34. Без возможности манёвра

Михаил

И как-то всё закрутилось.

Сначала — медленно, потом — как снежный ком.

Работа, заказы, дедлайны… Даже не до кота стало.

Начались бесконечные проекты: свадьбы, выпускные альбомы, семейные фотосессии. Алинка, эта будь она неладна со своими «модными концепциями» и «эстетикой минимализма», совсем задергала мою девочку.

Соня встаёт в семь утра — не потому что хочет, а потому что у неё график плотнее, чем у президента. Ложится после полуночи, если повезёт. А между делом — ещё и дом: готовка, стирка, уборка.

Я давно предложил:

— Давай клининг наймём? Или хотя бы помощницу по дому?

Она посмотрела на меня так, будто я предложил продать её душу на аукционе.

— Не пущу никого в свой дом. И всё.

Точка. Дискуссии окончены.

С едой, посудой и стиралкой я, конечно, на «ты». Готовлю, мою, развешиваю — даже складываю (почти) правильно. Но уборка… уборка — это её священная территория.

Однажды решил быть «полезным». Протёр пыль, вымыл полы, расставил всё по местам — как мне казалось, логично.

А потом начался ад.

— Миш! Где моя записная книжка?!

— На полке.

— Нет! Там её нет!

— Ну… может я переложил на верхнюю…

— Миш! Она же не там лежала... Теперь я ничего не найду!

Потом оказалось, что я «перепутал» полотенца (оказывается, для лица — только специальные, «спрятал» зарядку от фотоаппарата (она же должна висеть на гвоздике над столом, а не лежать в коробке!), и случайно выбросил очень нужную пустую коробку из-под какой-то аппаратуры...

После этого я принял стратегическое решение:

Лучше пусть будет пыль — чем война.

А у меня — кольцо в бардачке пылится.

Точнее, не кольцо. Футляр. Кольцо внутри. Уже больше месяца.

Хочу красиво. По-настоящему. Ресторан, свечи, цветы, музыка — всё, как в фильмах. Чтобы она запомнила. Чтобы потом рассказывала детям: «Папа сделал предложение как в кино…красиво...романтично...»

— Сонь, поехали поужинаем где-нибудь?

— Некогда, Миш…

— Сонь, может сходим прогуляться, развеяться?

— Миш, давай потом...

И так — целый месяц. «Потом» стало нашим самым частым словом.

А потом — свадьба.

Не наша, конечно. Вадима и Саши.

И вот момент: Саша, вся сияющая, подходит к Соне — и протягивает ей свой свадебный букет. Белые розы, что-то воздушное и хрупкое, как сама надежда.

А потом смотрит на меня. Прямо в глаза.

И взгляд её — понятный, без слов: «Пора. Сколько можно ждать?»

Да, блин.

Я же не против!

Я же готов — давно.

Родители Сони остались ночевать у неё.

А я забираю её к себе.

Едем домой. Она притихла. Крутит букет в руках, пальцы аккуратно трогают лепестки белых роз — будто боится, что они осыплются.

— Сонь…

— Мм?

— Ты думаешь, я не хочу?

Она поднимает глаза.

— Что?

Я резко торможу прямо на улице, включаю аварийку.

Достаю футляр из бардачка.

Не открываю. Просто держу в руке — тяжёлый, маленький, полный всего, что я не успел сказать.

— Оно тут уже больше месяца пылится, — говорю тихо. — Твой график — без возможности манёвра. Ни минуты. Ни шанса. Я же хотел красиво… Чтобы ты запомнила. А ты все потом, да потом...

А теперь ты сидишь, расстроенная, что тебе букет передали… а предложения нет, да?

Она смотрит на меня — и в глазах столько восторга, что сердце сжимается.

— Миш…

— Чего «Миш»? — перебиваю, но уже без раздражения. — Ты же и так всё знаешь, Сонь. Люблю — не могу. Кроме тебя — никто не нужен. Хочу вместе. Навсегда. Официально.

Хочу поменять букву в твоей фамилии — с Громова на Хромова.

Пауза. Голос чуть дрожит:

— Выйдешь за меня, дурака ревнивого и совсем неромантичного?

Она тянется ко мне.

Перед самым поцелуем — почти в губы — шепчет:

— Да.

Целую. Нежно-нежно. Без пафоса, без музыки.

Зато — по-настоящему.

Когда отстраняется, смотрит на футляр.

— Вдруг не понравится, — улыбаюсь, — а ты уже согласилась.

— Мне всё равно какое. Главное — от тебя.

Открываю.

Она аж рот рукой прикрывает.

Надеюсь — от восторга, а не от ужаса.

— Красивое какое…

— Правда нравится?

— Очень, Миш.

Одеваю на пальчик. Как раз. Словно создано для неё.

— Миш, ты самый лучший…

Крутит ручкой, ловит свет фонаря.

— Смотри, как блестит… Красиво.

— Очень, — соглашаюсь.

Но смотрим мы на разное.

Она — на кольцо.

А я — на неё.

А дома я просто взял свой планшет и полез искать, как подать заявление в ЗАГС.

Потому что эти «потом» меня изрядно доконали. Достаточно. Пора брать и делать — пока она не передумала.

— Сонь, давай определяться с датой и подавать заявление. Нужны «Госуслуги» и паспорт, — сказал я, не отрываясь от экрана.

Она, как всегда, даже не глядя:

— Миш, давай потом…

Я отложил планшет и повернулся к ней.

— Я тебя прибью сейчас, Сонь. «Потом» — это когда? Давай уже потратим эти 10-15 минут и будем спокойны. Летом и так ажиотаж — все хотят свадьбы, цветы, солнце… Нужно выбрать нормальную дату и время, пока всё хорошее не разобрали.

Она замерла. Посмотрела на меня — сначала с лёгким удивлением, потом с той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается.

— Миш, обычно девушки тащат мужиков в ЗАГС, а не наоборот…

Я пожал плечами, но не смог скрыть усмешки.

— А у нас с тобой с самого начала всё необычно. Сплошное недоразумение какое-то… Но, чёрт возьми, самое удачное в моей жизни.

— И подумай ещё про свадебное путешествие. В Европу? Азию? На острова? Где мечтаешь?

Она задумалась. Глаза ушли куда-то вдаль — будто уже видит горы, озёра, закат над водой.

— А мне всё равно… Лишь бы с тобой. Чтобы природа красивая была, если можно. Не обязательно за границу. Можно на Камчатку или Байкал посмотреть. Я там тоже не была…

Я покачал головой, не веря до сих пор, что она — моя.

— За какие мои заслуги ты мне досталась, Сонь? Деньги не берёшь, помощницу в дом не пускаешь, готовишь шикарно, сама — огонь…

Она засмеялась — тихо, тепло — и подошла ближе, обняла за шею.

— Ты просто очень хороший. Лучший. Самый-самый. Вот и всё.

И в этом «вот и всё» было столько правды, что я больше ничего не стал спрашивать. Просто притянул её к себе и поцеловал. Как умею. Как люблю.

В итоге на лето дат-то и не оказалось.

Все хорошие числа в ЗАГСе разобрали— видимо, все решили, что солнце, цветы и свадьба в июне — это must-have. Мы же, как обычно, опоздали со своим «давай потом».

Остался сентябрь.

И тут Соня вдруг говорит:

— А давай возьмём девятое сентября? 09.09 — красиво же. Как код счастья.

Я посмотрел на календарь — осень, уже не такая духота, листья ещё даже не начинают желтеть…

— Может, оно и к лучшему, — кивнул. — Будет не так жарко. И платье не расплавится, и я в костюме не умру от теплового удара.

Отмечать решили в «Берлоге». По этому поводу мы сошлись во мнении мгновенно — без споров, без «а может, лучше там?». Просто посмотрели друг на друга и сказали: «Там».

Гостей позовём только самых близких — родственников и самых близких друзей. Человек двадцать-двадцать пять. Ни больше, ни меньше.

Пусть будет тихо, тепло, по-настоящему. Без шумихи, но с душой.

— Главное, чтобы ты была рядом, — сказал я, обнимая её за талию.

— А я никуда не денусь, — ответила она, прижавшись щекой к моему плечу. — Уже отправила заявление. Никуда от меня не денешься.