Глава 11

Свое клубное обмундирование я надеваю у Ирки, она осматривает меня с головы до ног и показывает большой палец, хотя и с легким сомнением.

– А как ты будешь домой возвращаться? – интересуется у меня.

– Так я сказала, что буду ночью, проскочу быстро в комнату, и все.

Если бы я только знала, как заблуждаюсь.

В клуб я вхожу около одиннадцати вечера, народу очень много и на улице, и внутри. Я прохожу, слушая вслед поощрительные крики парней, хорошо, хоть никто не привязывается. Клуб за эти годы и впрямь расширился, построили балконы со столиками, превратив их в вип-зону, внизу тоже вдоль стены столики, каждый обустроен индивидуальной беседкой. Вот в одной из таких я и вижу Гордея с Димкой. А кроме них еще аж четырех девиц. Причем, Тихомиров сидит на диване, зажатый двумя телками, которые жмутся к нему совершенно без стеснения. Так, мое фееричное появление не факт что кого-то порадует. Стою тут вся такая красивая и мнусь на каблуках, не зная, что теперь и делать. Что делать, что делать. Раствориться пока в толпе – вот что. И обдумать ситуацию. Я уже делаю шаг в сторону, когда мы с Гордеем сталкиваемся взглядами. Я стою слишком близко, чтобы надеяться на то, что не буду узнана. Даже сквозь мерцающие огни, кажется, вижу, как его взгляд, прогулявшись по моему телу, становится злее. Он смотрит на меня исподлобья недовольно, а я первые секунды, как дура, мнусь на месте. А потом злость накатывает и на меня. Понятно. Значит, вот так: я подхожу только для того, чтобы бегать со мной и зажимать в бассейне. Когда ему удобно. А тут я ему безусловно мешаю развлекаться. Ну и пожалуйста, не больно то и хотелось. Да если бы вообще не спор с Алфимовой, я и вовсе бы ни за что на него не обратила внимания, нужен он мне больно...

Тряхнув распущенными волосами, бросаю на Гордея смелый взгляд, а потом, развернувшись, иду чуть в сторону, где танцует пестрая толпа, и сразу начинаю двигаться в ритме танца. Отдаюсь мотиву, сливаясь с музыкой, даже забывая об этом гаде на некоторое время. Минут через двадцать двигаю в сторону бара, ну а что мне теперь, не веселиться? Забираюсь на барный стул, молодой улыбчивый бармен лет двадцати с небольшим тут же подскакивает ко мне:

– Что будете заказывать?

Хмурюсь, а потом рублю:

– Текилу.

– Золотую или серебряную?

– А платиновой нет?

Он смеется, демонстрируя белые зубы.

– Для вас найдем.

– Мне в общем-то без разницы, какую нальете.

– Наш человек, – он мне подмигивает и быстро выполняет заказ.

Я выпиваю рюмку, морщась, передергиваю плечами. Жуткая гадость же, зато тепло в желудке тут же отдает в голову, придавая смелости.

Я возвращаюсь на танцпол и в сторону беседок уже не смотрю. Пошли они все. Снова погружаюсь в танец, в какой-то момент ко мне подкатывает парень примерно моего возраста. Мы начинаем танцевать вместе, текила кружит голову, я теряю некоторую бдительность, позволяя ему явно больше, чем стоит. Когда пытаюсь отстраниться, он только усиливает захват.

– Эй, парень, я на такое не подписывалась, – говорю с возмущением.

– Да брось строить скромницу, – он ухмыляется на эти слова, опуская руки на мою пятую точку. Ну нет, это перебор, сейчас я ему покажу скромницу! Но не успеваю ничего сделать, как неведомая сила сама относит парня в сторону. Правда, я почти сразу понимаю, что название этой силы Тихомиров. Не знаю, что он цедит на ухо парню со своей этой злобной миной, но тот даже не думает сопротивляться. Быстро сматывается, выставив руки, мол, он вообще ни при чем, она сама пришла.

Я не успеваю ничего спросить, Гордей хватает меня за руку и тянет в сторону выхода. Послушно иду, но только потому, что в этом шуме все равно ничего не слышно, а мне есть что сказать.

– Ну и что это было? – интересуюсь, выдергивая руку, как только мы оказываемся снаружи.

– Ты зачем в клуб притащилась, Белогородцева? – зло бросает Гордей, сверля меня взглядом. Я только фыркаю, вздергивая брови.

– Тебе-то какое дело?

– Мне, конечно, никакого. Просто предупреждаю: если продолжишь вести себя, как вела, то сегодня ночью тебя непременно поимеет какой-нибудь придурок.

– А может, я этого и хочу, – выставляю вперед подбородок, оказываясь с Гордеем почти лицом к лицу, хоть какая-то польза от километровых каблуков.

Тихомиров сжимает зубы так, что двигаются желваки.

– Что? – усмехаюсь я. Крыть-то нечем это. – Или я тебе как-то помешала окучивать этих девиц? Ты как, по очереди с ними будешь или сразу с двумя?

– Дура, – бросает он, разворачиваясь, снова уходит в клуб. Да и пожалуйста. Дура, значит? Покажу я тебе дуру.

Возвращаюсь в клуб и двигаю к улыбчивому бармену.

– Текилу, – бросаю, снова садясь на стул. Выпиваю сразу и тут же добавляю: – Повторить.

Сложно сказать, что происходит дальше. В какой-то момент уровень текилы в моем организме становится таким высоким, что замещает мозг целиком. Я помню, что танцевала как безумная, какие-то мелькающие лица. Помню даже Шагрина, который что-то втирал мне на ухо. Что – не помню в упор. А потом темнота. Спасительная, безмятежная темнота...

... Переходящая в тяжелое похмельное утро.

Матерь божья, лучше бы это утро никогда не наступало. Я лежу, не делая попытки открыть глаза. Боль окутывает, кажется, даже веки. Об остальном я вообще молчу. Голова гудит так, как будто внутри нее шарахнули в огромный колокол, во рту пересохло, а тело... Мышцы таки злорадно напоминают о вчерашних занятиях спортом. Я хочу открыть рот и сказать: пристрелите меня кто-нибудь. Но у меня нет сил даже на это.

Не знаю, сколько я так лежу, прежде чем открыть глаза. В комнате спасительная полутьма из-за задернутых наглухо плотных штор. Солнечный свет меня бы просто убил сейчас. Спасибо небесам, а точнее продавцам штор. Стоп!

Я резко сажусь на кровати и издаю протяжный стон, не зная, за какую часть тела хвататься. Когда пульсация в висках немного стихает, наконец начинаю соображать: я не у себя дома. Хотя тут уютно, стильно так, современно, мне нравится. Белогородцева, ну что за чушь?

Опускаю глаза и отчетливо икаю: я в мужской серой футболке. Заглядываю в ворот: белье на месте. Уже неплохо. Чулок правда не наблюдается. Вообще в комнате. Как и платья.

С трудом встаю и ползу в три погибели к большому зеркалу на стенке шкафа. Вздрагиваю от собственного отражения. Смесь Мэнсона и Осборна в одном лице. Если начну сейчас откусывать головы летучим мышам, даже никто не удивится. У кого бы я сейчас ни находилась, он точно не заслуживает такого вида. Аккуратно открываю дверь и прислушиваюсь. Тишина. Иду вперед, встречаю закрытую дверь, но не рискую открывать. Ванная находится в конце коридора, ныряю в нее и быстро привожу себя в порядок, насколько это возможно: смываю косметику и приглаживаю волосы. Чищу зубы пальцем. Ладно, так уже значительно лучше. По крайней мере, можно заподозрить во мне человеческое существо. Сколько же я вчера выпила? Ой, лучше не знать. Забыть этот вечер как страшный сон. Я ведь не люблю пить и пью крайне редко в микроскопических дозах. Но вчера я просто разозлилась и тормоза сдали. Наглоталась этой токсичной дряни, от которой только одни проблемы. Сейчас пока физические, но непременно начнутся и иного рода, когда я узнаю, кто попался мне под руку вчера.