Глава 15.

«Какая же ты дура, Тарантуль, – попыталась отругать себя Нина. – Этот человек еще неделю назад презрительно отзывался о тебе, считая первостатейной аферисткой. Подкладывал в постель тараканов и цеплял замки на машину. А ты… А что я? – отозвался на упреки внутренний голос. – Я же тоже в долгу не осталась, и счет вроде в мою пользу. А с другой стороны, проделки Цесаркина даже пакостями не назовешь. И если привлечь на помощь дедушку Фрейда, то наши взаимные проделки можно квалифицировать как заигрывание и флирт. Поэтому дураненой! И плыви по течению!»

Нина и плыла. С этим мужчиной оказалось очень легко. Денис с утра пораньше позвонил Сергею Шаронову в аэроклуб. И пока Нина и Ромка спали, умудрился сгонять на рынок за свининой и свежими овощами. Он даже не забыл купить молоточек для мяса.

– С вегетарианством покончено?– улыбнулась Нина, когда Цесаркин принялся расхваливать «пальчики», будто бы ни на что не намекая.

– Мясо все любят, – глубокомысленно заметил Денис. – А спаржа с морковкой быстро надоедают.

– Еще осталось научить тебя курить, – фыркнула Нина.

– Бросай курить, вставай на лыжи, – отмахнулся Цесаркин и, слегка коснувшись ее носа, добавил: – Ты же спортсменка, Тарантуль!

Он, наклонившись, быстро, но настойчиво поцеловал. Мимолетные касания и поцелуи украдкой разукрасили это утро в радужные тона. Нина поймала себя на том, что улыбается беспрестанно. Ромка, словно почувствовав настроение матери, безнаказанно кормил Фиби со стола, а потом умудрился тайком сунуть оладью Герде.

Нина просто грелась у камелька, запылавшего прошлой ночью от дикой, почти африканской страсти. Но ничего не загадывала, да и не задумывалась ни о чем. Хотела впитать в себя те чувства абсолютной защищенности и надежности, тихого незатейливого счастья. В глубине души она точно знала, что это блаженство не продлится долго, что не сегодня-завтра поймают подельника Константина Цесаркина и отрицать погромы уже станет невозможным. А спать с адвокатом обвиняемого и надеяться на справедливость  – это уже из области фантастики. Да и сама квартира, что в прошлом, что в настоящем, никому не принесла счастья. Лучше продать. Тем более сейчас, когда отцу необходима еще одна операция, а потом еще долгий восстановительный период.

«Нужно на продажу выставить, – сама себя упрекнула Нина и осознала с грустью, что тогда уж точно рассеется любовь Дениса. – Но пока кипит страсть и зашкаливает нежность, грех прошляпить хоть один поцелуй …Сколько бы ни продлились эти отношения, все мое. И пусть потом пореву украдкой и взвою от незадавшейся жизни и своей неприкаянной судьбы, но пока Денис рядом – он мой, никому не отдам! А заявится его бывшая девица, спущу с лестницы. Еще и Фиби натравлю».

Нина заплела высокую косу, посмотрелась в зеркало. Тугие джинсы, розовая майка с рваным краем – без особых намеков, но зато эротично. Денис должен оценить. Она мазнула губы прозрачной помадой и поспешила вниз, где в Гелендвагене Цесаркина в детском кресле уже восседал Ромка и объяснял Цесаркину, что у его отца машина самая крутая.

«Все сам! Без нытья и вопросов переставил кресло из Кийки. Пацан сказал, пацан сделал. И это не два разных пацана», – хмыкнула про себя Тарантуль, забираясь на переднее сиденье рядом с водителем.

– Ты что такая насупленная? – сразу же обеспокоился Денис, коря себя в душе, что не вышли вместе. Мало ли, может, где-то рядом отирается взломщик, будь он неладен...

– Хочу на следующей неделе выставить квартиру на продажу, – ляпнула она, кляня себя на чем свет стоит. Уйдет же, дура! Крот тебе в рот! Уйдет!

Но Цесаркин серьезно посмотрел на нее, а потом кивнул.

– Пожалуй, это лучший вариант, – медленно заметил он. – Эта дурацкая хата перестанет стоять между нами. Мудрое решение, – добавил он и, не стесняясь Ромки, потянулся к Нине и чмокнул в висок.

– Ты серьезно? – она обалдело уставилась на него.

– Абсолютно, мадам, – коротко бросил он и, надев солнцезащитные очки, вырулил со двора.

Всю дорогу до аэроклуба Денис шутил. И Нине даже показалось, что после ее спонтанного объявления настроение у него явно улучшилось. А когда в клубе один из молодых механиков чуть дольше положенного засмотрелся в глубокий вырез розовой майки, Цесаркин просто положил руку на Нинину талию, давая понять – «Мое! Заглядываться бессмысленно!»

Недалеко от парковки их встретил сам Шаронов, начальник и хозяин аэроклуба. Высокий, крепкосколоченный мужик, на вид ровесник Цесаркина.

– У нас новые правила по технике безопасности, – забубнил он, проведя рукой по гладковыбритому затылку. – После недавнего случая, когда девчонка не справилась с управлением и ее занесло на линию электропередач, мы перестали новичков одних отпускать в небо. Только с инструктором...

– Новички – это те, кто первый раз прыгает? – уточнила Нина, надеясь, что ее-то с восьмью прыжками точно примут за профи.

– Нет, – отмахнулся Шаронов. – До десятого прыжка.

Нине хотелось закричать, что это неправильно, потребовать показать документы. Вся поездка коту под хвост из-за этих перестраховщиков.

Но Денис молча сжал ее ладонь, призывая сдержаться, а потом как ни в чем не бывало поинтересовался у Шаронова:

– А у твоих инструкторов сколько прыгов?

– По-разному, – просопел начальник аэроклуба. – У Сашки шестьдесят четыре, а у Вовчика – сто двенадцать.

– Салаги, – пренебрежительно фыркнул Цесаркин.– Пусть пока на кошках тренируются, а она – он кивнул на Нину,– летит в тандеме со мной.

– Как пожелаете, – осклабился Шаронов. – Но ответственность несешь сам и все бумаги перед вылетом подпишешь.

– Лады, – хмыкнул Цесаркин. – Только крыло нам дай. Пусть с куполом самоубийцы прыгают. И я лично парашют уложу, идет?

– Естественно, – согласился Шаронов и махнул в сторону кубика серого офисного здания. – Идите готовьтесь, – велел он и тут словно заметил Ромку. – А ты, сладкий пирожок, ступай на балкон. Денис тебя проводит. И там на стульчике сиди тихонько. Увидишь, как твои родичи лететь будут.

– Я не сладкий пирожок, – задохнулся от возмущения Ромка. Он собрался объяснить этому незнакомому суровому мужчине, что его зовут Роман Ломакин и Денис ему никакой не родственник, но в этот момент в машине залаяли собаки. Взрослые отвлеклись и вместо балкона Ромку сопроводили на обычную лавку, опирающуюся на стену офиса.

– В контору с собаками нельзя, – авторитетно заявил начальник.

Но Ромке туда и не хотелось. Он уселся на лавку, куда сразу же запрыгнули Фиби и Герда, и принялся внимательно рассматривать небольшие самолеты, распластавшиеся по зеленой траве. Все что угодно, только бы не видеть, как мама любезничает с этим Денисом.

«Он, конечно, хороший и модель помог собрать, и много всяких историй знает, но папа все равно лучше. Вот только стоит ли ему про соседа рассказывать? Или нет?» – задумался семилетний мальчик и, почесав нос, решил посоветоваться с дедушкой.

С высоты восьмисот метров Нина заворожено смотрела в иллюминатор на раскинувшиеся внизу поля и поселки, чуть скрытые облачной дымкой.

– Красота, – прошептала она на ухо Денису. – Как же мне нравится!

– Просто счастье, что мы с тобой так совпали, – проорал он, стараясь перекричать работающий двигатель и, обняв ее за плечи, обтянутые красным комбинезоном, поцеловал. Нине казалось, что она уже парит, но со стороны раздался приглушенный кашель, и Денис, отстранившись с неохотой, встал и потащил ее за собой. Развернул, как куклу, спиной к себе и методично закрепил ремни, соединяющие их во время полета.

– Готова, Тарантуль? – уточнил Цесаркин, прижимаясь к Нине.

Она кивнула.

– Тогда летим, – пробормотал Денис и, отодвинув ворот комбинезона, даже умудрился чмокнуть ее в шею.

А потом дверь самолета распахнулась и они, связанные одной нитью, вступили в широкое небо. Голубое и бездонное.

Как всегда, захватило дух. И Нина, раскинув руки, закричала от радости что есть мочи:

– Ва-а-у!

А сзади ей вторил Денис.

Она, слегка повернувшись, покосилась на оранжевый прямоугольный парашют над их головами, надувшийся от ветра, словно парус.

Они вопили и радовались как дети, чувствуя, как зашкаливает адреналин и одновременно с ним теплом в душе отзывается счастье. Денис каким-то волшебным образом подергал стропы парашюта, и вместо покрытой низкорослой травкой площадки их отнесло в поле подсолнечника. Где, упав среди огромных цветов, они скатились на мягкую теплую землю и, отцепив парашют и крепления, вцепились друг в друга, как сиамские близнецы.

– Я бы точно угодила на шоссе, – честно призналась Нина, лежа поверх Цесаркина. – Ты просто талант, – прошептала она восторженно. – И почему я раньше не догадалась? – Она огладила его плечи и неловко клюнула в щеку.

– Ты удивительная, – млея от ее прикосновений, признался он. – Меня к тебе как магнитом тянет.

– Меня тоже, – смущенно призналась она, утыкаясь лицом ему в ключицу.

– Выходи за меня замуж, – попросил он.

– А может, так замутим? – легкомысленно хмыкнула она.– Легкие отношения. Никаких обязательств.

– Нет, – недовольно пробурчал Денис и, улыбаясь как Чеширский кот, добавил довольно: – С такой женщиной, как ты, не мутят. Я точно знаю. – А потом, словно найдя для присяжных весомый довод, заметил: – У нас же еще Ромка, Нин. Некрасиво при ребенке по углам шарахаться. Непедагогично!

– Ты прав, – вздохнула Нина, потрясенная его доводами. – Но это такая авантюра, Цесаркин!

– Здоровый авантюризм полезен, – хмыкнул Денис и снова полез целоваться.

– А свадьбу ты когда планируешь? – изумленно поинтересовалась она, отдышавшись от его натиска, и посмотрела ошарашено. Денис увидел, как от изумления у нее расширились глаза, а лицо стало наивным и нежным, как у девочки-подростка.

– Как можно скорее, – тут же решил он и добавил строго: – Выйдешь?

Она смущенно рассмеялась, пряча лицо у него на плече. А потом решила: «А что я теряю? Иногда нужно пойти ва-банк, чтобы не упустить свой шанс».

– Я согласна, – пробормотала она. – Только не знаю, что получится из этой затеи?

– Все получится, – рыкнул он. – Двоих детей как минимум и ночи, полные огня. Куплю для нас дом или квартиру…

– Ты уже все распланировал? – удивилась она. – Когда успел?

– Этой ночью, – отрезал Цесаркин. – Естественно, наши родные воспротивятся, но мы же с тобой не Ромео и Джульетта, как-нибудь выдержим.

Он, приподнявшись, обхватил ее лицо обеими руками и, увлекая за собой, впился в ее губы своими губами. Нина тихо охнула от такого напора и послушно приоткрыла рот, пропуская внутрь его язык.

– Я люблю тебя, – выдохнул он, обретя дыхание. – Конечно, будь моя воля, мы бы на часок задержались на этом гостеприимном поле. Но Серега, паникер, сейчас же вышлет машину для поисков. И Ромка разволнуется. Нужно идти. – Цесаркин встал и, подав ей руку, принялся сворачивать парашют, зацепившийся за шершавые листья подсолнечника. Над полем сияло солнце и умные цветы повернули черные головы, полные маслянистых семян, навстречу светилу. Тысячи желтых лепестков трепетали от легкого ветерка. И Денис почувствовал, как его накрывает бешеный восторг. Хотелось подхватить Нину на руки и закричать от счастья. Но он сдержался, понимая, что сейчас не лучший момент.

– Откуда ты Шаронова знаешь? – поинтересовалась Нина, поднимаясь следом и отряхиваясь от прилипшей кожуры.

– Вместе служили в роте разведчиков, – неопределенно хмыкнул Цесаркин, обнимая ее.

– А, – вздохнула разочарованно Нина и замахала руками приближающемуся уазику. – Мы здесь! – закричала она.

Уже сидя в машине, несшейся к аэродрому, Цесаркин огладил ее руку и ласково прошептал:

– Во вторник подадим заявление, ладно? А завтра кольцо купим.

– А как же родственники? – пробормотала она, прижимаясь к нему. – Я твоим точно не понравлюсь.

– Вот проблема! Я им тоже не нравлюсь, – хмыкнул Денис, сжимая ее руку.

Остановиться на пикник решили недалеко от Соломенного озера, окруженного с одной стороны густым лесом, а с другой – степью с покореженными оврагами и холмами, покрытыми, как покрывалом, шелковистым ковылем и серебристой полынью. Денис с видом первопроходца выбрал место для лагеря на вершине невысокого холма, откуда открывался прекрасный вид на озеро, да и всю округу.

Ощущение нереальности ни на минуту не покидало Нину. Как в фантастическом романе про любовь. Вчерашний недоброжелатель, словно по волшебству, превратился в заботливого и нежного возлюбленного. Да и проблема квартиры рассосалась сама собой. Но если положить руку на сердце и отвлечься от этого проклятого имущества на Московской, то разве найдется кто-то лучше Дениса?

Нина закрыла глаза, подставляя лицо теплым лучикам солнца. Невдалеке сын носился наперегонки с Гердой, а рядом с одного бока примостилась Фиби, не пожелавшая даже шагу ступить со старого клетчатого пледа. С другой стороны блаженно растянулся Цесаркин. Он лежал неподвижно, и со стороны могло показаться, что Денис спит. Но его большой палец выводил на Нининой ладони замысловатые узоры, а оставшиеся четыре нежно фиксировали запястье. От этой изощренной ласки все трепетало внутри, и Нина чувствовала, как по телу разливается горячее желание обладать этим мужчиной. Здесь, сейчас и на веки вечные.

– Где ты хочешь жить?– лениво пробормотал Цесаркин, не открывая глаз.

– Что? – не поняла она и повернулась на бок, лицом к нему.

Денис слегка приоткрыл глаза и хитро улыбнулся.

– Мы женимся, квартиру ты продаешь, правильно?

– Ну да, – кивнула Нина, слабо веря в происходящее.

– Вот я интересуюсь, где мне лучше купить дом или квартиру?

– А? – обомлела Нина. – Не знаю...

Денис расхохотался, глядя на ее смущенное лицо. Он скосил глаза в сторону, Ромка взбегал вслед за Гердой на склон соседнего холма.

И Цесаркин, моментально прикинув, что на пару минут они с Ниной исчезнут из поля зрения мальчика, быстро сгреб в охапку разомлевшую на солнце женщину и поцеловал.

– Я рассматриваю дом в Тарнаусе или квартиру в центре. Выбирай, где хочешь жить? – предложил Денис, отдышавшись после поцелуя.

– А ты?– бросила Нина лукаво.

– Мне все равно, – отмахнулся Цесаркин. – Лишь бы с тобой. А тебе важно учесть всякие моменты. Ромкина школа, поликлиника, детский сад.

– Мне нравится Тарнаус, – пробормотала она. – А школа у нас английская, с гуманитарным уклоном. Ломакин настоял. У него есть теория, что синусы и косинусы мало кому в жизни пригодились, а язык всем знать нужно и о литературе и искусстве иметь представление. Поэтому школу мы не меняем, и туда все равно, откуда ездить. От родителей и из центра по времени одинаково.

– Значит, остановимся на Тарнаусе, – решил Денис. – Если есть какие-то пожелания или дом на примете?

Нине хотелось в азарте закричать:

«Да, конечно! Дом, где мы жили с Мишкой, Ломакин который год безуспешно пытается его продать. Отличный дом! Построен добротно, все на своих местах, а из окон виднеются парк и озеро. А еще сад и клумбы с розами перед домом».

Но она сдержалась по двум причинам. Во-первых, неэтично по отношению к Денису предлагать купить тот самый дом, где жила когда-то с другим мужчиной. А во-вторых, жадный Ломакин заломил астрономическую цену и не снижал ее ни на рубль. И каждый потенциальный покупатель цокал языком: «Дом, конечно, хороший, но слишком дорого!» Да и не ведая, какой суммой располагает Цесаркин, ей претило навязывать ему столь дорогую покупку.

Поэтому она просто пожала плечами и, глядя в медовые глаза любимого, хрипло прошептала:

– Понятия не имею.

Денис, хорошо знающий человеческую натуру, догадался, что Нина мысленно взвесила все за и против и от чего-то отказалась. Он навис над ней, пытаясь выяснить, о чем умолчала любимая, но со стороны холма послышался негодующий лай Герды, а вслед за ней Ромка закричал что есть мочи:

– Идите сюда! Скорее! Скорее!

Нина в панике неслась к вершине, откуда махал руками и кричал ее сын. Что там произошло? Может, уж или, того хуже, змея? И почему так разрывается Герда?

«Твою мать, Нина, пока ты милуешься с новым ухажером, сын остался без присмотра», – попеняла она себя голосом Ломакина. Но Денис, подлетевший к Ромке на несколько секунд раньше, успокоил:

– Все в порядке, Нинуль! Твой сын нашел ежика.

«Ежик... крот мне в рот! – вздохнула про себя Нина. – Ежик! А я чуть не померла от страха!»

Она уселась на корточки рядом с сыном и Цесаркиным, с любопытством глянула на большой игольчатый шар, лежащий среди пожухлой травы.

– Ежик, – повторила вслух, стараясь выровнять дыхание.

– Мама, давай его к себе возьмем, – попросил Ромка. – Будем молочком поить и кормить яблоками.

– Нет, – мотнул головой Цесаркин. – Ежи переносят бешенство. Ты его в руки брал?

Мальчик кивнул.

– Когда спустимся, нужно дезинфицировать, – мягко велел Денис и добавил серьезно: – А Герда его трогала?

– Нет, я его сразу на руки взял, – сознался Ромка. – Только он колючий сильно, пришлось положить на землю.

– Пойдем вниз, – предложил Цесаркин. – А еж отправится по своим делам.

– Он тут пропадет, – захныкал Ромка.

– Ни за что!– улыбнулся Денис. – Тут его дом.

– Но тут нет ни молока, ни яблок, – гнул свое ребенок.

– Правильно, – согласился Цесаркин. – Но это только в сказках ежи ходят с яблочками на иголках и пьют молоко. На самом деле они едят червяков и личинок. И в условиях города мы его покормить не сможем...

– Да-а, – расстроившись, протянул мальчик. – Но так хочется...

– У нас есть Фиби, – начала увещевать сына Нина, – а у Дениса – Герда. Собаки считают ежа законной добычей...

– Ладно, – согласился Ромка. – Оставим его тут, но с вас один правдивый ответ, ладно?

Денис удивленно глянул на Нину.

– Это у нас игра такая, когда задаешь вопрос и тебе должны ответить только правду. Увильнуть или промолчать нельзя.

– Легко! – рассмеялся Денис. – Я никогда не лгу!

– Конечно, Роман, – чуть слышно ехидно прошептала Нина. – Никогда.

Он хмыкнул, радуясь, что она запомнила все подробности их первой встречи, и легонько дернул ее за косу. Ну прямо как школьник. И весь спуск с горы размышлял, о чем именно может серьезно осведомиться первоклассник?

Вытерев маленькие круглые ладошки аж тремя салфетками, Ромка строго оглядел взрослых и без запинки выдал:

– Я видел, что вы целовались!

– Да, ваша честь, – как на суде, подтвердил Цесаркин.

– Поэтому хочу узнать, какие ваши нар...нам... намерения?

– Серьезные, – без улыбки ответил Денис. – Я предложил твоей маме выйти за меня замуж, и она согласилась.

– Так быстро? – взвился мальчик и со слезами добавил:– А как же папа?

– Может, и быстро, – вздохнул Цесаркин. – Но когда ты станешь взрослым и встретишь свою идеальную девушку, то не захочешь ждать и минуты.

– Твой папа никуда не денется, – ласково добавила Нина. – Он навсегда останется твоим папой. И мы, твои родители, любим тебя, как и раньше, но у каждого из нас своя жизнь.

– Ладно, ответ принимается, – кивнул Ромка и, посмотрев на мать жалостливо, без всякого перехода заныл: – Мама, я хочу есть! Давай уже обедать!

Нина с Денисом принялись наперегонки доставать из сумки нехитрый провиант: пожаренные с утра отбивные, вареные яйца, хлеб и свежие овощи. Но Ромка, проголодавшись, жадно надкусил сначала огурец, потом хлеб, а после потребовал, чтобы мать очистила яйцо.

– Ну, мама!

Нина, счищая скорлупу с белого гладкого белкового бока, внимательно посмотрела на сына и задумчиво поинтересовалась:

– Ты теперь знаешь новое взрослое слово «намерения». Где-то прочитал? Или по телевизору услышал?

– Нет, – беззаботно пробурчал сын, заедая огурец хлебом. – Дедушка так сказал.

– Когда? – из чистого любопытства осведомилась Нина.

– Я утром заметил, что вы целуетесь. И не знал, что мне делать.Вот и позвонил дедушке, когда вы летали. А он объяснил, что если у вас нам… нар… намерения серьезные, то все хорошо. Я сразу решил узнать...

Нина прикрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями. Вдохнула, выдохнула, потом перевела растерянный взгляд на Дениса.

– Будущий прокурор, – хмыкнул Цесаркин, потянувшись за отбивной. – Теперь я полагаю, обеда в Тарнаусе не избежать.

– Да! – запальчиво воскликнул ребенок. – Дедушка велел завтра приехать!

«Плот мне в рот», – мысленно выругалась Нина.

«Трахни в бок меня медуза!» – подумал Цесаркин.