Глава 31.2 Саша

Мы входим внутрь, и её сразу окутывает атмосфера — белый циклорама, софиты, лёгкая музыка на фоне. Она будто теряется в пространстве, но я не даю ей упасть духом: держу за руку, пока входим внутрь.

Она удивлённо оглядывается, пальцы скользят по белым стенам циклорамы.

— Саша… Тут пусто. Ты же говорил, будет фотограф?

Я беру в руки камеру и поднимаю её, усмехаюсь:

— А зачем он нам? Всё, что мне нужно, — уже передо мной.

Её глаза округляются.

— Ты?!

— Я, — киваю и делаю первый пробный кадр. Вспышка освещает её смущённое лицо, и я ловлю момент, когда она отворачивается, прикрываясь рукой. — Именно тебя я хочу снимать. Если что, я тоже с камерой больше двух лет не работал, так что считай, что мы учимся вместе.

Поначалу Ева зажата. Неловко двигается, мнётся, явно не знает, куда деть руки. Я тихо смеюсь и подхожу ближе.

— Ева, не позируй. Просто будь собой. — Я осторожно беру её запястья, развожу руки в стороны и поправляю плечо. — Вот так. Естественно. Представь, что ты, к примеру, где-то на пляже. Вокруг солнце, вода, птицы. Насладись этим моментом. Кайфани.

Я отхожу назад, щёлкаю затвором. На экране появляется кадр — она с приоткрытыми губами, немного растерянная, но такая живая, что у меня в груди всё сжимается.

— Видишь? Уже получилось, — я поворачиваю к ней экран, и она смущённо краснеет.

С каждым новым щелчком она раскрывается. Сначала робкая улыбка. Потом смех. Потом — уверенный взгляд прямо в объектив. Она садится на пол, закидывает ногу на ногу, поправляет волосы… и я теряю голову.

Потому что на этих снимках нет скованной девчонки. Есть женщина. Моя женщина. И такая… что дух захватывает.

Я фотографирую её со всех сторон, иногда приближаюсь так близко, что почти касаюсь камерой её щеки, чувствую запах её кожи. Она смотрит на меня сквозь объектив — и я понимаю, что она играет не для фото. Она играет для меня.

— Саша… Ты так на меня смотришь… — её голос дрожит, и я опускаю камеру, чтобы посмотреть прямо в глаза.

— Потому что я хочу, чтобы ты наконец увидела себя моими глазами, — отвечаю тихо. — Ты красива до безумия. Уверена. Сильна. И я хочу, чтобы ты это запомнила.

Её щёки пылают, но она улыбается — искренне, широко, как я мечтал. Вряд ли эта девочка теперь даст, чтобы её брат руководил её жизнью. Нет, эта будет отстаивать свои права.

— Так, помнишь, я просил тебя купить бельё в торговом центре?

— Да. Но оно же дома. Мы же приехали сразу после ужина, — перепугано отвечает.

— Что ж... Тогда снимай с себя всё.

— Всё? — она округляет глаза, в её голосе слышна неуверенность.

— Всё, малыш. — Я делаю шаг ближе, сжимая камеру в руках. — Здесь только мы. Никто не увидит тебя, кроме меня.

Она прикусывает губу, колеблется. Я не тороплю, просто наблюдаю, как она борется с собой. И это сводит меня с ума — эта смесь робости и смелости, когда она медленно тянет руки к пуговицам рубашки.

Щёлк. Я делаю кадр. Её пальцы дрожат, но она продолжает.

— Саша… — в её голосе и стыд, и вызов.

— Ты справишься, — шепчу я. — Я здесь.

Она сбрасывает рубашку, остаётся в кружевном лифчике, и тут я не удерживаюсь — ещё кадр.

— Ты сводишь меня с ума, Ева.

Она смеётся тихо, неловко, прикрываясь руками.

— Не прячься, — подхожу ближе, отнимаю её руки и отставляю в стороны. — Ты — идеальна.

Снова щёлк камеры.

Когда с неё падает последняя деталь одежды, она уже не та смущённая девочка, что стояла в углу. Она расправляет плечи, смотрит прямо в объектив и улыбается. И в этот момент я понимаю — она ломает свои комплексы прямо у меня на глазах.

— А теперь представь, что ты звезда Голливуда. И сейчас ты снимаешься на обложку «Плейбоя».

— Ты как скажешь, — смеётся. Искренне, заливисто, до дрожи пробирает.

— Я серьёзно. Ложись на диван, одной рукой прикрой грудь, вторую под голову.

— А как же низ? — в шоке приходит.

— Я пока только верх буду фотографировать.

Ева мнётся на месте, кусает губы, да так, что они припухают и становятся ещё соблазнительнее. Как много в ней от природы шикарного. Эта фотосессия ню куда больше, чем просто фото голой девушки. Это открытие шикарной и уверенной модели.

Она ложится на диван, как я сказал. Волосы рассыпаются по подушке, кожа светится в мягком свете бра. Я подношу камеру к лицу, и пальцы на секунду дрожат.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

— Ева… ты даже не представляешь, как это красиво. — Я делаю шаг ближе, чтобы поймать правильный ракурс. — Смотри в камеру. Да. Именно так.

Она пробует позы — сначала неловко, словно повторяет из фильмов. Но потом… потом в ней что-то меняется. Она выгибает спину, слегка прикусывает палец, и её взгляд становится дерзким. Я щёлкаю снова и снова, боясь упустить хоть миг.

— Господи… — вырывается у меня. — Ты создана для этого.

— Перестань, — она смеётся, но глаза блестят азартом.

— Не перестану. Ты сама видишь, что происходит. Это уже не я тебя фотографирую. Это ты сама показываешь мне, какая ты.

Она садится, подтянув колени к груди. Скрывает, но не до конца. Камера ловит каждое движение, каждый перелив эмоций.

Щёлк.

— Ещё, — требую я, и голос звучит слишком хрипло.

Она кивает, распрямляет ноги и вытягивается на диване. Тело её словно говорит со мной без слов.

Я забываю, что держу камеру. Забыл, что вообще должен фотографировать. Все мои мысли — о ней. О том, как хочу дотронуться, сорвать этот тонкий барьер между нами.

— Саша… — её голос почти шёпот.

Я опускаю камеру. Она всё ещё смотрит на меня, чуть смущённо, но уже не та робкая девочка. Нет. Передо мной женщина, которая знает, что сводит меня с ума.