35. День рождения

Михаил

На день рождения Сони — 10 мая — утро было нашим.

Сначала она получила в подарок меня. Потом — ещё раз. Потом — букет её любимых пионов, пышных, розовых, с запахом настоящего весеннего утра. И, наконец, тот самый объектив — на который она копила уже несколько месяцев. Который показывала мне в телефоне с придыханием: «Видишь? Вот этот!» — а я кивал, будто понимаю разницу между ними.

Когда раскрыла коробку — пищала, как девчонка. Прыгала по кровати босиком, обнимала, целовала в щёку, в нос, в губы, шептала:

— Миш, ты самый лучший! Самый-самый!

А я, как всегда, таял.

Не потому что сделал что-то особенное — просто видеть её счастье… Это как солнце включили внутри. Всё остальное — фон.

А вечером мы собрали обе семьи в городе. Пригласили всех в ресторан: родители, Вадим с Сашей и Даня. Всё официально, всё по-взрослому. И я, конечно, не упустил момент.

Прямо за столом, встал и сказал:

— Александр Николаевич, — начал я, — я хочу официально попросить у вас руки Софии.

Он на секунду прищурился, потом усмехнулся:

— Она же уже согласилась, Миш. Думаешь, я теперь могу возразить? Она же Громова — всё равно сделает по-своему.

— Мне важно, чтобы вы не были против. Чтобы одобряли.

Он посмотрел на меня долго, спокойно, без пафоса. Потом положил руку мне на плечо:

— Она счастлива с тобой. А нам большего и не нужно.

Вечер прошёл тепло. Родители нашли общий язык удивительно быстро. Они смеялись, вспоминали, какими мы были в детстве и удивлялись как быстро выросли.

Саша, с уже заметным животиком, чувствовала себя отлично. Вадим рядом с ней — как тень: то кофту подаст, то стул подвинет, то просто стоит и смотрит, будто боится, что она исчезнет. Я бы пошутил, но… понимаю. Когда любишь — так и хочется держать за руку, не отпускать, даже если она просто идёт в ванную.

Даня тем временем рассказывал маме, как Лёва научился «давать лапу», а она — ему про Мику. Всё как в хорошем фильме: смех, шутки, тёплый свет, вкусная еда и ощущение, что всё идёт правильно.

Александр Николаевич в конце вечера пригласил всех в гости — «отдохнуть, попариться в бане». Мои родители, конечно, парировали: «А у нас в Москве культурный отдых — театр, музеи, рестораны!»

Соня засмеялась: «Ну вот, теперь у нас два дома — один с баней, другой с Эрмитажем!»

В перерыве между тостами и десертом мы с Вадимом случайно столкнулись в туалете. На 23 февраля он был со мной почти нем — кивнул, пожал руку, и всё. Я до сих пор не понимал, как он ко мне относится.

Он оперся плечом о стену, чуть усмехнулся:

— Ну что, медведь… даже не знаю — поздравлять или соболезновать?

Я фыркнул:

— Поздравлять, конечно. Что за глупости, Вадим. Это мой осознанный выбор.

— Ну не знаю, не знаю… Она, конечно, моя сестра, я её люблю и всё такое. Но характер…

— Характер у неё золотой, — усмехнулся я, — потому и тяжёлый.

Он хмыкнул, но в глазах мелькнуло одобрение.

— Ну тогда поздравляю. Добро пожаловать в семью, так сказать.

— Спасибо. Но вроде как рано ещё…

— Миш, ну ты и наивный, — покачал он головой. — Если она решила за тебя замуж выходить — уже не отвертишься. Так что не рано. Будет нужна помощь или совет — звони. Помогу, чем смогу.

— За это — отдельное спасибо.

Мы вышли в коридор — и буквально наткнулись на наших красавиц. Соня и Саша стояли у двери мужского туалета, слегка обеспокоенные.

— Вы чего так долго? — спросила Соня.

— Сонь, ты чего? — ответил я, обнимая её и целуя в нос. — Быстро мы!

— Сашуль, вы чего правда? — спросил Вадим, прижимая Сашу к себе.

— Мы на всякий случай, родной… — улыбнулась она.

— Саш, он мне почти родственник, — сказал Вадим, глядя на меня. — Мы дружить будем, да, медведь?

— А то, — ответил я, уже без тени напряжения.

Улыбаясь, мы вернулись в зал.

Родители Сони остались у Вадима и Саши. Мои — у меня, в квартире. Поэтому после всего этого тепла и шума мы поехали к себе — в Сонину маленькую хрущёвку.

Припарковались далеко, мест не было. Весна была поздней — на улице было свежо. Идём, обнимаясь.

И тут — мяу.

Истошный, отчаянный, такой, будто весь мир рухнул, а спасения нет.

— Миш… — Соня замерла.

— Сейчас поможем, Сонь.

Она сразу включила фонарик на телефоне. Я пошёл на звук — к старому дереву у подъезда. Чем ближе подходил, тем громче орал этот «паганец». Под деревом — ничего. Смотрю вверх — и слушу: сидит на ветке, вверху.

— Ну давай, Миха, — бормочу себе, — вспомним детство. Давно по деревьям не лазил…

Скидываю пиджак, закатываю рукава. Забираюсь — ветки хлещут по лицу, кора царапает ладони. В темноте ничего не видно. Достаю телефон, подсвечиваю, ищу — и вижу: комочек чёрный, мелкий, вцепился в ветку всеми четырьмя лапами.

Протягиваю руку — шипит, царапает, но я аккуратно отрываю его от ветки. Держу крепко, но мягко. Спускаюсь — неудобно, но выбора нет.

Соня внизу уже ищет: нет ли ещё котят, может, кто-то подкинул в коробке, как обычно.

— Ой, какой он маленький! — восклицает она, когда я передаю ей комочек. — Совсем крошка!

Я спускаюсь сам. Она стоит, прижав его к груди, а он… затих. Прячет морду, но уже не орёт. Даже мурлычет — тихо.

— Миш, мы же хотели… Возьмём себе? — смотрит она на меня снизу вверх, с той самой улыбкой, против которой я бессилен.

— Пойдём, посмотрим дома. Только надеюсь, нам не придётся искать круглосуточную ветклинику вместо… более приятных занятий.

Дома осматриваем «находку» поближе: месяцев два, грязный, блохастый, но глаза — огромные, доверчивые. Соня наливает ему молока — он жадно пьёт, фыркает, будто всю жизнь голодал.

Сразу звоним в клинику. Едем ночью — повезло, есть дежурный врач. Осмотр, обработка от паразитов, советы по уходу, первый укол, паспорт… Всё серьёзно. При клинике — зоомагазин. Покупаем всё: туалет, наполнитель, миски, корм, игрушки, когтеточку, лежанку, лекарства, даже специальный шампунь.

На обратном пути он засыпает у Сони на руках. Перенервничал, пацан. Да, кстати — оказался котом.

Дома Соня отправляет меня первого в душ, а сама устраивает малышу «новоселье»: кладёт лежанку, насыпает корм, ставит воду.

А ночью, когда мы лежим в обнимку, тёплые, расслабленные, Соня прижимается ближе и шепчет почти во сне:

— Миш, как назовём?

— Называй. Это, похоже, твой кот. Прям на день рождения тебе подарился.

Она задумывается, пальцем чертит что-то у меня на груди, потом вдруг улыбается:

— Тогда пусть будет Лаки.

— Мм… Он точно счастливчик. Мне нравится.

На следующий день решили его искупать. По инструкции из интернета — «только тёплая вода, без стресса, уши прикрыть». Я держал его, как новорождённого, — осторожно, двумя руками, а Соня аккуратно мылила, прикрывая ладошкой уши и мордочку, чтобы ни капли не попало.

Он, конечно, протестовал, выгибался, но не царапался — видимо, чувствовал, что его любят.

Потом Соня завернула его в два полотенца и начала носиться по квартире, как с маленьким ребёнком: «Смотри, Миш, он дрожит! Надо согреть!»

А через полчаса уже сушила его феном на самом низком режиме, шепча: «Тсс, не бойся, это не монстр, это фен…»

Он потребовал много внимания — и получил его сполна.

Но с ним в доме стало ещё уютнее. Теплее. Живее.