Глава 7. Ночь в шале

Дани был сама любезность. Когда я окончательно проголодалась, а закуски кончились, он сам сгонял на кухню, принес всевозможной снеди, стопку полотенец и халаты. Мы болтали о всякой ерунде, целовались, любовались горными склонами и жадно вдыхали запах альпийских трав и друг друга.

— Мне нужно разобрать вещи, — нашла я повод, чтобы выйти из воды, потому что близость горячего испанца толкала меня на безумства.

Снова.

Он сказал, что не будет домогаться и давить, но мне самой уже хотелось, чтобы это оказалось неправдой.

Дани невозмутимо согласился и помог мне выйти из купели, обернул в толстый махровый халат. Сам он тоже прикрылся, и я целомудренно отвела глаза, чтобы не пялиться на его член.

Дани занес мой чемодан на второй этаж и позволил мне выбрать одну из трех спален. Три — это просто магическое число. Очень легко было представить Алекса в оставшейся свободной комнате. Я прогнала бредовые мысли и поспешила разложить вещи, заодно проверила почту, надела любимую длинную майку вместо сорочки и стерла остатки косметики с лица.

В зеркало на меня смотрела все та же Аня. Не дурнушка, но и не красавица, обычная и заурядная девушка, которую было сложно представить объектом обожания всемирно известной рок-звезды. Я вспомнила, как гуглила Дани. Его безумные горячие песни, его голос, его манеру двигаться во время выступления. И конечно, не забыла о том, как шикарно он выглядел на красных ковровых дорожках в компании шикарных женщин. Что он во мне нашел? Или, как говорил Алекс, Рей не успокоится, пока мы не переспим?

Вряд ли я продержусь долго, учитывая то, как Дани на меня действует. Его яркие сумашедшие глаза, хриплый голос и соблазнительное тело обезоруживали и побуждали сдаться без боя.

— Если что-то будет нужно, я еще не сплю, — услышала я голос моего личного демона за спиной и увидела его в одних боксерах.

Дани стоял у двери, не смея войти ко мне в комнату.

— Да, спасибо, но я уже ложусь.

— Тогда доброй ночи, кариньо.

— Доброй ночи, Дани, — отозвалась я эхом.

Он ушел, прикрыв за собой дверь, которую я оставила открытой. Сразу стало очень грустно. Дани вел себя порядочно, достойно и сдержанно. Как настоящий мужчина из моих девичьих грез. Только вот моя порочная взрослая натура очень расстроилась, что он сдержал слово.

Я легла в кровать, зная, что не усну. Снова открыла рабочие документы и убивала время, корпя над переводом.

Спустя час глаза начали болеть, а мозги скрипели от перенапряжения. Во всем должна быть мера, как ни крути. Погасив ноут, я выключила свет и закрыла глаза, но сон снова не шел. Спустя вечность, что я крутилась, не находя места, как принцесса на горошине, терпение лопнуло.

Свесив ноги, я спрыгнула с кровати и прокралась по коридору. Если он спит, просто поцелую и уйду.

Но Дани не спал. Дверь в его комнату была открыта, и я пошла на тусклый свет. Он читал. В постели. Я не видела ничего сексуальнее. Татуировки, книга и рука в волосах. Кажется, я умерла и попала в ад. Или в рай? Тут горячо, но приятно. Сразу и не разберёшь, что за локация.

— Аня, — заметил меня Дани, тут же отложив книгу.

Чтобы не передумать и не испугаться собственной смелости, я скорее запрыгнула к нему в кровать и прижалась к горячему боку.

— Просто не спится, — объяснила я. — Я не помешаю?

— Ты не можешь помешать, кариньо, — ответил он, поворачиваясь ко мне.

— Но ты читал и перестал.

— Я читал эту книгу сотни раз. Она меня успокаивает.

Любопытство моментально одолело меня, и я вытянула шею, чтобы прочесть название. На испанском. Я не была уверена, но удостоверилась, увидев, кто автор. Зюскинд. Парфюмер.

— Никого нельзя обязать сверх его возможностей, — вспомнила я цитату из книги и тату на животе Дани и тут же автоматически коснулась латинских букв на его коже.

Дани едва заметно вздрогнул и кивнул.

— Да, когда кажусь себе гениальным, то открываю «Парфюмера».

— Считаешь, что гениально все рассчитал? — усмехнулась, продолжая дразнить его легкими поглаживаниям.

— Ты здесь, со мной. Даже уже в моей постели. Если это не гениально, то как? — он зашипел, потому что я царапнула ногтями вдоль косых мышц пресса. — Но вот если я кончу в штаны, то мой гений, конечно, померкнет.

Дани ласково взял меня за руку и поднес пальцы к своим губам, оставляя по поцелую на каждом.

— Прости, — выдохнула я.

— Не извиняйся за это. Но если ты продолжишь, мое эго и член не вынесут пыток.

— Да, я понимаю.

Я действительно понимала и пока не хотела продолжения или фиаско для Дани.

— К слову об эго. Я смотрела твои клипы и концерты.

— О, это приятно. Понравилось?

— Очень. Ты был в туре, да?

— Два месяца в самолете и гостиницах, — подтвердил Дани. — Устал очень. Тяжело. Теперь можно спокойно валять дурака месяц-другой, а потом засесть в студии с Алексом и довести до ума с десяток новых треков.

Упоминания Алекса заставило меня поежиться и вспомнить не самые приятные моменты нашего с ним разговора о Дани.

— Алекс говорил, у тебя были проблемы… — начала я тактично издалека. — Он ведь боялся, что я придам огласке…

— Да, он боялся, что ты обвинишь меня в домогательствах. Говори, как есть, Аня. Не нужно бояться ранить меня.

Я сглотнула, и Дани тут же сменил резкий тон.

Я сглотнула, и Дани тут же сменил резкий тон.

— Прости, детка, я не хотел повышать голос. Просто действительно доставил Алексу кучу хлопот в свое время. Он вытаскивал меня из дерьма столько раз, что мне страшно его подвести снова. Но я не чувствовал в тебе угрозу. Иначе не подошел бы.

— Я не собираюсь ничего никому рассказывать, Дани.

— Знаю, малышка.

— А были… …ммм прецеденты?

Дани потер переносицу, прижал меня к себе крепче.

— Один. Я плотно сидел на коксе тогда. Да и не только на нем. Секс, наркотики и рок-н-рол. Наверно, каждый из рок-стар это проходит. Мы отмечали платиновый диск в Шато Мармон. Алекс поднялся ко мне в номер, увидел девицу, которая вопила о попытке изнасилования, а я был в отключке. До сих пор не помню, что творил. Наверно, она все же врала, потому что деньги очень быстро убедили ее, что ничего не было. Но для меня это был прямой билет в рехаб.

— Реабилитационный центр?

— Да. На месяц, но потом опять сорвался и уже год не выходил, пока мозги окончательно не встали на место. — Дани отпустил меня. — И на этом месте я снова могу уехать.

— А я снова не хочу, чтобы ты уезжал, — ответила я так спокойно, словно он рассказывал, как болел ветрянкой и расчесал болячки до крови.

Я всю жизнь очень сильно боялась всего, что связано с запрещенными препаратами. На удивление у меня не было страха или брезгливости к Дани. Наверно, потому что он так честно и открыто мне все рассказал при первом же удобном случае. От любого другого я бы уже сама удрала, сверкая пятками.

— Анита, — прошептал он мне в губы. — Я не самый приятный парень на земле. Каждый мой день — это борьба, понимаешь? Я наркоман. Мне нужна доза.

Жуткие слова звучали гипнотической песней. Наверно, так же чувствует себя кролик перед удавом. А Дани продолжал завораживать меня.

— Я бросил наркотики и знаю, что не вернусь к этому, но все равно нуждаюсь в постоянном допинге, эмоциях, вдохновении. Я должен все время подпитываться, понимаешь?

— Секс на троих? Это твой наркотик? — догадалась я.

— Не обязательно на троих, — объяснял Дани уже не так зловеще. Словно не смог меня напугать и бросил пытаться. — Мне нужно все время быть в драйве, увлеченным, нужно питаться энергией. Секс на троих — это одна из возможностей. Одна из многих. Просто секс тоже может быть отличным кайфом. Только вот для этого нужна непростая девушка.

— Ну, тогда я пошла, — засмеялась я, игриво выбираясь из постели.

— Воу, леди, я вас никуда не отпускал.

Дани опрокинул меня на матрас и навис сверху.

Я погладила его по щекам, улыбаясь чуть печально.

— Я обычная, Дани. Самая обычная и простая.

Он усмехнулся и ответил мне:

— Ты не разбираешься в девушках, кариньо. Но это ничего, потому что у тебя отличный вкус на мужчин.

Я думала, он меня сейчас поцелует, но Дани продолжал просто нависать сверху и смотреть на меня очень внимательно. Словно он был не рок-стар, а ботаник какой-то и изучал сейчас какой-то необычные цветок.

— Ты совершенно особенная, Анита, — проговорил Дани очень серьезно и тихо, словно делился со мной тайной. — Я никому не рассказывал о той ночи в Шато. Знал только Алекс. Даже маме было стыдно признаться, хотя мы с ней очень близки.

Мне стало неудобно. Я снова погладила его по лицу и произнесла:

— Прости, что задаю такие неудобные вопросы. Ты не обязан откровенничать со мной.

— Не обязан, — кивнул Дани. — Но я хочу. Хочу, чтобы ты знала обо мне все, без все мишуры и блеска. Хочу быть честным. И на удивление, у меня это очень легко получается.

Я безумно хотела его поцеловать в этот момент. Губ Дани были так близко, его свежее дыхание манило попробовать на вкус, но еще слаще самого поцелуя был этот самый момент между нами. Момент признаний и принятия, в который зарождалось нечто большее, чем я испытывала в клубе и на диване в гостиной Алекса.

Но мой горячий испанец, разумеется, не мог долго быть серьезным. Он хитро улыбнулся, и я поняла, что сейчас будет дразнить.

— Вообще, конечно, теперь мы квиты. Я видел тебя голой, так что немного душевного обнажения — достойная плата.

Я засмеялась, дернула его за ухо.

— Я тоже видела тебя голым. Сегодня.

Дани нахмурился.

— Да? Разве? Ты же глаза закрывала руками.

— Я подсматривала сквозь пальцы.

— О, кариньо, зачем обманываешь? Ничего ты не вдела и сквозь пальцы. И потом специально смотрела исключительно мне в глаза. Иначе…

— Иначе что?

— Ты бы уже спросила.

— О чем? — не понимала я его намеков. — О чем спросила, Дани?

Он не ответил, тихо засмеялся, и, наконец, начал меня целовать, легонько касаясь губ, бормоча:

— Ничего особенного, детка. Глупости.

О, я была уверена, что он скрывал от меня, напротив, нечто особенное, если не грандиозное, но от поцелуев Дани я потеряла память и разум. Как обычно. Мои руки порхали по его груди, поглаживая по контуру тату, задевая соски и штанги в них. Мне очень скоро стало мало этого, и я скользнула губами по шее Дани, спустилась, чтобы лизнуть сосок и чуть потянуть за штангу зубами. Он застонал так соблазнительно, что я захотела делать это снова и сова.

— Анита, кариньо, ты торопишься. Мы же решили не заниматься пока сексом. Или ты хочешь убить меня таким образом?

— Нет, ты мне нравишься живым и теплым. Клиенте Дани Рей. Но я, кажется, должна тебе оргазм.

Он выругался по-испански, и у меня окончательно отказали тормоза. Я толкнула Дани на спину, чтобы было удобнее гладить его, целовать и рассматривать татуировки. Он был произведением искусства. Красивое крепкое тело, разрисованное монохромно, без цвета, но ему это очень шло. Пока я рассматривала его торс, моя рука скользила все ниже и ниже, пока не добралась но резинки боксеров. Не сомневаясь ни минуты, я позволила пальчикам забраться под белье, сразу же погладила и сжала член Дани.

Мы охнули синхронно. Он, наверно, от удовольствия, а я от удивления.

— Что это? — не сдержала я любопытного восклицания.

— Всего лишь эрекция, кариньо, — прерывисто выдыхая, засмеялся Дани.

— Не придуривайся. Это что?

И я провела большим пальцем по головке, задевая что-то металлическое.

— Угадай, детка, — продолжал потешаться надо мной Дани, довольный как слон на водопое. — Ты ведь у меня умница.

— Я должна это увидеть.

— Не сомневался, что ты это скажешь.

Отодвинув боксеры, я уселась боком, чтобы посмотреть интимный пирсинг Дани. Невероятно. Я слышала, конечно, про такое, но видеть точно не приходилось. Собственно, я и членов видела всего ничего, а тут… Не мужчина, а концентрированный порок и вседозволенность.

— Нравится? — не постеснялся спросить Дани, который разглядывал меня с не менышим любопытством, чем я штангу в головке.

— Это же, наверно, чертовски больно.

— Не самая приятная процедура. Зато столько… — я покрутила за шарики, и Дани осекся, но все же договорил… — … столько пользы пользы потом.

— Пользы?

— Ага. Всем хочется посмотреть, потом потрогать, потом поцеловать.

Я тут же сглотнула, ловя себя именно на этом последнем желании.

— Какой же ты хитрый сукин сын, Дани.

Он засмеялся, но снова захлебнулся воздухом и стонами, потому что я повела пальцем по углублению, размазывая смазку. Я облизала губы, продолжая скользить пальчиком по бархатистой коже. Дани сверлил на меня глазами, но не сказал ничего. От насмешливого взгляда тоже не осталось и следа. Он держался из последних сил, сохраняя выдержку и дистанцию.

— Я бы должна ненавидеть всех твоих бывших, но так их понимаю, что не могу даже осуждать. Можно?

Я чуть склонилась, давая понять, что хочу поцеловать его там.

— Диос, кариньо, кто я такой, чтобы запрещать тебе?

Едва я коснулась губами кончика, Дани упал на подушки, поскуливая как пес.

— Я еще ничего не сделала, а ты уже не в себе, — поддразнила я, отстраняясь.

— У меня отличное воображение и, кажется, стояк как в пубертате. Могу кончить от одних разговоров и ощущения, как твоя нога прижимается к моей. Это считается поллюцией интересно? Или просто делает меня скорострелом?

— Это делает мне много комплиментов.

— Ну, я надеюсь, ты все же не дашь мне облажаться так красочно.

— Посмотрим.

Я снова склонилась и теперь не просто коснулась губами головки, но взяла ее в рот и пососала. Дани снова застонал, и я почувствовала себя его личной богиней минета. Терпкий вкус, нежность кожи, сталь штанги у меня во рту так завели, что я отпустила тормоза и позволила себя все, что до этого даже представить не могла.

Я сжимала член Дани, немного двигая рукой, и посасывала только головку. Мой язык то обводил его плоть по кругу, то забирался в углубление, то теребил штангу. Дани выгибался не хуже, чем я в объятиях Алекса той волшебной ночью. Одной рукой он комкал в кулаке простынь, а другой нежно поглаживал мою попку.

Я заерзала, надеясь, что он поймет намек. Но Дани либо был увлечён тем, что я делала, либо просто было неудобно. Он не стал ласкать меня, хотя я была бы очень даже за. Возможно, он еще и давал мне таким образом свободу и некую трезвость ума. Потому что от его касаний я моментально пьянела и теряла голову.

Сосредоточившись на своем деле, постаралась не думать о себе. У меня во рту был член супер-звезды. Это, конечно возбуждало, но все равно было очень ответственным занятием. Я хотела, чтобы Дани было хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Поэтому я позволила себе увлечься ласками, гладила его член, сжимала и потягивала мошонку, вбирала в рот все глубже и больше, не забывая при этом дразнить языком и даже царапать зубами. Меня сводила с ума его штанга. Я млела, слыша его стоны и невероятно заводилась, ощущая, как набухла головка, и подрагивают бедра.

Не в силах терпеть это напряжение, я заёрзала, чуть раздвинула ноги и скользнула рукой, чтобы прикоснуться к себе. О, да. это было то, что надо для полного и всепоглощающего счастья-удовольствия. Едва мои пальчики коснулись клитора, я застонала, посылая звуком вибрацию по члену Дани.

Он дернулся и резко сел. Я тоже вздрогнула и замерла, но он тут же положил мне руку на голову, поощряя продолжать.

— Диос, Анита, что ты делаешь там своими пальчиками? Хулиганка. Дай мне посмотреть. Не смей останавливаться.

Его голос дрожал и слова вылетали с придыханием, перемешанный английский и испанский. Наверно, я скорее догадалась, чем поняла его речь.

Понимание, что Дани смотрит, как я ласкаю себя, одновременно отсасывая ему, взорвалось в моем теле бурным фейерверком ощущений. Я втянула его член так глубоко и пососала так сильно, что у Дани просто не осталось сил терпеть.

— Черт, детка, я кончаю, — простонал он, сжимая мои волосы в кулаке, так что затылок начало покалывать. Это было чуть больно и одновременно приятно.

Но Дани тут же отпустил, видимо, давая мне возможность отстраниться. Я не стала, лишь втянула щеки и всосала его сильнее, одновременно потерла клитор, который уже пульсировал, даря мне оргазм.

Я проглотила все, что дал мне Дани и только тогда осторожно заскользила губами, отпуская его. Не удержалась и провела языком по головке, задевая штангу.

В ответ на это Дани витиевато выругался по-испански. Я не узнала ни одного слова, и это было… Кажется, классно.

— Аня, ведьма, — проговорил мой горячий испанец, укладывая меня на подушки. — Ты невероятная. Без ума от тебя.

Дани крепко и глубоко поцеловал меня. Его руки обнимали, а я улыбалась, пока он шептал снова что-то незнакомое, неразборчивое, горячее. Кажется, я так и заснула между поцелуями в жарких объятиях Дани Рея.