Глава 6

Утром надеваю специально купленный вчера костюм: спортивный топ и леггинсы. Шикарно.

– Ты спортом, что ли, занимаешься? – спрашивает мама из кухни, когда я выползаю в прихожую. Вот ведь жаворонок, а.

– Ага, бегаю, стараюсь держать себя в форме.

– И в кого ты такая молодец? – бормочет мама, эти слова почему-то звучат скорее укором. По крайней мере раньше она часто повторяла: и в кого ты у меня такая ненормальная. Началось это после того, как я, съездив в старших классах в Питер, заявила, что учиться и жить хочу там. Родители посмеялись, на что я сказала: смейтесь, все равно перееду. Что-то их в моих словах насторожило, потому что разговоры на эту тему они не поднимали, а деньги понемногу стали откладывать. Я свое слово сдержала, поступила в университет на экономический, а после окончания осталась в Питере. Сменила общагу на съемную комнату в коммуналке, потом на трешку с двумя подругами, а потом на студию рядом с центром. Сейчас за мое материальное благополучие родители уже не беспокоятся, зато принялись выедать мозг семьей и детьми. Интересно, у них там план по задалбливанию написан или это импровизация? Чем бы мне еще достать свое чадо, а то что-то оно расслабилось.

Доезжаю на машине до парка, бросив ее на стоянке у ЗАГСа, перехожу дорогу и спускаюсь с площади к парковой дороге. Осматриваю ее, и сердце замирает. На той стороне озера бежит мужчина, и хотя ни черта с такого расстояния не видно, я все же сразу уверяюсь в том, что это Тихомиров. Да в этом городе, наверное, больше таких психов нет: бегать по утрам в восемь часов!

Сваливаю с дорожки на площадь и выжидаю там, пока бегун не приблизится. Ну точно он. В шортах и майке с широкими плечами. Весь такой блестит на восходящем солнце прямо. Вспотел видать. Пропустив его, быстро спускаюсь по ступенькам и нагоняю. Толкаю в плечо и тут же говорю:

– Ты что, Тихомиров, спортивной ходьбой занялся?

– Господи, ты откуда свалилась? – спрашивает он через сбитое дыхание.

– Бегом занимаюсь, это же полезно для здоровья, да? Давай, кто первый до Лиры?

– Чего? – смотрит на меня Гордей. – Издеваешься?

– Слабо? Ну, я тебя не виню. Понимаю, не хочешь, чтобы тебя девчонка уделала.

– Белогородцева, – произносит он через зубы, я жду проклятий, но он вдруг произносит: – Хорошо, побежали.

Я первая срываюсь вперед. Лира – это небольшая открытая площадка для летних дискотек. По крайней мере, в нашей юности они были, и собиралась там всякая гопота. Так что зануда и ботаник Тихомиров вряд ли вообще бывал там. Но место знать должен, его все знают.

Вообще, я не то чтобы спортсмен. То есть вообще не спортсмен. Несколько раз в год ответственно решаюсь купить абонемент в фитнес или заняться плаванием, бегом, йогой – короче, всем, что встречу на городских рекламных плакатах. Иногда я даже дохожу до пробного бесплатного занятия, но чаще только до спортивного магазина, чтобы купить для первого занятия одежду и коврик. Коврик – это как талисман и залог того, что когда-нибудь я непременно, точно-точно и на сто процентов. Когда-нибудь.

Конечно, Тихомиров меня уделывает, но, скажу честно, я боролось до последнего: до боли в боку, мушек перед глазами и привкуса крови во рту. Замираю возле Гордея, согнувшись, уперев руки в бока и тяжело дыша. Красная, наверное, как рак вареный. По крайней мере, чувствую себя примерно так.

– На самом деле ты молодец, – усмехается Гордей, уже успевший отдышаться.

– Да ладно? – хриплю я.

– Ага. Я вообще-то КМС по бегу.

Да, Белогородцева, это полный провал. Что же ты, Гордей такой-сякой, нигде этого не упомянул. Вот под такой ранней утренней фоточкой в инсте отлично бы смотрелась надпись: КМС по бегу на утренней пробежке. А не вот эти все хэштеги: бег, спорт и прочая фигня. Про фигню это я уже от себя добавила, конечно.

– А я КМС по сдохну от бега, – выпрямляюсь я наконец, – пойду и займусь этим самым в ближайшей кофейне. Не знаешь, где тут она?

Тихомиров усмехается, кивая в сторону площади.

– Не против, если я составлю тебе компанию?

Настроение немного улучшается, хотя не особенно: в боку еще колет, да и вообще, про сдохнуть я почти и не шутила. Мы начинаем медленно двигать в сторону выхода из парка, Гордей вдруг стягивает свою майку, эффектно так, как в рекламе, медленно обнажая красивый мускулистый торс. Я резко отворачиваюсь к озеру, чтобы не глазеть. Краем глаза вижу, как Гордей протирает шею, потом вешает майку на плечо. Ладно, Яна, ничего такого, мужские торсы ты видела, даже не раз, даже спала с ними, то есть с их обладателями. Но такого идеально вычерченного вблизи не видела ни разу.

– А с чего ты вдруг подалась в бега? – интересуется Тихомиров. Да, после моего великого забега логичный вопрос.

– Ну я в Питере бегаю вообще-то... немного... Вот и тут решила начать, все равно делать особо нечего.

Тихомиров никак не комментирует мои слова, спрашивает о другом:

– Как тебе в Питере живется?

– Хорошо. Я еще со школы мечтала туда переехать.

– Климат там своеобразный.

– Мне нравится. Хотя иногда, конечно, пасмурность загоняет в депрессняк.

– Ты там в штанах с начесом бегаешь?

Я смеюсь. Вот может же нормально общаться, если захочет.

Вскоре мы выходим на площадь, а перейдя дорогу, идем к небольшому кафе на углу соседнего с ЗАГСом здания.

– Когда мы мелкими были, тут магазин был, – говорю зачем-то, как будто Тихомиров не знает.

– Бегали сюда за бухлом? – хмыкает он, я только глаза закатываю.

– Ну не все же были такими правильными.

– Откуда ты знаешь, что я правильный? Может, я тайком от всех лакал водку.

– Представляю это зрелище, – улыбаюсь, усаживаясь за столик. Кафешка так себе, но кофе делают, так что переживу.

– Знаешь, ты почти не изменилась, – говорит вдруг Гордей, и я странным образом напрягаюсь.

– Надеюсь, это комплимент, потому что в школе ты наверняка меня ненавидел.

Он усмехается, глядя в окно.

– Наверное, комплимент, – отвечает загадочно. Ладно, лучше не лезть в эти дебри.

– Ну о тебе не могу того же сказать, ты, конечно, очень изменился. Впрочем, и сам об этом знаешь. Когда успел вообще КМС получить?

– Я спортом занимаюсь с первого курса института.

– Круто. И когда ты время находишь? Димка сказал, у тебя своя строительная компания.

Приврала немного, не Димка мне это сказал, а Ирка, но будем надеяться, Тихомиров не будет пытать друга.

– А вы с ним неплохо сдружились, – усмехается Гордей.

– Ну он не пытался завалить меня в первый же вечер.

Так себе шутка, но Тихомиров смеется. На вид, вполне искренне.

– А вы с Алфимовой чего по киношкам ходите? – решилась спросить. Он неопределенно пожимает плечами. Тот ещё ответ, конечно.

Допив кофе, выходим на улицу, Гордей спрашивает:

– Подкинуть тебя домой?

– Нет, у меня тут машина недалеко, – окидываю его таким взглядом, что он сразу спрашивает:

– Что?

– Можно потрогать? – показываю пальцем на его кубики, Тихомиров в удивлении распахивает глаза.

– Ты как малолетка, Белогородцева, – усмехается на мои слова.

– А что, интересно же, каменный он или нет. Ну дай потрогать, тебе жалко, что ли?

Он только головой качает, вздернув брови. Потом разводит руки в разные стороны.

– Ну трогай.

Аккуратно подношу ладонь и надавливаю пальцами на кубики. Капец, реально каменные. Это сколько же времени он в спортзале проводил и проводит, чтобы добиться такого результата. Впрочем, есть за что бороться. Когда тело в итоге становится таким красивым и притягательным....

Я не замечаю, как веду пальцами вниз, и только когда оказываюсь ниже пупка, чувствую захват и поднимаю на Гордея глаза.

– Это уже не пресс, – говорит он, глядя тяжелым взглядом, я краснею, вытаскивая руку из захвата.

– Извини, – буркаю, пряча глаза и испытывая неловкость. – Ладно, мне пора. Пока.

Махнув рукой, разворачиваюсь и быстро иду в сторону машины. Вот ведь идиотка, так хорошо все шло, Тихомиров перестал быть непроницаемым, заговорил нормально – и тут приспичило мне пресс потрогать. Определенно, ему это не пришлось по душе. Злой такой стал. Как будто я с него прилюдно штаны сняла, не знаю.