под землю.

Ну или отмотать время на пару минут назад и не выходить из себя, яро крича, что мне не нравится уважаемый дракон, который помог мне с работой. Что он меня даже пугает. Но… Что сделано, то сделано, гоблины меня возьми!

— Я собирался пожелать вам доброго утра, но вижу, оно у вас вовсе недоброе, — тянет господин Гардер, и стоит отметить, что держится он весьма достойно. По крайней мере, не начинает нехороший разговор.

— Успехов в работе, леди Аврора, — добавляет еще одну фразу, кивает мне и Лилу и спокойно разворачивается, держа спину по-военному прямо, будто ничего не произошло.

Ступает прочь, оставляя за собой тонкий аромат сандала и чего-то горького, пряного — запах, подходящий для дракона его высокого статуса. А ветер, треплющий кусты и головки цветов, каким-то неведомым образом совершенно не касается ни волос, ни темных одежд этого дракона.

Шаг, второй, третий. И вот лорд Гардер сворачивает за угол белого здания, контрастирующего с его иссиня-чёрным камзолом, и я лишь сейчас понимаю, что напряглась так, что голова после расслабления чуточку начала кружиться.

— Ну ты даешь! — выдыхает Лилу, хлопает легонько меня по плечу, а меня ведет в сторону.

— Впредь больше не заводи таких разговоров! — шепотом отчитываю ее.

— Не буду! — чуть ли не клянется, даже обе руки вверх поднимает. — Но позволь кое-что сказать? Кажется, лорд Гардер расстроился.

— Разумеется, ему могло быть неприятно, — вынуждена согласиться я. Кому понравится слышать о себе не самое хорошее? — Но для того, чтобы расстроиться, нужно иметь определенные ожидания, — отвергаю ее наивную теорию.

— Думаешь? — изгибает свою рыжую бровь.

— Опять хочешь поспорить?

— Нет! — тут же машет руками. — Но все же, я бы на твоем месте, задобрила бы его чем-нибудь. Вдруг он злой и мстительный и выкинет тебя за это? Неблагодарных не любят.

Лилу договаривает последние слова, а затем, словно чувствуя, как воздух вокруг меня густеет от злости, убегает к Эми и начинает с ней хохотать и кружиться.

Да-да, хоть кому-то из нас весело. А у меня вот внутри не самое приятное чувство, будто я незаслуженно кому-то нахамила. Ух!

Ну да ладно, это просто недоразумение, сейчас уже ничего толком не исправишь. В общем, если потребуется, разрешу эту ситуацию позже, а сейчас нужно взяться за работу.

Попрощавшись с Эми и Лилу, иду в здание администрации и принимаюсь за рутинные дела, от которых голова быстро начинает пухнуть. Госпожа заведующая, к счастью, не подкидывает работы, но все равно поглядывает косо.

Спина затекает от долгого сидения над бумагами, и я украдкой потягиваюсь, чувствуя, как хрустят позвонки. Мелкие буквы начинают расплываться перед глазами, смешиваясь с запахом чернил и старой бумаги, который, кажется, пропитал все стены этого кабинета.

Ближе к концу занятий беру формуляр, чтобы сделать обход кабинетов, где уже закончились уроки, неспешно выхожу из здания и тут вдруг слышу во дворе такие крики, что вздрагиваю.

— Ах вы негодницы! Я сколько раз вам говорила, а?!

Голос кажется знакомым. Неужели разрывается от злости та самая полная дама, что велела мне «притащить за волосы» девочек, которые подслушивают уроки мальчишек, когда я столкнулась с ней на днях?

Делаю несколько шагов вперед, чтобы разглядеть, что же там происходит, и тут же застываю, когда вижу двух учениц, что стоят на коленях, подняв руки над своей головой в качестве дисциплинарного наказания.

Солнце безжалостно палит им в макушки, а на лицах видны дорожки от слез, но та самая дама не останавливается.

— И нечего мне тут сказки рассказывать! Думаете, поверю?! Ни в жизнь! Бессовестные! Места своего не знаете! Думаете, я не в курсе, кто вас надоумил?! — продолжает она.

Запах ее приторных духов доносится даже на расстоянии, смешиваясь с запахом пота. Ее лицо красное от гнева в цвет вставкам на коричневом безвкусном платье, руки трясутся, когда она тычет пальцем в провинившихся. Они уже еле стоят, а дама все продолжает кричать, пока не замечает застывшую меня с формуляром в руках.

— О, леди Аврора! Вы-то мне как раз и нужны! — выдыхает она таким тоном, будто я тоже уже успела перед ней провиниться. Или не перед ней?