Глава 14

— Татьяна, может у тебя какие-нибудь личные просьбы есть? — Спросил Пётр Николаевич, когда Иван вышел, оставив их одних.

— Просьба одна. Не мешайте Ивану, а помогайте.

— Чем я могу ещё ему помочь? — Дядя удивился словам племянницы. — Мы с твоим отцом и так выполняем все его просьбы.

— Почему вы ограничили размер будущего княжества горой? Могли бы выделить больше земли. Для него это важно.

— Ну зачем ему земля? Пусть хоть замок на горе строит. Там места достаточно. Продукты он может в ближайших городах и деревнях закупать. Денег ему выделили с огромным запасом. И, скорее всего, ещё выделим. Пусть своими проектами занимается и не отвлекается на ерунду.

— Видимо, его проекты требуют много рабочих рук, если он хочет десяток тысяч крепостных переселить на свои земли.

Пётр Николаевич задумался. Про такое количество подданных в новом княжестве никто и подумать не мог. Армия такого размера выглядит несерьёзно. К тому же причин воевать с Россией у Ивана нет. С другой стороны, с выделенного клочка суши всех не прокормить, значит, зависимость от России останется.

— Хорошо. Передашь Ивану, пусть начинает подготовку, опираясь на уже очерченную им территорию, а с дополнительной землёй мы вопрос решим. Только займёт улаживание этого вопроса некоторое время. Просто так передать землю от одного хозяина другому, закон не позволяет.

— Спасибо, дядя. — В кои-то веки улыбнулась ему племянница.

* * *

— Всё Степан, для первого раза достаточно. — Встряхнул руками Мэнни. — потихоньку вставай и одевайся.

Катин дед легко сел на кровати. И прислушался к себе.

— И ведь не болит ничего! — Восторженно произнёс он.

— Ты, Степан, про маскировку не забывай. — Напомнил ему Мэнни, а потом пригрозил. — И с девками поосторожней или верну всё как было!

— Так у меня и в штанах заработало? — Дед обрадовался. — Допрыгалась, значит, Матрёна! Понял я тебя, понял. — Уловив осуждающий взгляд лекаря, пояснил он. — Матрёна, это вдовушка одна. Она за мной в последнее время ухаживает. Мы тихонько. Никто не узнает.

— Все вы так говорите. — Вздохнул Мэнни. — Пошли. Там твоя внучка поди извелась вся.

* * *

— Иван с Татьяной Павловной не вернулись? — Немного покряхтывая спросил дед у Кати. Он нисколько не изменился и двигался всё той же семенящей походкой, опираясь на трость.

— Как видишь. А с лечением не получилось? — В её взгляде читалось разочарование.

— Ну раз родная внучка ничего не заметила, значит, маскируюсь хорошо. — Дед Степан распрямился и сделал несколько уверенных, широких шагов, затем подмигнул Кате и принял прежний вид. — Придётся маскироваться, чтобы хорошим людям проблемы не создавать. Зато я теперь спокоен. И на твоей свадьбе погуляю, и правнуков успею понянчить.

— Главное, что ты здоров, остальное пустяки. — Катя подбежала и обняла деда.

— Хорош сырость разводить. — Попенял он всхлипнувшей внучке.

— От радости маленько можно. — Поддержал её Мэнни. — Главное не выдайте себя, ни словом, ни жестом.

Майор молча наблюдал за происходящим и с интересом посматривал на лекаря. Пенсия подкралась незаметно. Жизнь вся прошла на службе. Пусть пенсия досрочная, но майор всё равно немолод, хоть и не древний старик, как дед Степан. Глядя на него, майор понимал, что несбыточная мечта обрести вторую молодость явно замаячила на горизонте.

* * *

Мы шли по пустой улице от гостиницы, в которой остановился Пётр Николаевич. Шли молча и медленно. Причём такой темп ходьбы выбрали оба, не сговариваясь. Погода стояла хорошая. Сидеть в четырёх стенах тоже надоедает.

— Почему не спросишь, о чём я говорила с дядей? — Таня первой нарушила молчание.

— Это ваше семейное дело. Зачем я буду в него лезть?

— А если разговор касался тебя?

— Ну и что? Мало ли обо мне говорят.

— Вдруг, это что-то важное? — Она не оставляла попыток меня заинтересовать.

— Таня, если ты считаешь это важным для меня, то можешь просто рассказать. Зачем ждать вопросов?

— Скучный ты. — Вздохнула девушка.

— Я любознательный, но не любопытный. — Переиначил я, где-то прочитанную фразу.

Таня обдумала мои слова, а потом сказала:

— Дядя спрашивал, не нужно ли мне чего-нибудь. Наверное, подозревает, что ты плохо ко мне относишься.

— Мазь от щелбанов попросила? — Не удержался я от ехидной реплики.

— Смейся-смейся. В следующий раз я ему обязательно нажалуюсь. Ты мне ни подарков не даришь, ни песни под окном не поёшь. Жених называется. — Таня сделала вид, что обиделась.

— Ну, извини. В следующий раз, вместо того чтобы обгорать под твоими молниями, лучше полезу воровать цветы. — Я усмехнулся. — Привыкай. У нас с тобой всё не как у людей. Никакого конфетно-букетного периода.

Я замолчал. Неожиданно вспомнил, что такой период у меня в прошлой жизни был лишь однажды, но закончился он полной хернёй. Даже вспоминать тошно. Видно, не судьба мне за девушками долго ухаживать.

— Ты обиделся? — Вывела меня из задумчивости Таня.

— Нет. — Решил не развивать эту тему, а переключить её внимание на другое. — Как у тебя с контролем? Излишки энергии продолжают вырабатываться?

— Я их сливаю в накопитель. — Она продемонстрировала мне большой природный накопитель, который держала в кармане. — Не уходи от вопроса. Я тебя обидела?

— Я же говорю — нет. Просто вспомнил неприятный эпизод из прошлой жизни.

Мы с Таней уже касались этой темы. И условились, что не будем ворошить мою прошлую жизнь. Особенно личную.

Таня остановилась и развернула меня к себе. Глядя мне в глаза, она спросила:

— У тебя там был неприятный опыт общения с девушкой, и ты боишься, что со мной получится точно так же? Просто ответь: да или нет.

— Я тебя удивлю, но неприятный опыт был. То, что он повторится с тобой, я не боюсь.

Мы стояли и смотрели в глаза друг другу. Потом я не успел понять, как оказался обнят за шею, и в следующее мгновение наши губы встретились в жадном поцелуе. Хотелось забыть обо всём на свете, кроме прильнувшей ко мне девушки.

— Гхм, гхм. — Раздалось рядом покашливание.

Таня немного напряглась и отстранилась от меня. Я нехотя собрался с мыслями. Перевёл взгляд на знакомого худощавого человека.

— Здравствуйте, господин Прокопчук. — Вежливости в моём голосе не было совершенно. — Вы что-то хотели?

— Прошу извинить за моё бесцеремонное поведение, граф, но мне нужно с вами срочно поговорить.

— Что-то новое по делу Дадиани? — Спросил я. Таня отпустила меня и встала рядом.

— Не совсем. При допросе Дюди, помните такого здоровяка? Вы ему ещё колени практически уничтожили. Он теперь остаток жизни будет на лекаря копить.

— Помню. И?

— Он упомянул про статуэтку из этрусского золота. Она всё ещё у вас? Могу я на неё взглянуть?

Прокопчук изменился и стал выглядеть как наркоман в начальной стадии ломки. Мне это очень не понравилось. При чём здесь Дюдя, когда о статуэтке есть записи в протоколах?

— Сразу предупреждаю, что продавать её я не намерен.

— Жаль. Я мог бы заплатить за статуэтку хорошую сумму. Намного больше, чем вам выплатит казначейство. Если она… — Прокопчук резко замолк.

— Продолжайте. Она что? — Подстегнул я его. — Мне не нравится, когда говорят загадками. Или вы рассказываете всё, как есть, или мы продолжим свой путь.

— К тому же купля-продажа этрусского золота без разрешения надзорных органов запрещена. — Вставила Таня. Видимо, моё недовольство она почувствовала. Или испытывала своё. Очень уж не вовремя появился Прокопчук.

— У меня есть такое разрешение, Ваше Императорское Высочество. — Поклонился он. — Я занимаюсь научным исследованием. Меня интересуют фигурки животных, похожих по описанию на вашу.

— Медведи?

— Не только. Важна не столько сама фигурка, сколько качество её исполнения. — С жаром начал объяснять Прокопчук. — Дело в том, что у таких фигурок, также присутствуют остаточные следы чужой сущности. Именно их я и пытаюсь исследовать.

— Я что-то не припомню, когда давал Дюде фигурку разглядывать и оценивать её качество. — Нашёл я нестыковку в словах Прокопчука.

— Я маг разума, граф. Это моя работа, вытаскивать из памяти подозреваемых малейшие детали. Порой люди сами не знают, как много помнят, о происходящем вокруг. — Он заговорил со знакомой интонацией, перестав выглядеть наркоманом. — Вы позволите её хотя бы подержать в руках?

— Позволю, но в обмен вы расскажете мне о своих исследованиях, хотя бы вкратце. — Предложил я.

Упоминание о сущностях в фигурках меня заинтересовало. Сразу вспомнилось, что этрусское золото используется в конструктах для хранения элементов разумной магии.

— К сожалению, я не могу вам многого рассказать. Большая часть сведений о магии разума составляет государственную тайну. Клятва, данная мной, не позволит поделиться с вами запрещёнными знаниями. — Вежливо ответил маг.

— Тань, мы же не торопимся? — Посмотрел я на девушку.

— Я, точно нет. Всё, что мне было нужно, я уже нашла. — Она многозначительно улыбнулась и коснулась меня бедром. Волна мурашек прокатилась по моему телу.

— Сазонов! — Крикнул я, заставив следователя вздрогнуть.

— Слушаю вас, граф. — Морщась, барон подошёл сзади.

— Подслушивать нехорошо. — Возле его правого уха светился артефакт. Догадаться о его назначении было несложно.

— А я не вас подслушиваю. Можете спросить Её Императорское Высочество. Артефакт Луки не позволяет этого сделать. — Сазонов бросил короткий взгляд на следователя. — Господин Прокопчук проходит у нас по особым спискам. Согласно протоколу, я обязан за ним наблюдать, когда он находится рядом с Её Императорским Высочеством. — Прокопчук кивнул, показывая, что знает об этой процедуре. — Что вы хотели, граф?

— Барон, снимайте оцепление. Надобности в карантине больше нет. Татьяна хорошо контролирует свой дар.

— По вашей гостинице этого не скажешь. — Выразил сомнения Сазонов.

— Это был сознательный разряд. Таня полностью контролировала себя, а над управлением силой разрядов мы ещё поработаем.

— Будь по-вашему. — Согласился барон Сазонов. — Это всё?

— Мы пройдёмся до моего дома. Мне надо взять кое-какие вещи.

— Я могу отправить человека, он принесёт всё, что скажете.

— Не стоит, барон. Мы лучше сами прогуляемся. Можете снимать оцепление. — Повторил я и повернулся к следователю. — Пойдёмте. Здесь недалеко, а по дороге вы расскажете о своём исследовании. — Видя, что Прокопчук собирается мне возразить, я добавил. — Ваша тайна, про использование бронзы для сохранения фрагментов разумной магии, для меня таковой не является.

Мы направились в сторону моего дома. Таня шла рядом, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.

— Как вы сказали? — Заинтересовался Прокопчук. — Фрагменты разумной магии?

— А вы как это называете?

— Хм. Когнитивные дериваты магии. По сути, это одно и то же, только…

— Звучит заумно и малопонятно. — Перебил я его. — Зато помогает выбивать финансирование на очередной проект.

— Вы правы. — Улыбнулся следователь. — Особенно когда этот проект не касается твоей непосредственной работы. Понимаете, фрагментами разумной магии я легко могу оперировать. Но канувшие в веках этруски умели переносить в бронзу не только фрагменты. — Прокопчук понизил голос и придвинулся ко мне. — Я подозреваю, что они обладали техникой переноса всей сущности животных в бронзовые фигурки.

— Тогда это не просто фигурки. Это какие-то тотемы. — Развил я его мысль и одновременно вспомнил медленные движения моего медведя. — Этруски умели напитывать фигурки магией. А вы умеете?

В последнем я очень сомневался. В противном случае Прокопчук не гонялся бы за «остаточными следами».

— Извините, граф, но это совершенно закрытая информация. — Скороговоркой ответил следователь.

— Таня, возьми, пожалуйста, господина Прокопчука за руку. — Попросил я. — Не хочу, чтобы подслушивали то, что он говорит. — Таня нехотя встала между нами, подхватив нас под руки. — Речь идёт о жертвоприношениях?

— Странно. Клятва себя не проявляет. — После секундной паузы произнёс следователь. — Вы правы. Перенос сущности животного в бронзовую статуэтку требует принесение этого животного в жертву. По крайней мере, я так думаю. Слава богу, ритуал, который позволяет совершить подобное, никому не известен.

— А где сущность животного, там и сущность человека. — Заметил я. — Вы уверены, что ритуал неизвестен? Может ваш уровень допуска не позволяет знать такие вещи?

— Я следователь по особо важным делам! — Напомнил Прокопчук. — Мне попадались дела с особо ушлыми гражданами. — Произнёс он мрачно. — Некоторые, ради экспериментов, загубили много невинных душ. Никогда не понимал, откуда такие мрази берутся. Их же нормальные родители воспитывали.

— А зачем засовывать сущность животного или человека в металл? Какие цели преследовали эти люди?

— Ходят слухи, что Архив своё могущество построил именно на конструктах с внедрёнными в них человеческими сущностями. К сожалению, ни подтвердить, ни опровергнуть этот факт никто не может. Архив, по понятным причинам, на подобные вопросы не отвечает.

— Вам действительно нужно сегодня уезжать? — Задал вопрос Прокопчуку. — Хотелось бы с вами поговорить на эту тему более обстоятельно.

— Я на работе, ваше Сиятельство. — Извиняющимся тоном ответил следователь.

За разговором мы дошли до нужного переулка. Зайдя в калитку, я попросил Прокопчука подождать во дворе, а сам с Татьяной зашёл в дом. Огляделся. Вроде все вещи на своих местах.

— Присядь пока. — Показал Татьяне на стул. — Я сейчас основные вещи соберу, остальное потом майор привезёт.

Достал свою сумку, с которой ходил за продуктами. Сначала выгреб деньги со всех тайников. Сверху накидал оставшиеся у меня вещи. Их было не много, но для заполнения сумки хватит.

— Теперь ни звука, чего бы странного не увидела. — Глядя девушке в глаза, попросил я. Странно, но Татьяна даже не напряглась.

Я опустился на четвереньки и прямо сквозь пол достал банку с порошком алюминия. Потом фигурку медведя. Последней была «Книга Бездн». Вот на ней у Тани нервы сдали, и она тоненько пискнула.

Пришлось на неё укоризненно посмотреть и покачать головой. Потом демонстративно раскрыл книгу и перелистнул несколько страниц.

— Она больше не опасна. Потом почитаешь на досуге. — Тихонько сказал я.

— Но как? — Шёпотом прокричала Таня.

— Потом расскажу.

Тщательно завернув книгу и банку в вещи, я спрятал их в сумку. Фигурку медведя вручил Тане. Она ещё не пришла в себя, поэтому медведь замер у неё на раскрытой ладошке. Фигурка опустилась на четыре лапы и теперь устойчиво стояла, опираясь на них. По-моему, медведь стал более подвижным, чем был раньше. Интересно, если его где-нибудь оставить, куда он пойдёт?

Открыв холодильник, я достал две бутылки лимонада. Одну протянул Тане. Она кивнула и сделала большой глоток. При этом медведя она продолжала держать на ладошке второй руки, не зная, что с ним делать дальше. Как произведение искусства он её не интересовал.

— Ты мне многое должен рассказать. — Отдышавшись, заявила она.

— Ещё добавь: обязан, и мы прямо сейчас попрощаемся.

— Ваня, перестань. Ты прекрасно понял, что я хотела сказать. — Упёрлась Таня.

— Тогда подумай, для чего я тебе показал свои возможности. — Я забрал у неё медведя. — Пойдём. Следователь нас уже заждался.

— Подождёт, не развалится. — Буркнула Таня, но со стула поднялась.

— Тань. Добрее надо быть. Злость — прямой путь к язве и несварению желудка. — Я толкнул дверь и вышел во двор. Прокопчук с надеждой посмотрел на меня. — Держите. — Протянул ему медведя.

Бережно взяв его в руки, следователь прикрыл глаза и сосредоточился. В таком положении он пробыл недолго.

— Он почти проснулся! — Радостно заявил следователь. — Ему не хватает… Крови? — Он удивлённо уставился на меня. Потом его взгляд обрёл твёрдость. — Постарайтесь объясниться!

— По поводу? — Я примерно догадался, чем вызвана такая перемена в настроении следователя, но хотел услышать, что он скажет.

— Вы знаете ритуал, и приносили жертвы. — Уверенно ответил Прокопчук. — Ничем иным я не могу объяснить состояние этой фигурки.