Глава 20

— Ваше Императорское Высочество, к вам Марк Германович. — Прервал секретарь размышления главы ГБ. — Разрешите впустить или перенести его визит на завтра? — Намекнул он на позднее время.

Получив нагоняй за плохое исполнение своих обязанностей, секретарь теперь задерживал в приёмной всех посетителей и запускал их только после разрешения начальства.

— Пусть заходит. — Недовольно разрешил Пётр Николаевич. Как бы ни был неприятен ему этот тип, но просто так он не приходил.

— Это возмутительно! — Начал с порога орать Марк Германович. — Цесаревич Константин со своей сестрой, только что нарушили один из самых важных пунктов договора между Архивом и Российской империей!

Пётр Николаевич с каменным лицом сделал сложный знак рукой. Мгновенно открылись скрытые панели в стенах, и между хозяином кабинета и посетителем замерли два бойца, вооружённые до зубов.

— Всыпьте этому простолюдину двадцать плетей за неуважение, проявленное к монаршей особе.

— Что вы себе позволяете! — Возмутился Марк Германович, но его уже загнули буквой 'зю" и, заломив руки, потащили к двери.

— Тридцать плетей. Не лечить. Потом доставить в приёмную. — Добавил Пётр Николаевич и позвонил в колокольчик. — Обыскать. Все найденные при нём документы принести ко мне. После порки пусть ждёт в приёмной. — Новое распоряжение предназначалось секретарю. — И графа Ивойлова ко мне вызовите. Срочно!

* * *

Глава турецкой внешней разведки стоял навытяжку перед султаном. Тот казался расслабленным, но Хюсню нутром чуял, что надвигается буря. И не ошибся.

— Хюсню Чакыр. — Ибрагим назвал его полным именем, что делал очень редко. — Я отдавал приказ на похищение кого-либо из окружения Татьяны Романовой?

— Нет, мой султан. Я же сам вас просил не спешить. Слишком много непонятного творится вокруг невесты вашего сына.

— Тогда что это такое? — Ибрагим бросил на пол перед Хюсню листы бумаги.

Глава разведки покорно собрал их и начал читать. Султан пристально наблюдал за его лицом.

— Мой султан, я не приказывал похищать подругу Татьяны Романовой. — Твёрдо ответил Хюсню, глядя в глаза Ибрагиму. — Должен признаться, что я вообще не рассматривал её кандидатуру, как объект, через который можно оказать давление на принцессу. Слишком мелкая рыба. По нашим сведениям, Татьяна Романова скорее воспринимает её как конкурентку и терпит ради Ивана, который был знаком с Екатериной раньше.

— И ведь не врёшь. — Удовлетворённо произнёс Ибрагим. — Остаётся самоуправство твоих подчинённых. Выходит, вся вина по-прежнему на тебе.

— Это невозможно. — Покачал головой Хюсню. — Мои люди не нарушают приказы.

— Тогда, как ты это объяснишь?

— Позвольте спросить, мой султан, вы обратили внимание на ультиматум?

— Не уже ли же нет? Если кто-то угрожает мне и моей семье, я обязательно обращаю на это внимание. — Ибрагим снова начал злиться.

— Мой султан, я говорю про ультиматум, выдвинутый Архиву. Здесь говорится, что Архив причастен к покушению на Ивана.

Разведчик протянул нужный лист бумаги с копией статьи из вечерней газеты Симферополя. Редакция поместила большую фотографию на первой странице. Фотограф удачно поймал момент, когда очередная молния пробила защиту Архива и попала в здание. Событие само по себе невероятное, так как Архив располагал лучшими защитными конструктами в мире.

— Я, в отличие от тебя, не владею русским языком. — Проворчал Ибрагим. — В переводе об этом нет ни слова.

— Если не доверяете мне, можете позвать другого толмача. — Предложил Хюсню. — Но, если написанное в статье правда, то многое становится на свои места.

— Многое меня не интересует. Меня интересует угроза в отношении моей семьи. То, что Иван далеко не такой простой человек, каким хочет казаться, мы уже поняли. А часики тикают. До конца срока осталось… — Ибрагим посмотрел на большие напольные часы.

— Вот именно, мой султан. — Опередив слова Ибрагима, произнёс Хюсню. — Слишком много осталось времени. Вам так не кажется? Эта газета вышла из печати два часа назад. Экстренный вечерний выпуск. У нас нет разницы по времени с Симферополем.

— А ведь действительно. Думаешь, Архив испугался ультиматума и поэтому решил ускорить прохождение сообщений? Ты успеешь передать приказ отпустить девчонку?

— Сомневаюсь, что он дойдёт до моих людей. Так же как до них дошёл мой приказ о похищении, которого я не отдавал. — Заметив ожидаемое удивление на лице султана, Хюсню пояснил. — Я хочу сказать, что Архив начал вмешиваться в наши дела. У меня давно появились такие подозрения, но это были мелкие неувязки. Сейчас кто-то из Архива прокололся по-крупному и засветил своё вмешательство.

* * *

— Всегда мечтал на это посмотреть, жаль, самого процесса не застал, но результат мне тоже нравится. — Ухмыльнулся с довольным видом граф Ивойлов. — Вызывали, Ваше Императорское Высочество?

— Читай, что наши детки натворили. — Пётр Николаевич пододвинул бумаги к графу. Его радости он не разделял. — Даже не представляю, как теперь выкручиваться.

— Ого, а ведь прошло совсем немного времени. Архив, заботясь о себе, решил сократить задержку при передаче информации. — Заметил Ивойлов.

— Значит, султан сейчас тоже читает этот ультиматум. — Пётр Николаевич хмуро смотрел на подчинённого. — Что мне прикажешь императору докладывать? Поднимать армию в ружье?

— Алушта у нас относится к пограничным городам? — Задал риторический вопрос граф Ивойлов. Он совсем по-другому смотрел на это происшествие. — Щит на здании Архива установлен максимального уровня. Но Константин с Татьяной его разрушили.

— Это только усугубляет наше положение. — Вздохнул глава ГБ.

— Не думаю. Скорее, именно этот факт заставил Архив шевелиться. Они всерьёз напуганы и верят в угрозу. Или Катерину Каменеву вернут, или Иванов действительно сменит династию султана, а потом займётся Архивом. Странно, что о самом Иване больше никакой информации нет. Он обычно выступает на первых ролях.

— И так. У нас намечается две войны, спровоцированные Ивановым и моими племянниками. С Турцией и Архивом. Вторая война равнозначна мировой. — Вывод лежал на поверхности.

— Почему вы так решили, Ваше Императорское Высочество? Давайте сначала выслушаем Марка Германовича. Он поди оклемался после экзекуции. По какой-то причине он ведь прибежал к вам. Не думаю, что сложившаяся ситуация ему нравится. — Граф кивнул на документы.

— И то, верно. — Пётр Николаевич позвонил в колокольчик. — Пригласи Марка Германовича, будь любезен.

Прошла целая минута, прежде чем представитель Архива зашёл в кабинет, мелкими шажками. Он бросил короткий взгляд на стол, удостоверившись, что изъятые у него бумаги попали к адресату. По давно устоявшейся привычке, идя на приём, Марк Германович не брал с собой ничего из документов, кроме тех, что хотел передать. Случиться могло всякое. Ко всевозможным защитным артефактам в стенах дворца охрана относилась крайне подозрительно и могла не пропустить к высокопоставленным особам. Поэтому у представителя Архива не оказалось с собой даже простенькой лечилки, что была ему так необходима прямо сейчас.

— Проходите. Присаживайтесь. — Игнорируя злобные взгляды Марка Германовича, предложил глава ГБ. — Что вы хотели мне сообщить?

— Их Императорские Высочества Константин Павлович и Татьяна Павловна перешли все границы. — Представитель Архива не воспользовался предложение присесть и говорил очень осторожно, боясь лишний раз пошевелиться. — Они напали на отделение Архива и разрушили его. При этом выдвинули ничем не обоснованные ультиматумы.

— У вас всё? — Пётр Николаевич демонстративно игнорировал личное обращение.

— А вам мало⁈ — Не удержался от восклицания Марк Германович. — Вы хотите войны? Если нет, то остановите своего сумасшедшего Ивана!

— Знаете, что я думаю по этому поводу? — Поняв, что никаких ответных ультиматумов или иных требований от Архива не поступит, Пётр Николаевич почувствовал себя увереннее. Внешне он и до этого не выказывал других эмоций. — Я лично довольно плотно общался с князем Ивановым. Это весьма уравновешенный и спокойный молодой человек, предпочитающий избегать конфликтов. Когда ему их навязывают, он всегда пытается найти менее затратный способ решения, чем прямая ссора. Если он сам провоцирует конфликт, причём его поддержали наследник престола и будущая жена, то для этого есть основания.

— Все имеющиеся у нас факты, указывают на то, что это именно вы подготовили покушение на князя Иванова. — Граф Ивойлов с ходу подхватил новое титулование Ивана. — В тот момент он был гражданином Российской империи. Выходит, это вы первыми нарушили условия договора. — Он повернулся к начальнику. — Пётр Николаевич, я предлагаю провести тщательное расследование последнего инцидента и предать обнаруженные факты широкой огласке. Уверен, мы найдём много интересного, чего Архив не захочет обнародовать.

Марк Германович с трудом сдерживал злость. Разговор пошёл совершенно не по его плану.

— Пожалуй, я с вами соглашусь, Михаил Кириллович. — Кивнул глава ГБ. — Можете собирать следственную группу и выезжать в Алушту. Сомневаюсь, что мы дождёмся оттуда скорых известий, переданных обычными путями.

— Вы не понимаете! Султан Ибрагим не оставит без ответа угрозу Иванова. Вас ждёт война! — Вспылил Марк Германович.

Пётр Николаевич подумал, что порка пошла на пользу. Никакой холодной расчётливости и язвительной вежливости у представителя Архива не осталось в принципе. Он прокалывался на каждом шагу. На каждом слове.

— Оставьте задержку для передачи информации на сегодняшнем уровне. — Пётр Николаевич продемонстрировал газетную вырезку с сегодняшней датой. — Пусть Ибрагим вернёт девочку до истечения срока ультиматума. Тогда все останутся довольны. Россия тоже не заинтересована в смене династии. В Турции делёжка власти частенько заканчивается весьма большой кровью.

— Архив в виде исключения ускорил прохождение сообщений, в надежде на то, что вы пойдёте нам навстречу. — Марк Германович, несмотря на боль, горделиво выпрямился. — Но вы отказываетесь внять голосу разума. Султан извещён о выдвинутом ультиматуме. С этого момента и в дальнейшем Архив будет придерживаться прежней скорости работы.

Демонстративно игнорируя нормы приличия, Марк Германович покинул кабинет.

— А рыло-то у него в пушку. — Заметил граф, когда дверь за Марком Германовичем закрылась.

— Собирайся и ближайшим скорым поездом езжай на место. Нужен не пушок, а весомые факты, которые можно предъявить другим монархам. — Отрезал Пётр Николаевич. — Пойду, до Павла схожу. Может он и вправду готовность в армии решит объявить.

* * *

— Тимоша, ты где ударился? Или обидел кто? — Ласково спросил разносчика Зосим. Парень каждое утро привозил старику свежие продукты.

Обычно он бы не обращал внимания на такие мелочи. Мало ли как люди ссорятся между собой. Он слишком стар, чтобы влезать в чужие дрязги.

Но следы на лице парня выглядели очень специфически. Не было синяка, лишь лёгкая припухлость кожи, тем не менее Тимоха морщился от малейшего шевеления лицевых мускулов, чем причинял себе ещё большую боль.

Такое повреждение мог нанести только мастер боевых искусств. Удар должен быть очень быстрым, при этом касание кожи строго дозированным. Тогда удар уходит вглубь, не оставляя на коже следов.

— Да поселились тут недалеко какие-то арабы. — Парень осторожно прикоснулся к пострадавшей скуле. — С виду вроде как нашенские, а оказались арабами. — В сердцах Тимоха сплюнул на землю, демонстрируя своё отношение к ним. — Они у меня раньше продукты забирали, и чаевые давали хорошие. А сегодня другой встречать вышел. Ругался на своём языке, когда я пришёл. Продукты забрал. Кинул мне деньги, а про чаевые забыл. Я ему напомнил, и вот. Ещё и обругал на своём басурманском. Больше не понесу к ним заказы. Пусть сами ходят. — Недовольно закончил он.

— Правильно, Тимоша, не понимают люди добра, значит, не делай для них ничего хорошего. — Сочувственно согласился Зосим. — Ты говоришь, живут они недалеко, а это где?

— Да, у тётки Алевтины. — Тимоха махнул рукой вдоль улицы, показывая направление. — Дня четыре уже живут.

— Может, то турки были, а не арабы? — На всякий случай уточнил Зосим.

— Не-е. Турецкий язык я слышал. Он совсем не так звучит. Думаете, это они украли подругу цесаревны? Но они точно не турки.

Про представление с громом и молниями, устроенное на городской площади, а незадолго до этого на горе Аю-Даг, судачил весь город.

— Да ничего я Тимоша не думаю. — Улыбнулся старый Зосим морщинистым лицом. — Меня эти страсти совершенно не интересуют.

Он подхватил корзинку с продуктами и, сгибаясь под её тяжестью, скрылся за дверью.

* * *

— Тебе чего, старик? — Спросил 'араб" на почти чистом русском языке. Лишь лёгкий акцент указывал, что язык для него не родной. — Я милостыню не подаю.

— Ты не пригласишь гостя в дом? Не уважишь старого человека? Чему учили тебя твои родители? — С укором спросил Зосим на курманджи и с осуждением покачал головой. Вид у него был жалкий и болезненный. Руки тряслись.

— Извините, уважаемый. — Поклонился 'араб". — Я принял вас за другого человека. Проходите. Присаживайтесь к столу. Что за дела привели вас в наш дом?

Зосим, потупившись, осторожно зашёл в дом и рассеянно обвёл взглядом комнату, не упуская малейших деталей. Дом состоял всего из одного просторного помещения. Удобства находились во дворе. На полу лежали четыре матраса, хотя в доме находилось всего три человека. Двое сидели за импровизированным достарханом. При этом подушек для сидения было тоже четыре.

— Не всё является тем, чем кажется. — С явным намёком произнёс Зосим. Он семенящими шажками прошёл к столу и кряхтя уселся на свободное место. — Я пришёл узнать у вас, где девушка, которую вы украли. — Дед выглядел жалко и говорил очень неуверенно.

— Кто ты такой, старик. — Грубо спросил сидящий напротив мужчина.

Он походил на русского аристократа своими манерами, но свободно говорил на курманджи. В его руке, словно из ниоткуда возник нож и замер напротив сердца Зосима. За спиной деда замер впустивший его в дом 'араб".

— Одно из моих имён звучит как Кушткар Иблис, но вы можете звать меня Ду-ру. — Зосим изменился в лице и неуловимым движением сломал лезвие ножа, направленного ему в грудь. — Вы умрёте. Но от ваших ответов будет зависеть, как именно вы умрёте. — Слова деда тяжело падали и кажется, прижимали своей тяжестью всех находящихся в доме.

— Ты врёшь, старик. — Отшатнулся от него аристократ. Сейчас он говорил на чистом русском языке. — Двуликий убийца Иблиса — это сказки. Старые-старые сказки! Базу, сверни старику шею!

Стоящий позади Зосима 'араб", наоборот, сделал шаг назад.

— Пырни его своим ножом. — Хмуро посоветовал он. — Уважаемый Ду-ру, я расскажу вам, где девушка, и помогу её освободить. Если вы снимете с меня клятву, то я готов стать вашим рабом.

— Пре…

Аристократ не успел договорить. Два клинка сорвались с рук Зосима и погрузились глубоко в глазницы сидящих за достарханом людей.

— Базу. Верни мне клинки. — Приказал Зосим. — Не хочу их оставлять. Сейчас таких не делают. — Подхватив с большого блюда кусок мяса, старик отправил его в рот. — Начинай рассказывать про девушку.

— Я не могу, господин, Ду-ру. Клятва не даст. — Виновато отозвался «араб».

Клинки из тел товарищей он вытащил, и обтерев с них кровь об подол рубахи мертвеца, протянул Зосиму. Дед принял оружие и спрятал в рукавах своего халата.

— Найди бумагу и ручку. — Равнодушно приказал он.

Базу подчинился, с опаской косясь на убийцу-легенду. Из баула с вещами он достал тетрадку и набор карандашей.

— Подойдёт, господин?

— Более чем. — Кивнул Зосим и показал на свободную подушку справа от себя. — Садись! — Команда прозвучала как щелчок бича. Базу её выполнил не задумываясь. — Закрой глаза.

Когда Базу сел, продолжая держать в руках писчие принадлежности, старик ловко воткнул ему в череп один нож чуть позади виска. Лезвие пробило кость и погрузилось на точно выверенную величину. Несмотря на смертельное обычно ранение, Базу остался жив и даже в сознании.

— Молчи. — Последовал новый приказ. — Ты сейчас не сможешь говорить. Я тебе временно разрушил область мозга, отвечающую за способность говорить. Она же отвечает за клятву. Пиши о похищении девушки. Сначала напиши, где она и с кем.

Стараясь не шевелить головой и, испугано, косясь на деда, Базу начал быстро писать. Строчки арабской вязи ложились на бумагу. Выполняя задание, «араб» даже нарисовал примерный план, как найти нужную пещеру. Зосим внимательно следил за «творчеством» похитителя.

— Молодец. Потерпи ещё немножко и станет легче. — Обнадёжил он Базу. — Напиши, как вам удалось её похитить среди белого дня? — Базу вывел строчку на арабском и показал деду. — А кто похитил? Нарисуй его портрет. Тогда опиши словесно. Есть у него какие-то особые приметы? Что ж ты такой невнимательный? Детали очень важны в нашей работе.

Одной рукой Зосим забрал у «араба» тетрадь, а второй прокрутил клинок в его голове, превращая мозг в кашу. Он обещал убить без мучений и обещание выполнил. Рабом сделать этого неумеху он не обещал. Старик ухмыльнулся сам себе. Всегда важны детали.