Глава 30

— Как часто Вас посещают мысли о суициде? — Я решила воспользоваться предложением Геннадьевича и сходить на пару сеансов к мозгоправу, его другу.

Мы сидели с ним в парке перед больницей под здоровенным тополем. Мне нравилось тут, было спокойно и кроме мозгоправа меня никто не слышал.

— Постоянно. Я думаю о том, что мне было бы проще, если бы я умерла в этой аварии. Не вижу смысла и будущего. Ничего не вижу.

— Вы раздавлены. Это объяснимо. Нельзя закапываться в аварии и в том, что было до неё. Сконцентрируйтесь над тем, что может быть после. Поделите вашу жизнь и измените её. — Легко было говорить со стороны. Как поделить? Прошлое меня преследовало. Следовало по пятам.

Геннадьевич выполнил мою просьбу и ко мне больше никого не пускали, я не хотела никого видеть и слышать. Пару раз ко мне прорывался Яр, угрожая персоналу больницы своим званием, но Геннадьевич убедил его не беспокоить меня, ссылаясь на то, что после его визитов ему приходится пичкать меня лекарством, чтобы успокоить.

Частично это была правда. Ярослав действовал на меня возбуждающе, я воспламенялась вся и долго не могла успокоиться.

Я выключила телефон, чтобы не видеть сообщения и звонки СМИ, друзей и предательницы Мишель. Не было сил. Ничего больше не было.

Борис был моим отцом. ОТЦОМ! Родным отцом.

Волосы дыбом от этой новости. И с этим мне жить остаток жизни?

Вишенкой на торте стало грязное бельё из биографии Мишель, тут уже я сама себе поднасрала. Капаясь в прошлом Миши, журналисты раскопали информацию о нашем колледже. Им удалось найти видео с занятий, где педагоги издевались над детьми. Оказалось, что французские извращенцы всё это ещё документировали!

На некоторых была я.

Видео разлетелись по всему интернету, обнажая меня и делая слабой. Посмешищем. Той, над которой измывались долгие годы.

Теперь все знали, как проходила моя учёба в закрытом колледже.

— Почему ты не сказала? — Ярослав влетел в палату, напоминая медведя, которого разбудили от спячки. — ТЫ должна была рассказать мне первому. Ты…

Он задыхался от обилия эмоций, а я хотела провалиться. Мне не хотелось обсуждать это с ним.

— Вася. Вася, посмотри на меня. — Он ладонями обхватил моё лицо. Прижался лбом к моему животу. — Прости меня, пожалуйста. Я должен был искать тебя лучше. Девочка моя.

Жалость. Меньше всего я хотела бы чувствовать жалость к себе. Ярослав не должен был жалеть меня.

— Выйдите, пожалуйста. — Геннадьевич вошёл практически следом за ним, вытаскивая силой из палаты. — Вы не видите, что Вы угнетаете Васю?

— Васю? Ва-сю? — чувствую его злость с расстояния. Годзилла разминает шею, чтобы лишить доктора привлекательности. — Вы ко всем пациенткам обращаетесь так фамильярно?

— Я вызвал охрану. Не усугубляйте положение. После таких сцен мне приходится вкалывать тонну транквилизатор, чтобы она могла заснуть.

— Ей нужно выговориться, отпустить боль и перестать читать новости. — Рычит недовольно Яр. — Ей нужно домой и возвращаться к привычной жизни. Здесь Вы загоняете её в депрессию.

— А может, стоит поменять эту привычную жизнь? — И не поспоришь с Генадьевичем. Умный мужчина. — Не из-за неё она здесь?

— Вам откуда знать, что для неё лучше? Вы хирург, а не целитель душ!

— Вы не думали о путешествии. — спрашивает меня мозгоправ, заставляя отвлечься от воспоминаний. — Попробуйте. Заведите новые знакомства. Выберитесь из зоны комфорта, из клетки, решите, что Вам нравится и ради чего Вы хотите продолжать жизнь. Василиса, Вы так молоды и красивы…

К нам направлялся Геннадьевич. У него в руках было мороженное. Одно он протянул мне, а второе своему другу.

— Простите, что прервал вашу беседу, решил угостить сладким.

— Ничего. Спасибо, Геннадьевич. — Я не обращалась по имени к парню, хотя он давно предложил перейти на «ты». Не могла себе этого позволить. В моей жизни было место только одному Ярославу. Второго я бы не выдержала.

— Всегда, пожалуйста, тем более, я проиграл тебе его в карты. — Вчера я действительно обобрала врача до нитки. Мне стоило выписаться ещё неделю назад, но я так боялась выйти и столкнуться со всеми лицом к лицу, от кого так тщательно пряталась.

— Ты играешь с пациентами в карты? — потирает переносицу психолог, глядя на друга странно.

— Только с избранными. — Отвечает с лёгкостью Геннадьевич и подмигивает многозначительно мне. Я пока не разобралась, это флирт или дружеская поддержка.

— Хм, не мне напоминать тебе, что это не этично.

— Не лишайте меня последнего повода жить. — Поддеваю мозгоправа.

— Слышал, я её повод жить.

***

Сергей привёз мне одежду, чтобы забрать из больницы. Он единственный не действовал мне на нервы, Сводного, или уже не сводного, история тоже сильно подкосила. Мы безмолвно сблизились на этой почве.

— У тебя теперь роман с Ярославом Геннадьевичем? — спрашивает он между делом, когда я прячу в сумку назначения и рекомендации врачей.

— С чего ты взял? — безразлично отвечаю вопросом на вопрос.

— Ты не пускаешь к себе бывшего Ярослава и проводишь всё время с нынешним Ярославозаменителем.

Ярославозаменитель… Поэтому я не называю его по имени.

— Нет. — Отвечаю Сергею скупо, понимая, что со стороны могло показаться иначе. — Просто мне нужны новые друзья.

— А чем плохи старые?

У меня нет ответа на этот вопрос.

— Мой психолог считает, что мне нужно двигаться дальше, больше путешествовать и заводить новые знакомства. — Зачем-то говорю Сводному. Никогда не перестану называть его так.

— У тебя есть психолог? — Удивлённо интересуется Сергей. — Не знал. Помогает?

— Наверное.

Мы выходим быстро из больницы и садимся в машину Сергей, я пристёгиваюсь и пытаюсь понять, страшно ли мне ехать после аварии?

Больше нет, чем да.

Сергей воспринимает моё поведение по-своему.

— Я снял тебе небольшой домик с прислугой, где тебе будет комфортно. Подумал, что в старый ты не захочешь возвращаться, он будет действовать на нервы. — Сергей трогается с места. — У Ярослава забери вещи сама, не втягивай меня в свои отношения. Блин. Я, наверное, никогда не привыкну, что ты моя настоящая маленькая сестрёнка.

— Так не строй из себя старшего брата.

— Не могу!