33. Сыночка присыночка

Михаил

На 8 марта уговорил Соню съездить к моим в Москву.

Дистанционно они уже знакомы — когда отец был в больнице, по видео все с ней перезнакомились. И мама всё время передавала приветы:

— Сынок, Сонечке большой привет от нас! Мы вас ждём, очень. Приезжайте вдвоём.

Родители у меня мировые. Хоть и при деньгах, но из простого народа и ведут себя по-простому. Карину, мою бывшую, они приняли десять лет назад — вежливо, с уважением, без вопросов. Но я всегда чувствовал: не их человек. Не потому что она плохая — просто… не своя. А Соня? Соня — сразу «своя». Ещё до встречи.

Она неделю готовилась к этой поездке, как к высадке на Марс.

— Что им подарить? — спрашивала она в сотый раз, перебирая вещи на кровати. — Может, шарф? Или книги? Может, кашемировый плед? Какой любимый парфюм у твоей мамы?

— Сонь, — вздыхал я, — они тебе рады будут просто так. Без подарков. Просто с тобой.

— Но я хочу, чтобы им понравилось! Чтобы запомнили!

— Они тебя уже запомнили. Ты — девушка, которая делаешь их сына счастливым каждый день. Это уже более чем достаточно..

Она покраснела, но продолжила собирать чемодан. С несколькими джинсами, тремя платьями, двумя парами обуви и парой свитеров «на всякий случай».

— А вдруг пойдем куда-то вечером?

По дороге она нервничала. Открыто, без стеснения. То поправляла волосы, то гладила колени, то смотрела в окно, будто искала ответы в пролетающих мимо деревьях.

— А я точно им понравлюсь? — спросила вдруг, голос чуть дрожит.

Я взял её руку, переплел пальцы.

— Ты им уже нравишься.

— Точно?

— Точнее некуда. Мама уже называет тебя «Сонечкой». А папа… папа вообще прислушивается, когда ты в разговоре. Это высшая форма одобрения.

Она улыбнулась, но тут же стала серьёзной.

— Миш, а расскажи про них что-нибудь интересное. Как они познакомились, например?

Я усмехнулся.

— Ну, у них тоже разница в возрасте — почти пятнадцать лет. Жили по соседству. Мама его добивалась годами. А он считал её ребёнком. А потом вдруг понял, что «ребёнок» уже давно готовит борщ, который может воскресить мёртвого, и смотрит на него так, что сердце замирает.

— И что?

— Подробностей не рассказывали. Но по семейным легендам… я почти уверен, что мама его совратила, а потом заставила жениться.

Соня фыркнула.

— Серьёзно?

— Ага. И знаешь, что самое смешное? Мне кажется, он ни разу об этом не пожалел. Ни одного дня.

Она задумалась.

— А детей почему своих нет?

— Папа в детстве переболел серьезно. С самого начала знал — своих детей не будет. Поэтому и не женился долго. Не все женщины готовы строить семью без своего ребенка. А маме… было всё равно.

Соня посмотрела на меня с теплотой.

— Она у тебя крутая…

— А то. И знаешь… мне кажется, вы подружитесь. Ты на неё чем-то похожа. Такая же упрямая. Как танк.

Она шлёпнула меня по руке.

— Я не такая!

— Конечно, не такая...

Когда мы приехали, мама буквально вылетела в прихожую — будто стояла у двери с секундомером в руках и ждала наш звонок последние два часа.

— Сонечка! — воскликнула она и тут же обняла её так крепко, что у меня в груди что-то дрогнуло. — Ну наконец-то! Заходи, разувайся, я тебя так ждала… Столько всего вкусного приготовила!

Я на секунду замер в дверном проёме с чемоданом в руке. Хотелось пошутить: «Мам, я, между прочим, тоже здесь. И тоже голодный». Но не стал — не из вежливости, а потому что было приятно смотреть, как две самые важные женщины в моей жизни находят друг друга без лишних слов.

Отец даже поздороваться не успел — мама тут же ухватила Соню за руку и потащила на «экскурсию по квартире». А дальше началось: они болтали без остановки. Про рецепты бабушкиного борща, про старые фотоальбомы, про моду, про Мику (конечно!), и даже про тот случай, когда я в десять лет устроил мини-пожар на кухне, пытаясь испечь блины «как настоящий мужчина».

Мика — мамин йоркширский терьер, маленький пушистый комок энергии — сразу признала Соню своей. Лезла на руки, тыкалась носом в подбородок, приносила игрушку-пищалку и требовала играть.

А вот Тихомир, наш старый британец, царь и бог квартиры, лишь лениво приоткрыл один глаз, фыркнул и повернулся спиной. Он вообще признавал только отца. Иногда — меня. Остальных считал временным шумом.

— Миш, я тоже такую хочу, — Соня заглянула мне в глаза, держа на руках довольную Мику.

— Сонь, а кто с ней будет, когда нас дома нет? Мама гуляет с ней три-четыре раза в день. А мы? Мы же её замучаем.

Она надула губы.

— М-м-м… ты прав. А может… тогда котика?

— Котика я сам хотел предложить. Только не породистого. Обычного.

— Миш, ты самый лучший! — она прижалась ко мне и быстро чмокнула в губы.

Мама, наблюдавшая за этим, улыбалась так, будто смотрит любимый сериал.

— Сынок, вы такие милые вместе. Видно, что это всё по-настоящему. Ты не обижай Сонечку и не профукай. Больше такой не встретишь ведь.

Я закатил глаза.

— Знаю, мам, знаю. Только… разве ты не должна была ей это сказать? Типа: «Мой сыночка присыночка, любименький и единственный, ты его, Сонечка, только не обижай»?

Мама фыркнула и дала мне по плечу полотенцем.

— Мишенька, не дури. Тебя попробуй обидеть — детина здоровая. А она девочка. Никогда не забывай этого. Ты меня понял, сын?

— Понял. Принял. Любить, оберегать, не обижать.

— То-то же. И со свадьбой не тяните. Внуков охота. А то всё коты да собачки…

Несколько дней мы просто жили — без графиков. Мама наготовила, как на свадьбу. Всё моё любимое.

Соня сидела на кухне, записывала рецепты, а потом с восторгом рассказывала:

— Представляете, Миша сам лепил пельмени!

Мама аж чай выплёскивала от смеха.

— Сам?! Мишенька?! Своими ручищами?!

— Да, сам! — подтвердил я, краснея. — Получались, конечно, страшненькие... Но вкусные! Честно!

Потом мама рассказала Соне историю, которую я терпеть не могу: как после универа я продал бабушкину квартиру в центре Москвы, которая досталась в наследство. Ту самую, где мы с ней пили чай из фарфоровых чашек и слушали Шаляпина на пластинке. Продал за баснословные деньги и вложил всё в коммерческую недвижимость.

— Отец тогда его чуть не убил, — смеялась мама. — Запретил возвращаться жить домой. Хотя Миша и не собирался — снимал комнату на окраине, спал на надувном матрасе.

— А потом поняли, что правильно сделал, — добавил отец. — Деньги должны работать. А дальше… как-то всё закрутилось-завертелось у него — не помогали ему, всё сам. Хоть и связи хорошие есть.

— Брат мой только иногда рассказывает интересные истории… Да, сынок? Как в полиции троих сотрудников чуть в больницу не отправил…

— Мам! — возмутился я. — Я тогда за правильное дело! Не просто так!

— Ну только поэтому и вытащил, — усмехнулась она. — А так бы сидел и думал над своим поведением.

Соня смеялась, но в её глазах читалось: «Я горжусь тобой».

Мы много гуляли. Я показывал ей свою школу, универ, любимые места в городе.

Если бы не работа Сони — остались бы ещё. Но пришлось возвращаться.

В машине, по дороге домой, она тихо сказала:

— Спасибо, что привёз меня к ним.

— Спасибо, что поехала.

— Они… как будто всегда знали, что я приду.

— Потому что я им говорил: «Ждите. Привезу ту, ради которой всё это стоило того».

Она улыбнулась и сжала мою руку.

— А котёнка всё-таки заведём?

— Заведём. Только договор: если он начнёт спать между нами — выгоню его.

— Тогда поищем вместе?

— Конечно, Сонь. Ты же знаешь — я тебе всё равно не смогу отказать.