Глава 16.

– А-а-а, – нарочито спокойно протянула Нина. – А я думала, мы завтра в зоопарк пойдем…

-Мама, нет! – забеспокоился ребенок. – Давай завтра в зоопарк! Пожалуйста! А к дедушке потом... как-нибудь.

– Хорошо, – кивнула Нина.– Я сама с бабушкой договорюсь, когда ей удобно нас принять.

-Лихо ты разрулила, – усмехнулся Цесаркин, когда они возвращались к машине. – Боишься своей родни?

– Не особенно, – отмахнулась Нина. – Мои родители здравомыслящие люди. Им наша с Ромкой жизнь небезразлична. Если поймут, что у нас с тобой любовь, то и палки в колеса вставлять не станут.

– А если нет?

– Папа будет хмуриться при встрече, а мама смотреть тревожно. Но с советами не полезут.

– Хорошие у тебя родители, – насупившись, кивнул Денис. – Что не скажешь о моих. Маман вечно на грани истерики, а отец вообще во Владивостоке живет. Раз в три года видимся. Тут не до советов.

– Ну хоть созваниваетесь? – изумилась Нина.

– Да, но только по делу. У него уже давно другая семья. И наши с братом дела его мало волнуют.

– Еще твой брат, – Нина, недовольно усмехнувшись, инстинктивно, словно оберегая, прижала к себе прикорнувшую на руках Фиби. – Пропади он пропадом…

– Я долго думал этой ночью, – пробормотал Цесаркин и, остановившись посреди тропинки, заграбастал в объятия любимую женщину вместе с ее недособакой. Послышалось недовольное урчание. Фиби-Буффе явно не понравились обнимашки. – Сдается мне, эти погромы не имеют к нему никакого отношения…– заметил в полголоса Денис.

– Да ну? – фыркнула Нина и, высвободившись из загребущих лап Цесаркина, отвела глаза. Засмотрелась на низкорослые сосенки, растущие на холмах, на кустарники, облепившие края оврагов. Шиповник и боярышник. Сквозь пожухлые листья пробивались красные пятнышки ягод.

– Сама посуди. – Денис огладил ее по щеке, мягко принуждая посмотреть на него. – У моего брата нет таких денег, чтобы кого-то нанять. Он живет от зарплаты до зарплаты. Частенько занимает у меня, плюс иногда какую джинсу накропает…

– Что? – не понимая, поморщилась Нина.

– Заказные статьи, – пояснил Цесаркин. – Изредка ему перепадают такие предложения, но Рождество бывает чаще…

Нина слабо улыбнулась.

– Пойдем, – попросила она. – Ромка вперед убежал. Нехорошо его одного оставлять.

-С ним Герда, – успокоил Цесаркин и, перекинув сумку через плечо, взял Нину за руку. – Вот и сама подумай, с каких шишей Костяну нанимать профессионала…

– Да ну? – хмыкнула Нина. – Шпана и за копейки все разломает…

– Ошибаешься, Тарантуль, – усмехнулся Денис. – Шпана неспособна так мастерски вскрывать замки. Прошлой ночью действовал профессионал. А опытный домушник никогда не станет участвовать в погромах. Значит, несколько человек, то есть банда.

Нина вздрогнула, остановив взгляд на худенькой спине сына, бежавшего впереди с большой коричневой собакой.

– Тогда кто? – Тарантуль даже остановилась и пристально глянула в глаза новоявленного жениха. – Кто? – повторила она требовательно.

– Не знаю, – рыкнул Денис. – Но обещаю докопаться до сути. Завтра повешу на лестничной площадке  камеры слежения. – Он не стал добавлять, что решил лично поохотиться на таинственного взломщика. Если ветер дует со стороны Ломакина, может узнать Ромка и рассказать отцу, или сама Нина, не подозревая об опасности.

– Я ничего не понимаю, – растерянно повторила она, наблюдая краем глаза затем, как ее сын перепрыгивает через лежащую на полдороге корягу. И падает, зацепившись ногой за ветку.

Изо всех сил Нина рванула к нему. Денис не отставал. Первым бросился к ребенку, быстро ощупал руки и ноги и даже надавил на живот.

– Что болит? – поинтересовался отрывисто.

– Все, – пробормотал Ромка и закатил глаза. Нина испугалась не на шутку. Она внимательно вгляделась в бледное лицо сына, надеясь, что ребенок разыгрывает их с Денисом. Но нет. Веки даже не шелохнулись.

– Ромулька, – позвала она тихо, силясь не разреветься. – Ромулька.

А Денис быстро положил пальцы на тонкую венку на шее, замерил пульс.

– Все нормально, Нин, – твердо заверил он. – Скорее всего, болевой шок. Посмотри, как щиколотка вздулась.

Нина глянула на обе тоненьких ножки, безвольно раскинутые по притоптанной траве, и заметила, как на правой ноге, словно по злому волшебству, рос отек, в разы увеличивая маленькую косточку щиколотки.

– Перелом, – вынес вердикт Цесаркин.

– Перелом! – захныкал ребенок, обводя несчастными глазами взрослых. – Перелом! Меня папа убьет!

– Что за глупости? – шикнула Нина на рыдающего сына.– Папа тебя пожалеет.

– Нет, мама! Он станет смеяться!

– Нужно срочно в травмопункт, – оборвал никому не нужную перепалку Цесаркин и, подхватив ребенка, бросился к машине.

Нина, сунув в сумку Фиби, поспешила следом.

«Ноги-руки все дети ломают, дай бог, чтобы этим все обошлось. Не допусти Господи ничего серьезного», -взмолилась она, в глубине души надеясь, что падение не нанесло урон ее сыну.

Денис, убрав детское кресло в багажник, умудрился самостоятельно устроить Ромку на заднем сиденье и даже подложил под опухшую ногу белую подушку со значком Мерседеса.

– Ух ты ж! – восхищенно пробормотал мальчик, укладывая ногу. – А вам ее не жалко?

– Подушку, что ли? – не понял Цесаркин, а когда Ромка кивнул, заметил улыбаясь:– Мне твою ногу жальче.

– А папа бы ни за что не дал, – добродушно хмыкнул ребенок.

– Думаю, ты ошибаешься, – мотнул головой Денис. – Он просто мог растеряться в такой ситуации и забыть. Родителям для своих детей ничего не жалко.

– Спасибо, – пробормотала Нина, усаживаясь спереди. Рядом у нее в ногах примостилась встревоженная Герда, не сводящая взгляда с Ромки. А вот Фиби, будто горная коза, легко выпрыгнула из Нининых рук и перебралась на заднее сиденье. Улеглась Ромке под бок, ласково лизнула руку.

– Мама, Фибка лечит меня! – радостно воскликнул мальчик, забыв на минуту о поломанной ноге. Всю дорогу Нина оглядывалась назад, смотрела на сына замутненными от слез глазами и тщательно взвешивала про себя – каковы шансы, что Цесаркин ошибся?

А Денис гнал Гелендваген по трассе, распугивая по сторонам более медлительных и законопослушных водителей.

– Тебя оштрафуют, – пробормотала Нина.

– Подумаешь, – отмахнулся он. – Это цена, Нинуль, что ребенку как можно скорее окажут медицинскую помощь.

Нина кивнула, растрогавшись.

– Спасибо тебе!

И вслед за Ромкой подумала, что Ломакин не стал бы нестись как на пожар и белую подушку бы точно зажал.

* * *

Переговоры только начались, но Нина чувствовала, что еще немного -и лопнет от злости. Она покосилась на разодетую в пух и прах Рогинскую. Ну вот кто приходит на деловую встречу в кожаной юбке?

– Она его заводит, – хохотнула Вера Юрьевна по дороге к офису АнтАнта и огладила себя по бедрам. – Я в ней чувствую себя девчонкой.

Нина не разделяла мнения руководства по этому вопросу. И мысленно сердилась на Веру. Она еще в воскресенье позвонила Рогинской и попросилась остаться дома.

– Ромка ногу сломал, – всплакнула она в трубку, но мрачный голос начальницы пресек дальнейшие дружеские разговоры.

– Ну и что? Все дети ломают конечности, а ты мне нужна завтра утром на переговорах с Антошкой. Пожалуйста, приезжай к десяти к нему в офис.

Нина ощущала, как ее накрывает бессильная злоба.

– А что делать? Не бросать же работу, в самом-то деле?– заметила она Цесаркину.

Денис задумался, пытаясь понять, как выбраться из такой дурацкой ситуации. Про себя Нина отметила, что все выходные он был на высоте и делал для нее и сына все возможное и невозможное. Носился с Ромкой по травмопункту, веселил его дома и даже расписывал белый шершавый гипс разноцветными фломастерами. Конечно, без Бэтмена и Терминатора не обошлось. Ромка повизгивал от восторга и горделиво косился на яркие пятна, заполонившие  гипс.

– Давай я возьму его к себе на работу, полежит пару часов в комнате отдыха, а секретарь за ним присмотрит, – предложил Цесаркин.

– Нет, – слабо мотнула головой Нина. – Я попрошу крестную прийти. Она любит с Ромкой возиться.

А утром весело наблюдала за смутившимся Денисом, когда, открыв входную дверь заведомо незнакомой крестной, он увидел на пороге бабу Варю.

– Здрассти, – проблеял он, пропуская родственницу в квартиру. – Какими судьбами?

– Да вот, – ехидно хмыкнула старуха. – Пришла за своими подарками. Наобещал с три короба, а сам не приехал. На вот, возьми, – она протянула Денису тяжелую сумку.

– Что это? – изумился он.

Но баба Варя не удостоила его ответом, а, клюнув Нину в щеку, тут же устремилась в столовую, где на диване валялся Ромка.

– Как же тебя, суслик, угораздило? – строго осведомилась она. Но мальчик, ни капли не испугавшись грозного тона, радостно засмеялся и потянулся тонкими ручками к бабе Варе.

– Матильда-а! – радостно завопил он, задирая ногу с разрисованным гипсом. – А у меня перелом!

Денису с трудом верилось, что грозную Варвару Ивановну кто-то посмел бы назвать Матильдой, и он, обернувшись к Нине, осведомился ошарашенно:– Вы знакомы?

– Не стой столбом, Денька, - скомандовала бабка. – Неси сумку на кухню. Нунька, я там котлетки принесла, как ты любишь, и оливье. Поставь все в холодильник.

– Откуда вы друг друга знаете? – снова просипел Цесаркин, не двигаясь с места.

– Варвара Ивановна – моя фея-крестная, – хихикнула Нина, – и давний друг нашей семьи.

– А? – только и смог вымолвить Цесаркин.

– Как говорил Юлиан Тувим, – многозначительно заметила баба Варя, – родственников дает нам судьба, какое счастье, что друзей мы можем выбирать сами. Но к тебе, Денька, это не относится. – Она с улыбкой оглядела племянника и крестницу, для живущих по соседству людей,  стоявших слишком близко. – Все, идите уже на свою работу, – заявила она. – У нас с Ромулькой дел полно.

– Каких, Матильда? Каких?! – азартно воскликнул Ромка, усевшись на кровати.

– Разноцветное желе нужно сделать, – заговорщицки возвестила баба Варя. – И съесть.

-Ух ты ж! – радостно завопил Нинин сын.

– Я и не знал, что наша Варвара Ивановна тебе приходится …Матильдой, – по пути к офису АнтАнта глубокомысленно изрек Цесаркин.

– Она старше моего папы на два года. Он же детдомовский, а они еще  детьми подружились. Папа иногда вспоминает то жуткое время и всегда добавляет, что только благодаря Варваре он выжил. – Нина почувствовала, что сейчас разревется. А Денис, увидев слезы в ее глазах, умудрился на светофоре сжать тонкие пальцы любимой, а потом перевел разговор на тему сегодняшней встречи.

– АнтАнт точно выдурит фабрику у Веры, – хмыкнул он. – Вот увидишь!

– Мы готовы к бою, – пробормотала Нина. – Но в силу наших личных планов нам с тобой, Денис, лучше отойти от этих дрязг в сторону. Как думаешь?

– Ты не лезь, занимайся только продажами, – кивнул Цесаркин. – А мне клиента терять неохота, уж больно лакомый кусок этот процесс. Я скоро женюсь, мне еще дом покупать. Хотя, я тебя уверяю, тут дело не в жадности Рогинского, это какая-то изощренная месть, чем-то досадила ему твоя Вера Юрьевна.

Нина удивленно хмыкнула, но переубеждать Цесаркина не стала. Может, потом, при случае…

Подъехав к офису, расположенному в новом высоченном здании, Нина остановилась на крыльце поджидать Веру, а Денис сразу прошел к лифту и поднялся на пятый этаж.

И вот теперь, сидя за круглым столом в переговорной, Нина хотела сама себе оторвать язык. Вот кто ее просил вмешиваться?! Не адвокат, не близкая подруга. Чтобы скрыть раздражение, она залюбовалась Денисом. В серо-голубом костюме и белоснежной рубашке, он производил впечатление крутого специалиста, а очки в золотой оправе добавляли значимости и солидности. Цесаркин листал какие-то отчеты и, казалось, совсем не заметил прихода другой стороны. Но когда все принялись рассаживаться, Денис оторвался от бумаг и, прихлебывая из стакана минеральную воду, холодно кивнул.

Переговоры начались с сущей ерунды. Рогинский потребовал платы за использование якобы его собственных товарных знаков. Да еще умудрился сунуть под нос бывшей супружнице какие-то свидетельства. Вера Юрьевна, слегка опешив, глянула на Нину, но та быстро сообщила присутствующим, что предъявленные документы не имею ничего общего с товарными знаками фабрики. Те оформлены на одно из юридических лиц компании лет так десять назад. Поэтому платить никому не требуется.

– Ничего подобного! – фыркнул АнтАнт, швыряя на стол свеженькие эскизы.

Пришлось вглядеться, сверяя две похожие картинки.

«Найди десять отличий называется», – раздраженно подумала Нина и, подняв голову, столкнулась со взглядом АнтАнта, сальным и откровенным.

Она аж ахнула от негодования. А Рогинский лишь растянул губы в улыбке, такой же гаденькой, как и он сам. Нина, резко отвернувшись, потянулась к одной из бутылочек, стоявших в центре стола.

– Воды? – предупредительно поинтересовался Цесаркин, и Нина тут же поняла, что Денис в отличие от Веры не пропустил эту дуэль взглядов.

– Да, пожалуйста, – просипела Нина и удивленно уставилась на любовника, нарочито медленно наливающего воду в свой стакан. Денис пододвинул стакан к ней поближе и бросил кратко:

– Держи.

–  Спасибо, кошкуль. – Одарила его Нина лучезарной улыбкой.

Этот показательный демарш не укрылся от Рогинского. Он негодующим взглядом обвел Цесаркина и Тарантуль и пробурчал недоверчиво:

– Вы знакомы?

– Живем вместе, – хмыкнул Денис и добавил вкрадчиво:– Скоро поженимся.

Тут уже и Вера Юрьевна отвлеклась от рассматривания товарных знаков и впилась удивленными близорукими глазами сначала в Нину, а после и в Дениса.

– А я гадаю, кто же всю информацию Верке сливает! А оказывается, пригрел тут… – зло вскинулся АнтАнт, скривив губы в тонкую складку и, обиженно засопев, добавил:

– Ты уволен, Денис Олегович. Больше не задерживаю!

– Хорошо, – кивнул Цесаркин и, вежливо улыбаясь, напомнил: – Аванс не возвращается, Антон Анатольевич. Вы в курсе, я надеюсь.

– Ты мне не только аванс вернешь, но и еще приплатишь, – пригрозил Рогинский. – Иначе я о твоих махинациях по всему городу слух пущу.

– А я о ваших – только друзьям за пивом, – холодно заметил Денис, собирая со стола бумаги. – Они у меня в следственном комитете трудятся и очень заинтересуются вашими методами ведения бизнеса.

Нина изумленно наблюдала за развернувшейся гадкой сценой. Ей  не терпелось влезть в перепалку и заверить Антона, что о работе они с Денисом не разговаривали ни разу. Да и сам их роман начался ночью с пятницы на субботу. И уж точно им даже в голову не пришло обсуждать дележ имущества Рогинских. Лучше пусть Антон ищет предателя в другом месте. Но  чутьем Нина поняла, что это личная битва Цесаркина и никакого вмешательства он не потерпит. Она с сожалением глядела вслед Денису, покидающему кабинет, когда раздался гневный окрик Верочки:

– Ты тоже уволена! Мразь! Убирайся вон, и чтобы я тебя даже рядом с фабрикой не видела!

Денис резко развернулся и напряженно замер, словно приготовился к прыжку. Он наблюдал за каждым движением Нины. Вот она взяла со стола телефон. Оправила шифоновое платье. Потянулась за сумкой и на ватных ногах приблизилась к нему. Цесаркин, взяв под локоток свою невесту, спокойно вывел ее сначала в приемную, а потом и из офиса Рогинского. И только в лифте Нина обалдело пробормотала:

– Мир перевернулся. Ничего не понимаю.

– Прости, – покаянно свесил голову Денис, обнимая ее. – Из-за моей выходки…

– На самом деле, это вопрос времени, – остановила его раскаяния Нина.

– Она еще может передумать, – попытался успокоить любимую Цесаркин.

– Она может, я – нет, – отрезала Нина, а потом, словно отмахнувшись от скоропалительного увольнения, проворковала:

– Ты сегодня утром что-то рассказывал про свой офис…

Денис не понимая уставился на нее,.

– У тебя там отдельная комната отдыха, примыкающая к кабинету, и диван, кажется?

Цесаркин хохотнул и предложил радостно:

– Поедем в ресторан на Лазурном озере. Там собственный пляж, отдельные домики на берегу. Кухня обалденная и сказочный вид из окна.

– Хорошо, – кивнула Нина. – Все лучше, чем сидеть в душном офисе в компании Рогинских.

– Заметано, – чмокнув любимую в лоб, ласково прошептал Цесаркин.

С высоты пятого этажа Антон Анатольевич Рогинский наблюдал, как его бывший адвокат ведет за руку Нину Тарантуль к своему Гелику, чинно усаживает в машину и сам, как пацан, несется на место водителя. Что-то чувствовалось между этими двумя. Электрические разряды или химия. Та самая любовь, в которую никогда не верилось Рогинскому. Ему захотелось хоть на миг почувствовать, каково это – безоглядно любить кого-то, кроме самого себя…АнтАнт насупившись перевел взгляд на соседнюю высотку, блестевшую и переливающуюся в утренних лучах солнца, и совершенно некстати вспомнил стихи Томагавкова:

Я стою под сенью небоскребов,

Лужей растекаясь по асфальту.

В мире слишком много долбо*бов!

Я уеду в праздники на Мальту!

Рогинский, поправив на пальце  черненое кольцо с золотыми цифрами, сумрачно покосился на бывшую жену, снова принявшуюся сверять эскизы товарных знаков.

«Интересно, а Ломакин знает?» – пронеслось у него в голове. АнтАнт почесал затылок, ликуя от потрясающей возможности отомстить незадачливому адвокатишке, а вслух презрительно бросил:

– Поздравляю, дорогая! Только что ты лишилась лучшего специалиста по продажам. Можешь закрывать фабрику!