Глава 7

Вдруг вспоминаю, как в школе после урока физкультуры мы с девчонками уговорили одного из ребят утащить у Тихомирова футболку, и ему пришлось идти на урок с голым верхом. Тогда, конечно, ни о каких кубиках речи не шло. Нас потом училка отругала, всем написала замечания, а над Гордеем все смеялись и обзывали его жирдяем.

Закусив губу, сажусь за руль и некоторое время смотрю перед собой. В груди разрастается непрошеная совесть. Где она была в семнадцать, спрашивается, когда мне хватало ума делать такие вещи? Точнее, ума явно не хватало.

У меня никогда не было проблем с самооценкой, ну как-то так сложилось, хотя родители не наглаживали меня по голове, наговаривая на ухо, что я самая красивая на свете. У меня всегда была хорошая фигура, миловидное лицо добавляло симпатичности, мальчишки за мной бегали в школе. И после школы тоже. Некоторые и до сих пор бегают. А Тихомиров вон даже КМС умудрился получить. Усмехаюсь этой мысли, заводя двигатель.

Ладно, он сам сказал: ему мои извинения не нужны, вот и хорошо. Значит, ума хватило не держать зла на бывшую одноклассницу.

Следующим утром я вновь в восемь утра спускаюсь на парковую дорожку. На этот раз на ней пусто. Шикарно, а вдруг Гордей бегает через день или вообще когда в голову взбредет? А мне из-за него придется каждое утро тут корячиться. Медленно не то чтобы бегу, скорее перебираю ногами, изображая бег. Даю ему сорок минут и валю. Когда через сорок минут Гордей не появляется, мой оптимизм угасает, а движения становятся еще медленнее. И когда уже решаю свернуть куда-нибудь в зону деревьев, раздается голос рядом:

– Белогородцева, тебя даже черепаха обгонит. А ну давай, не ленись.

Улыбка против воли касается уголков губ, когда я слышу его голос. Все-таки появился! Не из-за меня, конечно, это понятно, но утро уже не пройдет впустую.

– Ноги поднимай хотя бы немного, – улыбается Тихомиров, – побежали вровень.

– С тобой? Тогда вызывай скорую, она мне скоро понадобится.

– Не нужно бежать быстро, нужно бежать правильно. Задействовать мышцы, тренировать дыхание, распределять нагрузку. А ты бегаешь, как местная сумасшедшая среди толпы на площади.

– Очень мило, – закатываю глаза.

– Старайся дышать носом, вдох короче выдоха, выбери средний темп бега и вдыхай животом, а не диафрагмой.

– Сколько умных советов сразу, – бурчу, глядя, как он хлопает ладонью по животу с последними своими словами. Сразу вспоминаю пресс и мотаю головой. Вот вообще не способствует бегу.

Мы действительно бежим вровень, целый круг, по истечении которого я чувствую себя мочалкой. Когда понимаю, что Гордей нацелен на еще один, торможу, спрашивая:

– Ты сколько кругов собрался бежать?

– Два-три. По-разному бывает.

– Отлично, – показываю большой палец, – я туда, – киваю в сторону верхней парковой дороги.

– А что там?

– Там скамейки, на которых я планирую провести остаток жизни. Судя по всему, он будет не таким длинным.

Тихомиров смеется и убегает, с минуту смотрю ему вслед, но подобное геройство точно не для меня сейчас. Поднимаюсь по тропинке наверх и ложусь на скамейку, складывая на груди руки. Вот так-то намного лучше. Деревья приятно шелестят листвой, солнышко пробивается через ветви, птички поют... Сама не замечаю, как погружаюсь в дрему, а просыпаюсь от слов Тихомирова.

– Ты уже скончалась, Белогородцева?

– Да, – говорю, не открывая глаз, – твоя торжественная миссия – погрузить мое тело в недра автомобиля.

– Пойдем кофе выпьем.

Открываю глаза, этот гад опять без футболки. Не, ну картина такая, жизнеутверждающая, не спорю. Гордей протягивает мне руку, я принимаю, подаваясь вперед. Он дергает слишком резко, отчего впечатываюсь в его грудь.

– Ты настолько на ногах не стоишь? – интересуется, когда я поднимаю на него глаза. Легкая щетина ему очень к лицу, надо сказать. Выделяет пухлые губы. И глаза у него красивые, светлые и добрые, особенно когда он улыбается. Рассматриваю его, не сразу понимая, что пауза между нами откровенно затягивается. Делаю шаг назад, криво улыбаясь, чтобы скрыть вновь возникшую неловкость.

– Пойдем пить кофе, – говорю, отворачиваясь, и быстро выхожу на дорогу.

Ладно, ничего страшного, людям часто бывает неловко, мы не исключение. Гордей это, видимо, понимает, потому что общаемся мы вполне нормально. Два следующих утра тоже проходят в забегах. Гордей, кажется, задался целью передать мне свой КМС в кратчайшие сроки. Я все еще бегу один круг, но уже становится легче, особенно если пытаться следовать советам Тихомирова. Он называет это "осознанным бегом". Как бы ему объяснить, что я пока еще бессознательный-то не очень освоила...

Сообщений от Алфимовой о счастливых свиданиях не поступает, так что делаю вывод: не особенно у нее дело движется. Надо сроки, что ли, обговорить, не могу же я тут вечно торчать.

Интересно, что она там делает для его обольщения? Вопрос, конечно – идей у меня нет. Вытащила же она его на первое свидание, легко причем. Почему больше не тащит?

– Потому что у твоего Тихомирова сдача объекта, – отвечает на мои мысли на этот счет Ирка. Я вздергиваю в удивлении брови.

– И как это связано с Алфимовой?

– Не знаю, как с ней, но мой возвращается домой за полночь и меньше всего думает о каких-то свиданиях. И Тихомиров, скорее всего, также. Сдача объекта обычно дело нервное, знаешь, сколько там всего надо? Одной бумажки не хватит, и трындец, начинай сначала.

Интересно... Возможно, Гордей и впрямь сейчас работает допоздна, однако каждое утро выходит со мной на пробежку, еще и кофе пьет. То есть сознательно выделяет время в своем графике. Это ли не маленькая победа?

Главное – не расслабляться и закрепить успех. Кроме утренних пробежек нужна еще какая-то встреча в другом месте, а потом я уже отважусь и позову его на нормальное свидание. А что, хороший ведь план?

Перед выходным я все же интересуюсь у Гордея, собирается ли он бежать завтра.

– Конечно, – отвечает невозмутимо.

– А как же там поспать, поваляться в кроватке? – интересуюсь, вздыхая.

– Это предложение? – хмыкает он, я закатываю глаза. – Выходной в воскресенье.

– Ну шикарно. Прямо как я и мечтала.

В субботу утром день, как назло, супержаркий, мы встречаемся в девять (часом позже, хвала субботе). Бегу уже два круга, но к концу все больше складывается впечатление, что бегу не в прохладе парковой аллеи, а между полками в раскаленной сауне.

Когда еще спустя два круга, которые я прихожу в себя на той же лавке, появляется Гордей, ответственно заявляю:

– Не знаю, как ты, я планирую залезть в холодильник с мороженым.

– Ты будешь там мило смотреться. Эскимо с вишневым вкусом.

– Почему с вишневым?

– Ну ты примерно такого цвета сейчас.

И с этим человеком я собираюсь на свидание? Хорошо, он еще об этом не знает. Ему просто надо увидеть меня в другой обстановке, и на это у меня есть план.