Глава 25

— Я больше переживал за первую книгу. — Признался Мэнни.

— На пути поиска знаний, затраты на бесполезные вещи — неизбежное зло. Успокаивай себя тем, что отрицательный результат, это всё равно результат. — Я подхватил книги и унёс в книжный шкаф. Такими темпами скоро придётся второй заказывать. Плохо, что читать их некогда.

— Иван, ты мне обещал рассказать о вашей медицине. — Напомнил Мэнни.

— Обещал, значит, расскажу. — Я вернулся к столу. Их у меня было два, а вот стул один. — Есть, куда и чем записывать?

— Есть. — Улыбнулся лекарь. — Давно с собой ношу.

— Тогда садись за свободный стол и записывай. Я буду рассказывать всё, что знаю. Сначала записываешь, а уточняющие вопросы потом. Договорились?

— Идёт. — Легко согласился Мэнни, забирая мой стул.

— Как раз выполню просьбу одного святого духа. Давай начнём издалека. А именно с крови. — Диктовка не помешала мне заняться другими делами. Я подошёл к давно остывшему тиглю и вынул из него слиток пурпурного золота. — Кровь состоит из плазмы и ещё трёх важных составляющий. Это тромбоциты, эритроциты и лейкоциты…

Я диктовал, а сам занялся слитком. Отрезал от него небольшой кусочек и перевёл в жидкое состояние с помощью рун. В качестве посуды использовал тонкую фарфоровую чашку. Жидкий металл я аккуратно разлил по канавкам в заготовках и оставил затвердевать.

Мэнни записывал и одновременно умудрялся следить за моими действиями. Было заметно, что у него возникает куча вопросов, но он держался.

Взяв чистые листы бумаги, я начал составлять новые рунные цепочки. По идее, нужно каждую из них проверить экспериментально, прежде чем создавать конструкт из пурпурного золота. Но я убедился, что могу видеть правильность не только в написании отдельных рун, но и целой рунной цепочки. Чем более гармонична и взаимосвязана она была, тем больше в ней сосредотачивалось линий, видимых в магическом зрении.

Сейчас я заменял руны, переориентируя цепочку на работу с камнем. Мне нужно было не только разжижать его, но и просто делать мягким. Область воздействия у будущих конструктов тоже получалась разной. Я вставлял в новые цепочки указания, взятые из других, известных мне, формулировок. Поэтому вариантов набралось изрядное количество.

Что интересно, я спокойно надиктовывал Мэнни одну информацию, а сам думал о совершенно других вещах. Никогда раньше так не умел. Лавры Цезаря мне даже во сне не снились. Возможно, нейросеть не полностью ушла в сон?

На секунду замер, ожидая отклика на эту мысль, но никакой реакции не дождался. Взял чистый каменный диск и только сейчас сообразил, что камень, как основа для изменённых рунных цепочек не подойдёт. Нужен другой материал.

— Мы закончили на резус-факторе. — Вывел меня из задумчивости Мэнни. — Не помнишь, что это такое?

— Помню. Я о другом думаю. Где взять ненужную железяку?

— Большую?

— Пары килограмм или даже одного должно хватить.

— Спроси у майора костыли для палаток. Должны запасные быть. — Посоветовал лекарь. — Я внимания не обращал, какие колышки он использовал для натяжения палаток, но здесь грунт скальный, деревянные для такого не подойдут.

— Подожди минутку. Я сейчас.

Выскочив из палатки, я ожидаемо наткнулся на майора. У него точно магический дар есть. Оказываться в нужное время в нужном месте.

— Демьян, запасные колья для палаток есть? — Выпалил я.

— Сколько угодно. В комплекте шли деревянные, часть из них пришлось менять на железные. — Подтвердил он предположение Мэнни.

— Нужны именно железные. Или любая другая ненужная железяка весом в пару килограмм.

— Возьми лом. Он нам пока не нужен, а я потом другой из города привезу.

— Лучше сам принеси. Я пока за стулом схожу. — Попросил я.

* * *

Мэнни не удержался. Отложил записи и подошёл к столу, за которым работал Иван. В фарфоровой чашке оставалось жидкое пурпурное золото. Он осторожно потыкал в него ручкой. Потом пальцем. Металл был холодным. Мэнни осторожно взял чашку в руку и покачал в ней пурпурную жидкость. При всём желании её нельзя было принять за воду. Подобно ртути металл стремился принять округлую форму, близкую к шару.

— Развлекаешься? — Раздался голос сзади.

Непроизвольно вздрогнув, Мэнни расплескал остатки золота из чашки. Капли металла падали на стол и отскакивали, словно были твёрдыми. После нескольких прыжков они переставали прыгать и растекались как обычные капли ртути.

— Напугал. — Проворчал Мэнни. — Придётся теперь золото собирать.

* * *

— Погоди собирать. — Я поставил стул и кинул рядом лом.

Отодвинув Мэнни от стола, потрогал каплю. Жидкая. Взял лист бумаги и загнал каплю на него. Приподнял над столом и наклонил листок.

Капля снова упала с глухим стуком и отскочила от стола несколько раз.

— Интересный эффект.

Прокомментировал Мэнни мои действия. До него тоже дошло аномальное поведение жидкого металла.

Собирать остальные капли я не стал. Пусть затвердеют сначала. Вместо этого отрезал новый кусок от слитка и расплавил в чашке. Мэнни заинтересованно следил за моими действиями, позабыв про свои записи.

На ткани, служившей полом в палатке, я нашёл подходящую ямку и вылил в неё золото.

— Дай ручку. — Попросил у Мэнни.

Тупым концом потыкал в металл, для чистоты эксперимента, а потом резко стукнул. Ожидаемо ручка отскочила, как от твёрдой поверхности.

— Интересно. — Хмыкнул я.

Отрезав кусок от лома, я повторил эксперимент. Результат повторился. С камнем, расплавленным в бумажном кульке, эффект был аналогичный.

— Может, объяснишь? — Не выдержал Мэнни. — Я же вижу, что ты понял суть эффекта.

— При магическом ожижении любой металл или камень образует не просто жидкость, а так называемую неньютоновскую жидкость. — Попробовал объяснить я. — При медленном воздействии она ведёт себя как обычные жидкости, но стоит увеличить скорость воздействия, как она становится твёрдой. Честно говоря, для меня это неожиданное открытие. Но свойство, несомненно, полезное. Знать бы ещё для чего.

— А почему «неньютоновская»?

— Долго рассказывать. Тем более толку от этой информации никакого. Давай продолжим. — Я отрезал новый кусок лома и начал его «плавить». Одновременно диктовал: — Резус-фактор обусловлен наличием особого фермента…

* * *

— Демьян, что у нас на обед? — Спросил я на всякий случай. Запах по всему лагерю разносился одуряюще вкусный, несмотря на ветер, который большую его часть сносил в сторону.

Нанюхавшись, мы с Мэнни решили сделать перерыв. Таня тоже должна подойти, так как щелчки разрядов на горе стихли. Сейчас она тренировалась в обращении с молниями. Сила у неё есть. В этом все убедились. Осталось развить искусство обращения с ней. Лишнюю энергию Таня согласилась сливать в накопители. Хотя очень не любила этот процесс. Тоже полезный навык. Ведь не везде можно слить лишнюю энергию, разнося в щепки очередное строение.

— Уток запёк. Домашних. — Улыбнулся майор. Не удивлюсь, если он противень с утками держал возле окна в мою палатку. На запах выманивал гад.

— Таня пришла?

— Все в столовой сидят. Только вас нет. Мешать и звать не стали. — Майор снова ехидно улыбнулся. — Прокопчук пришёл. Дело у него к тебе.

— Ох уж этот Прокопчук. — Я недовольно покачал головой. — Для нас он человек нужный, но дюже вредный.

— Он тебя слышит. — Заметил майор.

— А я ему и говорю.

Зайдя в палатку, первым делом посмотрел на остатки утки. Жалкие, надо сказать, остатки. Потом осмотрел присутствующих. Все были здесь. Включая упомянутого раньше Прокопчука. Рядом с ним сидел довольный Сазонов.

В кои-то веки его обязанности наблюдать за следователем, совпали со вкусным обедом. Татьяна хоть и стала, юридически, женой правителя другого государства, но дочерью императора быть не перестала. Поэтому Сазонов продолжал нас охранять. Чему я был только рад. Из-за неожиданной женитьбы все планы полетели под хвост. И неважно кому.

— Садитесь. — Подтолкнул меня майор. — Утки ещё есть.

— Тебя как по имени-отчеству? — Обратился я к Прокопчуку, присаживаясь рядом с Таней.

— Владимир Никонорович. — Кивнул маг.

— Володя, расскажи нам, чем дело кончилось с Архивом. Несекретную часть, естественно. — Хоть какую-то пользу из его присутствия стоило извлечь.

— В этом деле всё засекречено, Иван Александрович.

— Но нам-то ты можешь хоть что-то рассказать. Не хочется мне ради такой ерунды к императору ехать. — Краем глаза я заметил, как Сазонов напрягся. С чего бы это? — Мы уже знаем, что к последнему похищению турецкий султан отношения не имеет. Хотя была задействована его развед ячейка из курдов, маскирующихся под местных. Кто этот маг, что на нас напал? Он ведь точно на Архив работает. По-другому я не могу объяснить его, по большей части, безнаказанные действия. Опять же, ячейка агентов не могла действовать без приказа, а их передают через Архив. Все концы сходятся в одном месте.

— Вынужден согласиться с вами. Потёмкин, маг, которого вы, Ваше Сиятельство, обезвредили, работает на Архив. Именно Архив заметил талантливого пацанёнка среди беспризорников и воспитал из него верного слугу. — Выдал Прокопчук крохи информации. — Сведения, которые он нам сообщил, позволят на время прижать хвост Архиву.

— Подождите, Владимир Никонорович. Беспризорник — Потёмкин? Как такое возможно? — Влезла Таня со своим вопросом. — Потёмкины богатый и уважаемый род.

— В нашем случае, «Потёмкин» — это не фамилия, а прозвище. От слова «тьма». — Сазонов тоже решил поучаствовать в диалоге.

— Нашли того, кто подкинул тетрадь? — Задал я следующий вопрос. Меня напрягал неизвестный доброжелатель.

— К сожалению, нет. Никаких следов и зацепок не осталось. Потёмкин сообщил, что ячейку курдов кто-то вырезал. Причём сделал это так, что хорошо подготовленные бойцы не успели оказать сопротивления. Заметая следы, Потёмкин сжёг тела.

— Ясно. Зачем он внедрил Кате закладку? Она же спала и его не видела.

— На всякий случай. Он далеко не дурак и принимал в расчёт тот маловероятный вариант, что вы освободите Катерину. Тогда бы сработала закладка, и она постаралась бы вас убить. Напрямую подобраться к вам через охрану он не мог.

— Я бы не смогла убить Ивана. Я под клятвой. — Вмешалась в разговор Катя.

— А ведь, верно. — Про эти клятвы я вечно забываю.

— Потёмкин не знал про неё. Определить наличие клятвы не может даже маг разума. — Заметил Прокопчук. — Я, например, могу что-то определить по косвенным признакам в результате долгого общения, но полный текст клятвы выяснить всё равно не удастся.

— Выходит, Архив от планов по моему физическому устранению, не отказался. — Констатировал я. — Печально. Может их все же навестить? Тёмной-тёмной ночью.

— Не имеет смысла. Архив — это паутина. Вырезав одну из ячеек, вы не сильно повредите всю сеть.

— Ещё Архив хотел войны между Турцией и Россией. — Сказал Костя.

— Хотел? — С иронией повторил я. — Вряд ли они передумали.

— Верно. — Согласился со мной Прокопчук. — Они будут искать другие пути. Это древняя структура, которая умеет ждать и выбирать подходящий момент.

— А мы не будем сидеть и ждать. — Костя выделил слово «мы».

— Пусть хоть ненадолго притихнут, и-то хлеб. — Я отломил себе половину утки и приступил к обеду. — Дед Степан, как твоя нога?

— Ох, старость не радость. — Запричитал тот, усердно изображая немощного старца. — На ровном месте ногу подвернул, но благодаря стараниям Иммануила Витольдовича уже могу сносно передвигаться.

— Это замечательно. — Прожевав, кивнул я. — У меня к тебе дело будет. Надо одну технологию строительную обсудить.

— Обсудим, Ваше Высочество. Чего ж не обсудить. Вы только скажите, я вам мигом всё объясню.

— Владимир, ты подумал над моим предложением? — Я посмотрел на Прокопчука. Нудный тип, но талант в своей области. Мне такой нужен.

— Я согласен. Жду одобрение начальства. Но сами понимаете, когда такие дела творятся, никто ценного специалиста отпускать не будет. — Извиняюще улыбнулся Прокопчук. — Ваш срок в два месяца ещё в силе?

— Нет. Можешь не торопиться. Как ты верно заметил, происходящие события, заставляют забыть о сроках.

* * *

— Вызывали, Ваше Императорское Величество? — Пётр Николаевич официально обратился к императору, так как в кабинете находился Патриарх Православной Церкви, которому он тоже отвесил поклон.

— Давай по-простому. Мне гонец доставил ответ от князя Иванова и кучу материалов от следственной группы. Ты уж извини, что влез в твои дела, но я их просмотрел. — Император придвинул один листок в сторону брата. — Ознакомься вот с этим документом. Остальное прочтёшь позже.

— Иван отказался мстить султану? — Не удержался от вопроса Пётр Николаевич, беря лист.

— Отказался. Султан и правда ни при чём. Твои люди хорошо поработали, но Иван тоже в стороне не остался. Читай.

Доклад был подробный. Указывались все детали и малейшие нюансы. Поэтому чтение заняло много времени.

— Потёмкин? — Оторвался от текста глава ГБ.

— В других документах есть подробности. Но это не Потёмкин-Таврический. Прозвище у него такое. От слова «темнота». — Пояснил император. — Что думаешь?

— Тебя волнует его способность пить жизнь? — Прямо спросил Пётр Николаевич.

— Не только. Он лишил Потёмкина магии. Походя, практически на виду у всех, а Потёмкин был увешан амулетами, как новогодняя ёлка. — Павел пристально смотрел на брата. — Мы слишком многого не знаем об Иванове, а возле него постоянно находятся двое моих детей. Татьяна, кстати, уже Иванова. Святой Лука был свидетелем Ивана на свадьбе.

— А как же… — Опешил Пётр.

— А вот так. И запись, соответствующая имеется. Прямо на стене часовни. Иван сам её написал. Пальцем по камню. На глубину полсантиметра борозды оставил. Запись из тех, что не сотрёшь.

— Дети мои. — Заговорил Патриарх, до этого скромно молчавший. — Я предлагаю вам не искать зверя там, где его нет, иначе своими стараниями вы этого зверя создадите.

— Вам легко говорить, Ваше Святейшество. Возле него не ваши дети.

— Вы все для меня как дети. — С укором возразил священник. — За каждого душа болит. Скажи, Павел Николаевич, ты можешь под надуманным предлогом посадить в темницу десяток самых богатых купцов, а все их имущество конфисковать в казну? Можешь. — Сам же и ответил Патриарх. — Но не делаешь, хотя казна у тебя, как всегда пустая.

— Не такая и пустая. — Попытался возразить император.

— Неважно. Я тебе говорю про разницу между «мочь» и «делать». Пусть Иван МОЖЕТ забирать жизненную силу, но это не значит, что он будет это делать.

— Он лишил магии, не напрягаясь, очень сильного мага! А возле него сейчас два архимага! Может, он не просто так приблизил их к себе? Я за детей боюсь. — Вспылил император, что случалось с ним очень редко.

— Скажите мне, братья Романовы, сколько в вашем роду было архимагов? — Вопрос прозвучал спокойно, словно между делом. — Что молчите? Не можете вспомнить? Я могу. Ни одного не было. А сейчас их двое и оба рядом с Иваном.

— Ваше Святейшество, вы считаете, что это дело рук Ивана? — Эта мысль уже посещала Петра Николаевича.

— Много документально засвидетельствованных явлений святых вы можете назвать? — Проигнорировал вопрос Патриарх.

— Насколько я знаю, два точно есть. — Ответил Павел Николаевич.

— Да. В прошлом веке. — Кивнул Патриарх. — А со Святым Лукой я разговаривал, хоть он и не стал мне являть своё обличие. И здесь тоже замешан Иван. Убийца и душегуб, которому помогают светлые силы небесные? А я тогда кто? Может, и меня стоит на всякий случай в темницу засунуть?

— Что вы такое говорите, Ваше Святейшество! — Чуть не хором произнесли братья.

— То-то! Знаете, что я вам скажу? Вы его боитесь. И я знаю причину. Это не страх за детей. Вы боитесь Ивана потому, что не можете его контролировать. Мало того. Вы сами вывели его из-под своей власти. Теперь он равен вам по статусу. От этого ваш страх стал ещё больше.

Патриарх замолчал и неожиданно улыбнулся. Он видел, что его слова нашли отклик в душах самых могущественных лиц империи.

— И что же нам делать? — Спросил император.

— Ничего. А лучше помогайте парню. Святой Лука явился миру именно для этого. Вы, конечно, не святые, но теперь Иван член вашей семьи.