Глава 21

Было у меня желание растяжку поставить, только возможности и опыта не было. Навык минёра во мне не проснулся, а возиться с гранатами, опираясь на киношный опыт не самое благоразумное занятие.

Пробираясь между балками, почувствовал знакомую тягу. Похоже, где-то рядом накопитель лежит. Искать пришлось на ощупь. Тот самый спёкшийся кусок шлака, который стал накопителем, не сильно отличался от своих собратьев.

Впитав порцию живительной энергии, сообразил, что надо было сделать запас накопителей на будущее. Я мог ощущать их, лишь испытывая энергетический голод. В «сытом» состоянии я накопители вряд ли найду.

Чертыхнулся про себя и двинулся дальше. Экспериментировать у врага в тылу не самая лучшая идея. Элементарная логика подсказывала, что моя энергетическая ёмкость не слишком большая. Сколько я металла превратил в пыль за последнее время? Вряд ли много. Те пули и осколки, что пролетели насквозь, можно не считать. По моим ощущениям, на создание проницаемости энергии тратится значительно меньше, если вообще тратится, чем на разрушение материи. Значит, остаются пули и осколки, которые не пролетели моё тело насквозь, а отрикошетили от внутренней стороны броника и каски. Их раскрошило в пыль при возврате моего тела в нормальное состояние.

Прикинул, сколько это могло быть в граммах, и опечалился. В стенах мне точно застревать не рекомендуется. Слабоват я для этого. От пришедшей в голову мысли, даже замер. Если снять броник с каской, то я стану менее уязвим для стрелкового оружия. Мысль была интересной, но подкреплялась только моими рассуждениями. Поэтому раздеваться я не стал. Успею.

За размышлениями проскочил люк в соседний подъезд. Дом был длинный, многоподъездный, а у меня появилось желание убраться подальше от того места, где я нахулиганил. Крайний подъезд меня тоже не интересовал. В угловых квартирах народу должно быть больше по определению.

Крышку люка я приподнимал медленно, но предосторожность оказалась лишней. В поле зрения никого не было. Стараясь не шуметь, спустился на площадку.

До пятого этажа я добрался без всяких проблем. Подъезд выглядел вымершим. Звуки выстрелов слышались с улицы, а здесь стояла относительная тишина. Даже двери во многих квартирах остались на месте. Замки выломали, но с петель не сорвали.

Я почти проскочил площадку, как позади меня открылась дверь. Луч света из квартиры осветил мою спину.

— Mais qui es-tu au fait? — Раздался шепелявый вопрос, явно на французском языке. Решил не реагировать, надеясь молча проскочить дальше, но француз повысил голос и продолжил сюсюкать, явно чем-то у меня интересуясь. — Qui es-tu et que fais-tu ici? Le secteur de responsabilité allemand commence dans le bâtiment suivant.

— Же не ман паси жур! — Прошипел я, резко оборачиваясь к нему и быстро сокращая дистанцию. — Мюсье!

Не обращая внимания на луч фонарика, бьющий в лицо, я левой рукой ухватил француза за грудки и притянул к себе. Мой пистолет упёрся ему под подбородок. Чёртов лягушатник, вместо того чтобы заткнуться, тоненько запищал. И довольно громко, скотина такая. Пришлось заталкивать его в квартиру, предварительно ткнув пистолетом в солнечное сплетение. Француз резко замолк, силясь вдохнуть в себя немного воздуха.

— Que t’arrive-t-il, Jean? — Раздался из комнаты встревоженный голос. Повезло, что дверь в неё была прикрыта, и меня не видели люди, сидящие там.

Судя по звукам, двигался там не один человек. Открывать стрельбу не хотелось. Так хорошо и тихо спускался, зачем народ опять баламутить? Пистолет перекочевал в карман броника. Француз получил удар в висок с выплеском энергии. Немного не рассчитал. Хотел его оглушить, но половина черепа, вместе с содержимым, покинула своего хозяина, перекочевав на стену. Жесть.

Переживать было некогда. Тем более никаких позывов к сему мутному действию я не испытывал. Стремительным рывком заскочил в зал. Попутно сбил с ног француза, идущего навстречу.

Довольно просторная комната была обставлена в типично советском стиле. По центру стоял большой стол. Вдоль одной стены допотопный сервант с посудой и платяной шкаф. На противоположной стене висел ковёр с симметричным и абстрактным рисунком. Под ним раскладной диван. В общем, типичная обстановка из мира тотального дефицита. Странно, что у них гранатомётов не хватает с таким подходом к экономике. Куда деньги-то идут?

Стоило убрать из рук оружие и отвлечься на посторонние мысли, как тело начало действовать самостоятельно. Больше влекомый рефлексами, чем разумом, я нанёс отшатнувшемуся французу, странный удар по шее. Ребро ладони частично вошло в его плоть, а потом вернулось в обычное состояние, не дойдя до позвоночника. От силы удара француза откинуло в сторону. С перебитой шеей и кровью, хлещущей фонтаном из разорванных артерий, он полетел в сервант.

Трое его товарищей, сидевших за столом, начали вставать. Двое из них чистили оружие, а третий ел тушёнку прямо из банок. Вот он и потянулся за своей винтовкой и поэтому стал первостепенной целью для атаки. Мгновенно сократив расстояние, я приступил к уничтожению противника.

Я убивал их не привычными по фильмам приёмами. Молниеносные точечные удары со скоростью пулемёта обрушились на французов. Тычок в руку, тянущуюся за оружием, с использованием проницаемости, порвал крупные мышцы и мгновенно лишил возможности двигаться. Обезвредив самые опасные поползновения, я экономными движениями порвал всем троим гортани. Кричать они больше не могли. Думать о сопротивлении тоже. Добил я их, подхватив обычный нож со стола. Обычный для военных. Тяжёлый клинок легко пробивал черепа, скорчившихся от боли людей. Рука сама направляла нож в места с наиболее тонкой костью в черепе.

Тяжело выдохнув, я отшагнул назад. Похоже, я не дышал всё время, пока шёл бой. Секунды три. Побоище получилось знатное. Теперь я точно походил на маньяка, с ног до головы, залитого кровью. Если бы я изначально резал французов ножом, то испачкался бы меньше.

Керосиновая лампа, стоящая в центре стола, ничуть не пострадала за время стычки. Мне она была не нужна, и я, вернувшись к столу, закрутил фитиль. Хотелось пить. В кружках на столе оказалась какая-то вонючая бурда. Возможно это местный чай или кофе, но я такое пить не рискнул. После непродолжительных поисков обнаружилась металлическая канистра с водой.

Напившись и умывшись, я собрался уходить, но внезапно увидел знакомое свечение, идущее со стороны серванта. Француз его хорошо поломал своим телом. Ещё и кровью битую посуду залил. Я откинул его в сторону, а яркость свечения тем временем продолжала нарастать. «Неужели я присутствую при рождении артефакта?» — пришла в голову мысль. Пока в комнате все были живы, никаким артефактом здесь не пахло.

Тяжело вздохнув, я начал разгребать залитые кровью осколки. Удивление вызвал предмет, превратившийся в артефакт. Это была маленькая керамическая статуэтка Будды. Не помню, чтобы видел такие в сервантах своих дедов и прадедов. Хотя здесь мир похожий, но всё же другой.

Вернулся к канистре и принялся снова мыть руки и статуэтку заодно. Появление артефакта на моих глазах, я воспринял как добрый знак. Словно Аберрация показала, что претензий к нам больше не имеет, и можно с чистой совестью прекращать нарываться на неприятности.

* * *

Натаныч беспокойно рассматривал дом напротив. Чёртов пришелец умудрился смыться. Ему ничего не оставалось делать, как отдать приказ о поддержке его заградительным огнём.

В то же время Натаныч надеялся, что Васе удастся вернуться. Одно то, как он разобрался с пулемётным расчётом, вызывало восхищение. И ведь не побоялся, стервец, сунуться в самую гущу врагов.

Долгие минуты ничего не происходило, если не считать обычной перестрелки. Неожиданно полыхнула вспышка света внутри здания. Свет бил из нескольких окон сразу. Если бы не ночь, на него внимания никто бы не обратил.

— Спёкся пришелец. — Убрал бинокль от лица разочарованный особист. — С его ночным зрением такую вспышку не перенесёшь.

Вопреки его словам загремели новые взрывы в глубине дома. Словно какой-то маньяк добрался до ящика с гранатами. Натаныч не стал комментировать развитие событий. Просто ждал. Два новых взрыва, натолкнули его на новую мысль:

— Похоже, он куда-то забрался, а теперь его выкуривают. Вот! Что я говорил! — Добавил он, когда после длительной паузы глухо бумкнули ещё две гранаты.

— Что ты говорил? — Задала вопрос, возникшая рядом Тинил.

— И ты туда же? — Вздрогнул от неожиданности Натаныч. — Разведка решила меня до инфаркта сегодня довести? Чего подкрадываешься? — Он начал сыпать обвинениями, скрывая неловкость.

— Я не подкрадываюсь. Я всегда так хожу. Это ты чем-то увлёкся и внимание на окружающее не обращаешь. Выходит, ты сам смерти ищешь. — Ровным голосом ответила женщина. Она волновалась и старалась это скрыть. — Где Василий?

— Там. — Натаныч недовольно мотнул головой в сторону дома напротив. — Побежал за какой-то хернёй. Ловко так сбежал, что я его остановить не успел. Теперь его гранатами глушат, словно рыбу в омуте. А может, уже того… Оглушили. Что теперь делать? У меня приказ, живым его врагу не отдавать!

— Не обманывай. Нет у тебя такого приказа. — Жёстко ответила Тинил. — Я сама присутствовала при разговоре Эттува с твоим начальством. Максимум, что могли тебе приказать, — это удержать его любыми средствами. Но ты не справился.

— Удержишь его. — Буркнул особист. — Тебе мой автомат показать?

— Что не так с твоим автоматом?

Ничего не отвечая, Натаныч скинул с плеча аккуратный свёрток и протянул его разведчице.

— Можешь сама глянуть, только аккуратно. — Он приложил бинокль к глазам и в который раз осмотрел здание. — И не потеряй. Он за мной числится. — Добавил Натаныч.

Тинил не стала далеко уходить. Распаковала свёрток на шкафу, лежащем на боку. Подсвечивая себе фонариком, осмотрела остатки автомата. Он выглядел, словно подвергся действию сильной кислоты. На другую причину воздействия указывали глубокие следы от пальцев, ясно выделяющиеся на воронёном металле. Словно он исчез в этом месте. Приглядевшись, Тинил смогла различить папиллярные узоры в блестящих углублениях.

— Как он это сделал? — Прозвучал очевидный вопрос.

— У него спросишь. — Буркнул Натаныч. — Темно было. Твой Вася схватил мой автомат рукой и тот начал разрушаться. Я понимаю, если бы он был силачом и помял оружие, но следов деформации от механического усилия ведь нет! — В его голосе сквозило недоумение. — Я даже представить не могу, как такое возможно.

— Ничего с ним не случится. — Неожиданно и с явным облегчением произнесла разведчица.

Необъяснимая уверенность в своих словах, появилась у неё ниоткуда, но Тинил в ней не сомневалась. Натаныч обернулся к разведчице, но спрашивать, на чём основывается такой категоричный вывод, не стал.

— Держи свой автомат. — Тинил протянула особисту свёрток. — Не забудь его потом Эттуву показать. Он быстрее поймёт, что произошло, чем ваши эксперты, и сообщи, когда Вася вернётся.

— Постой. — Крикнул Натаныч вслед уходящей разведчице. — А мне-то что делать? Стоит оно того, чтобы ему на выручку прорываться?

— Я думаю, не надо. Он сам справится. Просто жди.

* * *

В хорошем настроении я продолжил спуск по лестнице. На втором этаже меня снова окликнули. Француз сидел на табуретке поставленной в центр лестничной площадки и таращился на меня. Из квартиры за его спиной падал тусклый свет от карманного фонаря. Вряд ли француз видел меня чётко, но на движущуюся фигуру среагировал.

Я молча подошёл к нему. Отсутствие оружия в моих руках притупило бдительность солдата. Моё внимание заинтересовала отнюдь не его персона. Свечение очередного артефакта было прекрасно видно через пол. Он не находился на одном месте. Кто-то внизу ходил из угла в угол, не подозревая, что носит на себе мой артефакт. Вопрос: стоит его добывать, или ограничиться имеющимися?

— Sind Sie auf der Jagd nach einem sowjetischen Soldaten? — Прервал мои размышления француз, обратившись ко мне на немецком.

Из всего потока шипящих звуков я понял только «Зовьетишен Зольдат». Радостно покивал французу и свернул ему шею. Движение получилось настолько отточенным и привычным, что у меня закрались подозрения относительно рода деятельности предыдущего хозяина моего тела. Если в меня загрузились какие-то боевые искусства во время маленького Большого Взрыва, то оттачивать мне их было некогда. Значит, это знания и опыт предыдущего владельца.

«Что-то я расслабился» — одёрнул я сам себя. Сейчас было неподходящее время для самоанализа. Сомнения насчёт артефакта тоже отбросил прочь. Если я его вижу, то надо брать. Как говорил один сатирик: «Ешь сейчас, потом не будет!»

Я подхватил обмякшее тело на плечо и поспешил на первый этаж. Артефакт был в квартире, выходящей окнами в нужную мне сторону. С промежуточной площадки стало видно, что на площадке первого этажа толпится народ. Военные разных званий, внимательно смотрели через открытую дверь в интересующую меня квартиру. На моё появление никто не обратил внимания. Из квартиры слышался негромкий голос. Судя по интонации, какой-то начальник устраивал тихий разнос подчинённым.

— Аларм! Аларм! — Во всё горло заорал я, набирая разгон на оставшемся участке лестницы.

Все головы повернулись в мою сторону. Большая часть военных догадалась отойти с пути несущегося на них штурмовика с телом на плече, но один заступил мне дорогу и попытался задержать. В результате мы втроём влетели в квартиру. Я старался отслеживать положение артефакта и немного опешил, когда понял, где он находится.

Посередине большой прихожей замер французский офицер. Судя по висюлькам на форме, чинов он был не маленьких. Напротив него стояли трое солдат с угрюмым видом. Даже моё фееричное появление не смогло вывести их из подавленного состояния.

Не сбавляя скорости, я сбросил свою ношу на провинившихся рядовых и подхватил на другое плечо офицера. Затем перепрыгнул через пытавшегося меня удержать за ноги военного. Комната, в которую я заскочил, была пустой. В том смысле, что людей в ней не было. Возможно, именно их отчитывал офицер.

Как назло, упомянутый офицер начал брыкаться, пытаясь свалиться на пол. Пришлось легонько хлопнуть его по заднице, добавив чуть-чуть энергии. Сказалась практика последних часов. Моя ноша осталась цела и даже присмирела. Только я ясно услышал, как клацнули зубы офицера. Пришлось крутануться вокруг себя и убедится, что артефакт не выпал. Заодно увидел как спасатели с лестничной площадки, одновременно рванули на помощь к своему командиру и ожидаемо застряли в дверях.

* * *

Натаныч с отчаянием наблюдал за участком дома, где раньше раздавались взрывы. Но уже давно в том месте ничего необычного не происходило. Призрачная надежда таяла и, как всегда, подступала горечь. Его мало волновал втык от начальства. Он сожалел, что ещё один хороший боец погиб из-за своей дурости и наивной веры в свою неуязвимость. Будь он хоть трижды пришелец, но воевал он за них. Недолго, но зато как!

Громкие крики с другого конца дома вывели его из меланхолии. Наплевав на опасность, Натаныч высунулся из окна, стараясь разглядеть, что там происходит. Хлопнула в небе осветительная ракета. Не одного его заинтересовало происходящее.

От дома, занятого противником, бежал немецкий штурмовик с человеком, перекинутым через плечо. Быстро бежал несмотря на ношу.

— Мужики! Свои! Разведка! Прикройте! — Во всё горло заорал штурмовик, обращаясь к советским солдатам.

— Мать твою! — В сердцах выругался Натаныч. — Васька!