Глава 23 · Она · Разлетелись птички из гнезда

Никто не удивляется, когда нас с Даней выбирают лучшей парой вечера, а в зрительском голосовании, которое открывают прямо на балу, с первых же секунд с непреодолимым отрывом лидирует наша визитка. Даже я, хотя еще недавно не поверила бы, если бы мне кто рассказал. Но сейчас, держа Романова за руку, я ощущаю себя именно такой – лучшей. И улыбаюсь. Очень много улыбаюсь всем вокруг, потому что хочется поделиться распирающей меня радостью со всем миром. Я счастлива, вот и все.

В финал конкурса мы проходим вместе с очень злым Савельевым и еще одной парой, которую никто так и не запомнил. Сереженька сильно старается привлечь к себе внимание и откровенно конфликтует с Даней. Настолько, что даже Галя с кислым лицом меркнет на его фоне. Лиза успела рассказать по пути в зал, что придурка Савельева выгнали из команды, вот он и бесится. Хотя и без предисловий заметно, что с футболистами у него личные счеты: те кричат на его выходки протяжное «фу-у!» и показывают пальцем вниз. Хорошо, что Даня никак не реагирует – ни на толчок Савельева в плечо, ни на явные злорадные усмешки. Он вообще не отрывает от меня глаз, подавая пример другим.

Я не шучу: кажется, что на сцене на нас смотрят ВСЕ! И все знают, чем мы только что занимались в лаборантской. Особенно строгая мама-декан. Но я стараюсь ровно дышать: все под контролем, Лиза поправила мне прическу и макияж, Даня рядом, обнимает за талию как ни в чем не бывало. С такой группой поддержки в лице Романовых мне все будто бы нипочем и по плечу.

Когда мы возвращаемся на танцпол, Лиза с ходу нападает на меня, чтобы задушить в объятиях. Я не успеваю отреагировать, а Даня уже шепчется о чем-то с Тимом. Они машут нам, обещают, что вернутся через пару минут, и, заговорщически подмигнув, исчезают в неизвестном направлении. Пока я выглядываю их, Лиза не перестает повторять, какие мы с ее братом красивые и как она завидует, что у нас все так легко складывается. Я не согласна с ней, не просто, но сейчас не спорю. Напоминаю, что они с Тимом танцевали медленный танец, когда мы сошли со сцены, а Лиза отмахивается, мол, это другое. Коне-е-ечно. И то, что у обоих таблички на лбу горят «влюблены по уши», совершенно ни при чем. Почему со стороны все виднее и проще? От этих мыслей меня отвлекают парни, которые возвращаются с таинственной фляжкой, наполненной…

– Шампанское? – сделав глоток, смеется Лиза, когда пузырьки щекочут ей нос. И передает контрабанду мне.

Даня смотрит на меня, с вызовом приподняв бровь. Уверена, в любое другое время я бы возмутилась тем, что он нарушает правила и откровенно пользуется особым положением в университете благодаря маме, но сейчас… Мне так хорошо, когда он рядом, что я улыбаюсь и отпиваю сладковатый газированный напиток без каких-либо возражений.

Следом начинает играть новая мелодия, Лиза с криком хлопает в ладоши, радостно прыгает, и я присоединяюсь к ней. Сколько мы выпиваем того игристого на четверых? А кажется, что пузырьки так сильно бьют в голову! Я смеюсь без остановки, будто умом тронулась.

– Это все шампанское! – перекрикиваю музыку, чтобы Лиза услышала меня, продолжая размахивать руками в такт заводной песне, слова которой откуда-то неожиданно знаю.

– Не может быть! Ты просто влюблена! – заключает она.

Влюблена, да? И если оставшееся время на танцах я еще задаюсь этим вопросом, пытаюсь анализировать свои ощущения с научной точки зрения (пусть и безуспешно, потому что от прикосновений Дани все мысли разом вылетают из головы), то позднее, когда мы доезжаем до моего дома на такси и Даня, проводив меня до подъезда, целует на потеху зрителям в окнах, я… да, почти готова с этим согласиться. Видимо, влюблена. Не может сердце так отзываться без причины. С чего бы так грустно было расставаться? Все вышло далеко за рамки подготовки к конкурсу, стоит признать, и… Интересно, у меня теперь тоже на лбу табличка горит?

– Пока. – Я смущенно отвожу глаза, прощаясь, потому что уверена: Даня легко может прочитать все мои мысли о нем. Проверяю время на телефоне – три минуты после полуночи. – И с днем рождения тебя.

– Завтра поздравишь.

Он улыбается мне, выдыхает пар. Губы красные и припухшие. Это моих рук (ну то есть губ) дело? Расстегнутая бабочка висит на шее, рубашка торчит из-за пояса брюк. Он непривычно лохматый, глаза горят. От него пышет жаром, пусть на улице и явно ниже нуля.

– Завтра так завтра, – киваю ему, не спешу уходить, растягиваю момент. Это напоминает телефонный звонок, который никто не может закончить, оставаясь на проводе.

– Я наберу, как договоримся обо всем с Тимом, – повторяет Даня то, что мы обсуждали в такси, чтобы снова не сорваться в поцелуи, так как меня смущало присутствие подглядывающего в зеркало заднего вида водителя.

За время танцев с волшебной фляжкой мы успели решить отмечать Новый год и день рождения Дани все вместе. Вчетвером. Оказалось только, что Тим уже попросил Лизу подыграть ему в театральном представлении перед какой-то теткой, кажется маминой сестрой, через которую та передала им на праздник тазик оливье и кучу закруток. Непонятно, когда она заедет, так что будем действовать по обстоятельствам, раз все вышло спонтанно.

– Да заходите уже, а то отморозитесь же без гамаш! – в открытую форточку возмущается баб Валя.

Хорошо хоть без компота наготове. Странно, что моих сестер не слышно. И когда я, попрощавшись с Даней в десятый раз, захожу счастливая домой, то понимаю почему. Крик стоит невообразимый, аж барабанные перепонки ломит. Я вешаю пальто на крючок и крадусь мимо них.

– Ты его бросила! Сама!

– А ты теперь с ним сосешься в нашей комнате!

– Мы просто смотрели кино! Ты бесишься, потому что дура!

– Сама такая!

Рита с Ветой орут друг на друга так, что, кажется, слюни летят во все стороны. Вот-вот патлы начнут друг другу выдергивать. Всегда в их схватках переживала за Риту, которая слабее, но сейчас, кажется, у нее боевой настрой.

– Что тут происходит? – спрашиваю у Розы.

Она раскачивает плачущего Лёву на руках, подражая ракете, взлетающей в космос, а я целую бандита, свисающего вниз головой, в лоб. Папы, видимо, уже нет дома, раз эти двое не боятся повышать голос.

– Паша, – коротко поясняет та. – Приготовься их разнимать.

Я всегда готова.

– Ненавижу тебя! Почему тебе понадобился именно он? Столько парней вокруг! Ты же каждую пятницу западала на нового! – визжит Рита не своим голосом.

Аж вены на лбу вздуваются, главное, чтобы голова не лопнула. Хорошо, что я пополнила ее запасы таблеток от мигрени, завтра по-любому будет страдать.

– А я ненавижу тебя! Весь мир крутится вокруг тебя и твоих болячек! Бедная-бедная Рита! На меня всем плевать!

Видимо, грядет что-то серьезное, эти двое никого не замечают.

– А ты думаешь, мне нужно это внимание? Когда я несколько дней подряд не могу встать с кровати. Когда не могу пойти гулять с парнем, потому что мне плохо. Когда отказываюсь ехать с ним в горы, потому что снова испорчу отдых. Что на этот раз будет: ангина, насморк, мигрень, отравлюсь и буду обниматься с унитазом? Чтобы над ним опять смеялись его друзья, а он терпел ради меня? Я думала, эти капельницы помогут, а с ними вообще с ума стала сходить! Меня постоянно тошнит! Хватит! – с надрывом выдает Рита. – Я ненавижу себя. Ненавижу свою жизнь, – говорит тише и оттого пронзительнее, а когда смолкает, в квартире становится слишком тихо. У этой тишины горькое послевкусие.

Риту и правда чертовски жалко. Иногда, в сложные минуты, мы все волей-неволей хотим оказаться на ее месте: ничего не делать, лежать, болеть и пить чай, который тебе приносят в комнату. Не задумываясь о том, как в этом всем ей приходится жить. Но от Веты я подобного понимания не ожидаю, она чересчур зациклена на себе. Собираюсь вмешаться, только если девочки продолжат спорить.

– Значит, ты поэтому с ним рассталась? – А Вета удивляет. Складывает руки на груди и кивает в сторону Риты, и я не сразу догадываюсь, к чему ведет. – Ты его любишь, но решила не портить ему жизнь? Типа без тебя ему будет лучше и проще?

Рита моргает. Кажется, удивлена аналитическими способностями Веты не меньше моего.

– Ты и правда круглая дура, потому что это так не работает! – с надрывом выдает Вета. – Он любит тебя больше жизни! И ему плевать, насколько ты поломанная. Мы всё это придумали, чтобы ты… Не встречались мы. Иди к нему, он на крыше курит.

И она, взмахнув волосами, скрывается в комнате. Оставляет нас в гробовом молчании. Мы с Розой и Лёвой замираем в ожидании. А Рита, простояв еще какое-то время вся в своих мыслях, летит с ускорением на выход. Однозначно не ей сейчас необходима поддержка. Переглянувшись с Розой, которая кивает мне в знак понимания, я иду в комнату девочек и стучу в дверь. Вета агрессивно кричит мне в ответ, что занято, но это простая формальность, которая меня не остановит, – я предупредила ее, что войду. Сделав это, прохожу к противоположной стене и сажусь на Ритину кровать. Вета лежит вполоборота ко мне с открытыми глазами. Смотрит в потолок, ровно дышит. Не плачет – уже ладно.

– Что ты хотела? Если поругаться, то я не в настроении. Давай оставим до завтра? На сегодня перевыполнила план.

– Я пришла узнать, как ты.

Вета резко оборачивается, чтобы нагрубить, как обычно, но осекается. Осматривает меня, вспоминая, где я была.

– Ты красивая, – говорит искренне, без своего вечного сарказма или стремления подлизаться для собственной выгоды.

– Спасибо, но я пришла узнать не об этом.

– А о чем? – Она отворачивается и прячет от меня глаза. – Паша страдал, я предложила ему помощь. Мы пытались заставить Риту ревновать, чтобы она одумалась, потому что подозревали что-то такое. Неужели вы думали, что я настолько сука, чтобы встречаться с вашими бывшими?

– Ну, вообще-то да, – произношу с улыбкой и скоро слышу приглушенный смех Веты.

– Хотя, если ты расстанешься с Даней, я все-таки попытаю счастья. Мало ли: мы похожи.

– Но с Пашей это не сработало? – уточняю аккуратно. Вета молчит. Не спорит, не бьется в истерике и не вопит, как сирена, а это первый признак, что все серьезно и я попала в цель. – Он же тебе правда нравился?

– Я бы никогда не встала между…

– Я сейчас не об этом.

Вета замолкает: понимает меня, но легче притвориться, что нет. Согнув ноги в коленях, обнимает их, прижимает к животу.

– Почему мне не сказала правду?

– Ты бы меня выдала. Ты совершенно не умеешь врать.

– Приму это за комплимент.

– Не обольщайся. Я переживу. Как у тебя дела с Даней?

– У него завтра день рождения, он пригласил отметить.

– Если Рита будет с Пашей на Новый год, а ты с Даней… – начинает печальным тоном, и мне становится грустно за сестру. – Тогда я напрошусь отмечать с Розой, – бодро добавляет та. – С ней хотя бы можно повеселиться…

– У тебя одно веселье на уме.

– Ой, да ладно! А еще у ее мужа есть младшие братья. Двоюродные и красивые.

– Это замечательный план, – говорю я, когда, подойдя ближе, укрываю ее и целую в висок. Потому что чувствую запах подступающих слез.

Как бы она ни старалась быть взрослой, Вета по-прежнему остается маленьким ребенком, и ей действительно не хватает любви и заботы. Мы так привыкли отдавать всю ее Рите, потому что Вета противится ей. И сейчас отталкивает, ругается на меня, чтобы перестала разводить сопли, уверяет, что с ней все хорошо. А я все равно мягко напоминаю, что может прийти ко мне, если ей нужна будет моя помощь. Затем выключаю свет, потому что Вета старательно изображает, что собирается спать. И точно слышу тихий всхлип, когда прикрываю дверь. Сердце сжимается, в груди давит. Я порываюсь вернуться, но знаю, что Вета прогонит меня, поэтому даю ей возможность побыть одной и справиться со всем так, как она умеет. Возвращаюсь в зал и сажусь, пружиня, на сложенный диван рядом с Розой.

– Ты…

– Тс-с-с! – шипит она на меня, потому что бандит отключился прямо на ней.

Нижнюю губку прикусил, прижался к маме, будто никому не отдаст. Еще и ресницы его эти пушистые длинные – таким ангелом кажется во сне. Не поверила бы, что капризничать может, если бы сама не видела сотни раз. Роза осторожно опускается лопатками на спинку дивана, чтобы не разбудить мелкого, и наконец выдыхает.

– Ну и денек, – выдает она устало.

– Тамара Александровна уехала? – спрашиваю про свекровь.

– Ага. И они, видимо, перегуляли: Лёва взбесился и ходил на голове весь вечер. Потом девочки сошли с ума, и, по-моему, я тоже… немного.

Повторяя за ней, откидываюсь назад и расслабленно поворачиваю к ним голову – идиллия же.

– Брось, ты отлично справляешься.

– Да ничего у меня не получается! – Роза резко повышает голос, Лёва вздрагивает, двигает губками, сильнее прячет лицо, упершись лбом в ее ключицу, а сестра продолжает уже шепотом: – Ни-че-го. Все через одно место. За что ни возьмусь, ерунда какая-то выходит.

Сегодня, видимо, вечер откровений? Телефон, который я кинула рядом на диван, вибрирует, но я не смотрю, кто там.

– Ну, неправда.

– Только не говори мне, как Вета, что я съехала от родителей и должна быть счастлива, потому что нет. Да, я родила, мы купили квартиру получше, взяли машину средней паршивости – и знаешь, как выросли наши траты? У нас расписан каждый рубль! А скоро на Лёву перестанут платить это жалкое пособие, и будет еще хуже.

У Розы блестят глаза, но она запрокидывает голову назад, не собираясь плакать, потому что так мы воспитаны: если кому-то хуже, чем тебе, ты не можешь показывать ему свою слабость. Это сложно. Думаю, Розе сложнее всего, потому что она старшая. Никогда не задумывалась об этом, поэтому сейчас кладу руку на ее ладонь, которой та обнимает Лёву, чтобы знала: со мной можно.

– И вот вроде что-то заработала на марафоне, а мы все по очереди заболели, и деньги ушли на лекарства и врачей. Женя, – это ее муж, – хорошо получает и много работает. Он старается, но… все так дорого! Я и к горшку Лёву стала приучать, чтобы на подгузниках сэкономить! Думала вернуться, доучиться, чтобы хоть чем-то помочь, но не понимаю, как все организовать. С Лёвой это тяжело. А даже если я защищу диплом, знаешь, сколько буду зарабатывать? Вот знаешь, сколько получает налоговик в начале прекрасной карьеры? Мало! Очень мало. И я понимаю, что должна помочь, папа говорил, что вы хотите вписаться в ипотеку и… давно пора, но…

– Стой, это точно не твоя проблема.

Роза заходит слишком далеко.

– Он спрашивал, могу ли одолжить денег на первоначальный…

– Эй! – перебиваю ее. – Если не можешь, никто не подумает тебя этим упрекнуть. Роз, все всё понимают. У тебя своя семья, постарайся позаботиться о ней. Мы как-нибудь разберемся.

Она внимательно смотрит на меня, будто не узнает:

– И откуда ты такая? Ты же лучше всех нас, вместе взятых.

– Глупости.

– А я ужасная сестра и мама.

– Звучит как название нового проекта.

Роза усмехается:

– О, о том, как быть плохой мамой, я могу рассказать все! Я только недавно узнала, что одноразовые трусики не нужно снимать или разрезать, – они рвутся по бокам, представь? Подсмотрела в интернете. А еще я не даю Лёве ложку и кормлю его сама, потому что так быстрее и чище. Мне же этот хаос после него убирать полчаса! И с горшком ничего не выходит. Вроде бы и рано, есть время, но у меня ничего не получается! Он просто с криком уползает от него.

– Ну, вот и расскажи людям об этом.

Скоро мы уже вместе смеемся над другими проколами в воспитании Лёвы, придумывая, как лучше донести эту информацию до Розиной аудитории, чтобы было понятно и смешно. Я, кстати, случайно проговариваюсь о том, как он чуть было не наелся моих красок. Сестра замирает на пару секунд, а потом смеется еще громче, рассказывая, что несколько раз ловила его над унитазом, из которого он пытался попить воды.

Мама, придя с работы, застает нас по-прежнему сидящими на диване: мелкий так крепко уснул, что мы разговариваем в полный голос, не боясь его разбудить. Я помогаю Розе подняться с ним на руках и перенести парня в родительскую спальню, где для них поставили раскладное кресло. И пока она обкладывает Лёву подушками, чтобы тот не свалился на пол, я возвращаюсь к себе.

– Ты поздно. – Целую маму в щеку, помогаю ей раздеться и вешаю ее пуховик к остальной верхней одежде.

– А ты красивая.

– Сегодня мне это говорили много раз, – опускаю глаза, пряча улыбку, а она треплет меня за щеку, как в детстве.

– Потому что это чистая правда. Я задержалась. Мы приводили актовый зал в порядок после новогодней дискотеки у старшеклассников. – Так я и думала. За подобные общественные работы до полуночи, ей, конечно же, никто не платит, но мама настоящий фанат своего дела, как и все Ларины. – Все хорошо, меня родители Ванечки, ученика моего, довезли. Кушать будешь, кстати? Я же видела, что ты перед балом ничего не поела.

– Да нет…

– Так да или нет? Картошка с грибами осталась, я еще зразы сделала.

Слюнки непроизвольно текут, и голодный желудок, в котором плещется одинокий бокал шампанского, урчит в ответ.

– Понятно, пойду разогрею.

– Мам, кстати, я хотела сказать… – Она как раз в этот момент оборачивается, и я запинаюсь. Тяжело выдавить из себя слова. Не хочу обидеть ее. – Меня позвали… встретить Новый год и… там день рождения еще. В общем…

– Мальчик твой?

Отрицать же бессмысленно? Он ведь мальчик. Даже если не мой, пусть и хотелось бы. Поэтому киваю:

– Даня, да.

– Вот и разлетелись птички из гнезда, – тяжело вздыхает она. – Встретила я тут наших голубков помирившихся, целуются, бесстыдники, на лавочке. Ритка опять заболеет! А Пашка ее к себе завтра на дачу везет. Кто я, чтобы вставать на пути у любви, а? Бабушка давно хотела в город, съездим с отцом с утра за ней, если машину найдет у кого взять. Он вроде бы дома будет – коллеги выгнали его отдыхать, представь? Говорят, два года подряд пахать в Новый год – это не дело. Мол, чередоваться надо, все по правилам.

– Хорошо как! – улыбаюсь во весь рот. Так все гладко складывается! Я и не ожидала, что все довольны останутся.

– Так, значит, Даня пригласил тебя к себе на Новый год? – слышу за спиной голос Розы с игривыми нотками, когда мама, помыв руки, уходит на кухню разогревать поздний ужин.

– Е-е-е! – В коридоре, будто и не было ничего, появляется Вета, которую выдают лишь мешки под глазами от слез. – У вас будет секс!

Что?

– Нет! – резко отвечаю ей, а потом перевожу взгляд на Розу, которая сдерживает улыбку, но все равно приглушенно смеется надо мной, и становится страшно.

Секс? Я совсем не думала о поездке в таком ключе. А получаются почти идеальные условия. Может, Даня для этого меня позвал? Этого от меня ждет? Особенно после лаборантской. Я же была не против продолжить, мне было очень хорошо с ним, но готова ли я теперь? Черт, понятия не имею.

– Нет, нет, – отрицаю и мысленно, и вслух. – При чем здесь это? У Дани день рождения, и мы там будем не одни. Тим с Лизой приедут.

– Вот и разойдетесь по комнатам предаваться любви, – острит в своем репертуаре Вета.

– А что ты ему подаришь?

Роза уводит разговор в другую сторону, но становится еще хуже.

– Я об этом не думала, – опускаю плечи. – Не успела. Он только сегодня сказал, что у него завтра… Лиза не предупредила почему-то. А у меня нет денег, и я… Может, никуда не ехать?

Хочу сказать, что так всем будет проще, но сестры тут же берут меня в оборот и усаживают на диван, призывая перестать нести чушь.

– Не нужны твоему Дане дорогие подарки. Тем более от тебя. Он вообще парень обеспеченный, как я поняла, – в одно ухо тараторит Роза. – Подари ему что-нибудь необычное. Что умеешь и можешь дать ему только ты.

– Да она ужасна в этих делах, у нее же никого не было! – возмущается Вета в ответ.

– Ты маленькая извращенка, я вообще-то о других талантах Лили говорю! Она рисует красиво!

– А это идея! – с восторгом подхватывает Вета.

– Мне нравится, – сама не ожидая от себя, выдаю я, когда представляю в голове, как это можно организовать.

– Что нравится? – потирая замерзшие руки, спрашивает Рита на пороге.

Она скидывает ботинки, не расстегивая, а перед тем как захлопывает дверь, между ее ног с громким «мяу» проскальзывает Дукалис. Видимо, на запах маминых котлет. Рита, споткнувшись, ругается, за что сразу получает от мамы, которая все слышит, а после подходит к нам, бросает подушку на пол и плюхается прямо на нее. Довольная такая, губы, как красный сигнал светофора, горят.

– Кстати, Вета скинула мне тот чат, где вас с Даней обсуждали, – с ходу вклинивается она в разговор. – Хотела фотки с бала посмотреть, а там две тысячи новых сообщений: все разглядывают твой живот. Ты беременна?

– Что-о-о? – тяну я удивленно, а она показывает снимок с очень неудачного ракурса, который выложила… ну конечно же, Галя Кобра. Еще и стрелочкой указала, где зарыт секрет нашего с Даней счастья.

Рита говорит, что, судя по комментариям, теперь все однозначно уверены, что, во-первых, свадьба у нас по залету; во-вторых, до финала мы обручимся точно: живот-то растет, нужно спешить. И когда у них с Пашей было время это читать?

Но если змеи и хотели сделать хуже, то получилось как всегда, потому что в центре внимания оказываемся снова мы с Даней. Нас воспевают, за нас голосуют, теперь ждать нам мальчика или девочку, а не обсуждают провокационный наряд Гали и выходки ее придурочного партнера. Я открываю телефон, где Лиза с кучей смайлов пишет мне о том же и скидывает совмещенное при помощи приложения фото с Даней, которое показывает, как в будущем может выглядеть наш ребенок.

– А ничего такой, – выдает Роза с улыбкой.

– Мяу! – запрыгнув на спинку дивана, по-кошачьи соглашается с ней Дукалис. Еще с такой серьезной мордой, что в следующую секунду мы все взрываемся от смеха.