Глава 22.

Во время завтрака, тщательно покрывая пельмени сугробами сметаны, отец поинтересовался осторожно:

– Чье это уголовное дело? У нас вроде репрессированных в семье не было.

– Некто Тарантуль Петр Петрович, врач-диетолог, – начал Денис и уже не смог остановиться. Словно черепки, потрескались пельмешки в тарелке, остыл чай, заваренный в прозрачном чайнике. А Денис все говорил и говорил. Не упуская подробностей, но и без особого драматизма.

– Зачем тебе это, сынок? – поморщился отец. Денис заметил, что глаза, полные и без того тревоги и грусти, светились мудростью и болью.

– Да ты не понимаешь, пап! – попытался отмахнуться от родителя Цесаркин. – Нужно реабилитировать Нину в глазах матери, Коськи.

– Обойдутся, – зло хмыкнул отец. – Не стоит из-за этого ярмо надевать на шею.

– Да почему же ярмо? – не выдержал Денис. – Я и сам хочу докопаться до причин.

– Послушай меня, – тихо пригрозил отец. – Ты же умный человек, – вздохнул он натужно. – Все понимаешь, а лезешь в пекло. Что  там хочешь узнать? В любом случае это пустая затея. Дело может быть никак не связано с квартирой. Встретил дед Ваня молодайку, влюбился. Вот как и ты сейчас.

– Пап, я хорошо знаю Нину. Она очень принципиальная и не станет ради квартиры выходить замуж.

– Квартира –  конечный результат, – пробурчал отец. – Но если дед Ваня все обставил таким образом, чтобы ни дочери, ни внуки не смогли ничего предпринять…

– Это и ежу понятно, – хмыкнул Цесаркин обиженно и зачерпнул ложкой остывшее месиво.

– Согрей, – велел отец. – Или давай я.

– Пап, – Денис любовно уставился на морщинистое лицо, всмотрелся в мудрые водянистые глаза, когда-то бывшие голубыми, перевел взгляд на тонкие выпирающие ключицы и с горечью усмехнулся про себя:

«Совсем сдал. Да еще эта история с займом его подкосила. Хорошо хоть, не слег с горя, а додумался позвонить мне».

– Ты считаешь, что Иван Алексеевич из ума выжил или просто был глупым человеком?

– Судя по той многоходовке, в нем пропал великий юрист, – хмыкнул Денис, деловито жуя остывшие пельмени.

– Горячим хоть запей, – поморщился отец и, тяжело поднявшись, принялся заваривать чай. Денис с плохо скрытым удивлением наблюдал, как, щедро засыпав заварки, отец опускает в пузатый прозрачный чайник тонкие спиральки лимонной цедры. Денис терпеть не мог чай с ароматизаторами, пусть даже натуральными. Как за этими спецэффектами распробуешь терпкий тягучий вкус самого напитка? Но предпочел ничего не говорить, помня поговорку про монастырь и устав.

– Крутояров даже в старости умудрился сохранить светлую голову, – пробормотал отец, усаживаясь за стол.

– Вы общались? – изумился Денис. – Я даже не догадывался.

– Я звонил по праздникам, поздравлял. И на любом суде заявлю, что маразмом старик не страдал. Пусть твоя мать оставит эту идею. Я ей не позволю тестя опорочить.

Денис удивленно воззрился на родителя.

– Интересный поворот, – передернул плечами он и, наскоро доев, отнес тарелки в мойку. Поставил на стол чайник и чашки. Отец потянулся за вазочкой с пряниками.

– Вернешься, сходи к нотариусу, – посоветовал отец. – Мне кажется, там еще полно сюрпризов.

– Ты думаешь?

– Лера что-то упоминала об особых условиях завещания. Им с Юлей их не озвучили. Да и счета в банке еще на год заморожены.

Денис почувствовал, как волосы встают дыбом. Даже в паху и в подмышках.

«Трахни в бок меня медуза, – раздраженно обругал он сам себя. – Незнайка хренов! Натыкали тебя как щенка носом в лужу».

Он досадливо поморщился, а вслух поинтересовался:

– Я могу рассчитывать на твою помощь или лучше к Афиногенову обратиться?

– В этом деле тебе генерал вряд ли поможет. А если действовать официально, то ждет отказ.

– Почему? – насупился Денис.

– Во-первых, не прошло еще семьдесят пять лет. Только по истечении этого срока дела передаются в открытый доступ. Такое правило ввели специально для того, чтобы родственники не предъявляли друг другу претензии. А до этого срока тебе выдадут лишь выписку, касающуюся только твоего родственника. Этот Тарантуль тебе кем приходится?

– Дед  жены. Будущей, – скривился Цесаркин, понимая, что отец прав и номер дохлый.

– А она заинтересована?

– Категорически против. Если бы сама рассказала…

– Может, и не знает ничего.

– А квартира?

– Дед Ваня мог и влюбиться, – пожал плечами отец. – Женщина красивая. Обычное дело.

Денис, почувствовав укол ревности, собрался возразить, но в этот момент затрезвонил его сотовый с местной симкой.

– Да! Алло! – проорал дурниной Цесаркин, а потом замер, словно гончая, учуявшая добычу. – Да, я понял, – закивал головой. – Сейчас приеду!

– Экспертиза подтвердила мои догадки. Мы победили!– радостно возвестил он и кинулся обниматься к отцу.

– Ну ты и голова, – Олег Николаевич Цесаркин аж растрогался. На глазах выступили слезы. -Я уже думал, что помру с позором.

– Элементарно, Ватсон, – хохотнул Денис, сжимая отца в объятиях. Он почувствовал слабое дыхание на своем плече и аж задохнулся от осознания, что отцу скоро семьдесят и он может уйти в любой момент. И времени для общения осталось мало, какие-то крохи. Да еще и расстояние в тысячи километров.

Дорогой в бюро судебной экспертизы Цесаркину пришла в голову замечательная идея выманить отца на большую землю. Продать маленькую двушку во Владивостоке и купить квартирку неподалеку от них с Ниной. И тогда, прогуливаясь с Гердой, можно хоть каждый день заходить к отцу.

«Нужно уговорить, – про себя заметил Денис и, получив заключение эксперта, перечитал его прямо на улице. – И все-таки я гений», – мысленно похвалил он сам себя. Хотя прекрасно понимал, что другого способа вывести мошенников на чистую воду у него просто не было. Предыдущая экспертиза подтвердила подлинность подписей и печатей. И если бы не Денис Цесаркин, то судья вынес бы заключение в пользу аферистов. Но Денис ухватился руками и ногами за свидетельские показания отца. Тот утверждал, что договор изначально был распечатан на трех страницах. И практически полностью вмещался на два листа, только реквизиты сторон оказались на другом. Истец же представил в суд иной документ. Шесть листов форматаА4 оказались заполнены текстом с двух сторон. И содержали массу разных невыполнимых условий. Денис уже сталкивался с такой схемой отъема денег у порядочных граждан, поэтому сразу в зале суда затребовал провести экспертизу бумаги. Представитель истца не скрывал торжествующего взгляда. И даже отец смотрел с укоризной.

– Ты думаешь, это поможет? – скептически поинтересовался отец, опустив и без того сутулые плечи.

– Обязательно, – заверил его Денис, моля всех святых, чтобы аферисты не оказались слишком искушенными. Но им даже в голову не пришло, что ответчик запросит у эксперта сосчитать количество черных, почти незаметных крапинок, оставляемых принтером на каждом листе. Ждать пришлось долго, а еще дольше согласовывать с истцом личность эксперта. Все местные специалисты оказались отвергнуты по разным причинам, тогда Денису ничего не оставалось, как позвонить знакомым экспертам, работающим с высшим арбитражным судом. И даже выписать специалиста из самой Москвы. Ждали. Долго. Но оно того стоило!

И сейчас, вчитываясь в каждое слово, Денис точно знал, что они победили. И отец абсолютно прав. Только первая и последняя страницы распечатаны на одном принтере, а остальные листы на другом и значительно позже.

«Сегодня закончится этот страшный суд, и я улечу к Нине,– словно о несбыточной мечте, подумал Цесаркин и затосковал. Весь месяц она снилась ему, и он просыпался, поначалу спросонья ища ее в пустой кровати. И вспоминая, где находится, мысленно негодовал, точно зная, что застрял здесь надолго. – Герда от радости, наверное, напрудит в коридоре, – усмехнулся он про себя, понимая, что соскучился и по собаке. – Хорошо, что Нина рядом с ней, не так тоскливо. Да еще и Фиби-Буффе рядом», – про себя усмехнулся Денис и уже хотел мысленно обругать Нинину собачонку недособакой или лающей крысой, как внезапно осознал, что ему не терпится увидеть и это мохнатое недоразумение.

«Моя семья, – улыбнулся он про себя. – Странно, что я никогда так не скучал по матери или по брату. Неговоря уже об отце или деде Ване», – Цесаркин почувствовал немой укор совести и, вернувшись домой, с порога заявил:

– Поехали со мной, папа. Мы с Ниной купим дом, а ты можешь поселиться в той маленькой квартирке на Московской. Для одного человека она в самый раз. Восстановим перегородку между нашей и дедовой квартирой и готово! Как тебе идея?

– Не могу, – горько отмахнулся отец. – Мы тут с Катей жили. Каждая безделушка о ней напоминает. И на кладбище я раз в месяц наведываюсь…– Он поморщился, словно от боли, и перевел разговор, слишком радостно воскликнув: – Если мы выиграем суд, я тебя веду в ресторан!

– Заметано, – улыбнулся Денис. – Заодно и расскажешь, как умудрился попасть в сети к прожженным аферистам.

– Так Севка порекомендовал к ним обратиться. Сказал, что процент ниже, чем в банке. И вообще, свои люди…

– А куда делся мой единокровный брат после этих рекомендаций? – сардонически заметил Денис, да еще бровь приподнял.

– С девушкой в Тайланд укатил, – хмыкнул отец.

– Странно, – пробурчал Цесаркин себе под нос.

– Думаешь, он причастен? – осторожно поинтересовался отец.

– Да не знаю, пап! – отмахнулся Денис. – Те же фаберже, только в профиль! Узнаешь истину, а что толку?

– То-то и оно, – поддакнул отец. – Только ты это… не лезь глубоко. Уважай память предков. Не стоит копошиться в их секретах. Не твое это дело.

– Может, ты и прав, – хмыкнул Денис. – Но я хочу жить с любимой женщиной и точно знать, что мои родственники приняли ее. Пока я не докопаюсь до истины, об этом не может быть и речи.

– Пожалеешь, – предостерег отец.

– Ладно, не будем ссориться, – примирительно предложил Денис. – Нам в суд только через два часа. Пойду прогуляюсь.

Он снова оказался на улице и, чувствуя себя неприкаянным, потащился в близлежащую торговую галерею, где бойкие продавцы втюхивали наивным гражданам товары с али-экспресса. Цесаркин, чтобы скоротать время, лениво глазел по сторонам. Он не собирался ничего покупать, пока не заметил в витрине маленькую пудреницу с тучной золотой жабой, примостившейся на крышке. Зеленые глаза чудовища отливали стеклянным блеском, а зажатый в лапах красный цветок из эмали и стразики, приклеенные по периметру, придавали безделушке аляповатый вид.

Денис усмехнулся про себя, борясь с желанием сфотографировать этот ужас и отправить Нине. Просто так, для смеха. Но продавец, толстый одышливый парень, тут же оказавшийся рядом, принялся нахваливать товар:

– Хороший телефон, – со знанием дела заметил он. – Без особых наворотов.

– Телефон? – изумился Денис.

– Ну да, – кивнул продавец и кинулся демонстрировать товар лицом. Он раскрыл крышку, и Денис увидел маленькие кнопочки и экран.

– И как кулон носить можно. Я один жене оставил. Вот смотрите! – продавец вдел в пазы обычный черный шнурок, и пудреница, то есть телефон, превратился в кулон.

– Волшебство, – хмыкнул Цесаркин и решил: – Давайте один, жене подарю. – И мысленно аж замер от восторга.

«Нина – моя жена!»

Забрав пакет с незатейливым подарком, Денис покосился на часы.

«Дома должно быть около восьми вечера. Нужно позвонить Нине».

Он только полез в карман куртки, как телефон отозвался веселой трелью эсэмэски.

Цесаркин беззаботно открыл сообщение, втайне надеясь, что Нина внесла задаток за ресторан, но, прочитав, моментально почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он остановился посреди людной галереи и снова пробежал глазами текст.

«Ветеринарная клиника «Айболит», десять тысяч рублей».

– Что случилось? – быстро поинтересовался у Нины в вацапе.

– Какие-то негодяи прострелили ухо Герде. Сейчас зашивают. Приедем домой, я напишу, – тут же откликнулась она.

– Как вы доберетесь домой? – напечатал Денис. – Давай я попрошу брата вас забрать.

– Он меня придушит дорогой, – грустный смайл. – Не волнуйся, я уже позвонила Ломакину. Он сейчас на Московской и скоро приедет.

– Как Герда?

– Скулит. Я сейчас включу видеозвонок, поддержи ее, пожалуйста!

Увидев на узком экране свою любимицу, Цесаркин чуть не зарычал от отчаяния. Свежий шов, соединивший порванное ухо, елизаветинский воротник и глаза, полные вселенского горя.

– Герда, девочка, – тихо позвал Денис, стараясь быстрее выйти на улицу. – Держись, милая!

Собака, одурманенная наркозом и болью, повела глазами в одну сторону, а потом в другую, силясь найти пропавшего хозяина.

Денис увидел, как рука Нины прошла по спине, успокаивая его собаку, а потом любимая женщина наклонила лицо прямо к морде и что-то нежно зашептала, указывая на экран телефона:

 – Вот он, смотри, Герда.

Цесаркин мог поклясться, что увидел, как его собака воспрянула духом, и позвал снова:

– Герда!

Собачий взгляд стал осмысленней.

«Где ты, хозяин? Почему я вижу тебя только в маленькой коробочке? Как ты умудрился туда попасть? Возвращайся скорее».

– Возвращайся скорее, Денис, – повторила вслед за Гердой Нина. – Нам очень плохо без тебя.

Где-то в стороне послышался шум и какой-то мужчина громко позвал:

– Нина?

Тотчас в комнату заглянул Ломакин. Помахал по-свойски в камеру и, подхватив на руки Герду, направился к выходу.

– Привет, Цесаркин, – добродушно бросил он, удаляясь из кадра.

 – Я позвоню из дома, – поспешно пробормотала Нина.

– Я буду в суде, – поморщился Денис. – Через час последнее заседание. А потом прилечу первым же рейсом. Я люблю тебя!

– Я люблю тебя, – прошептала Нина в ответ.

Она выскочила на холодную улицу вслед за Ломакиным, аккуратно укладывающего Герду на заднее сиденье своего Рэнджа.

– Садись уже, – хмыкнул Мишка, заботливо пристегивая вокруг собаки ремни безопасности. – Твой гусь лапчатый когда вернется? – глянув искоса, поинтересовался он.

– Завтра, – недовольно пробурчала Нина. – Тома опять сердиться на меня станет.

– Ей полезно, – рыкнул Ломакин и, поддав газу, вылетел на проспект.

Двое парней, сидевших на лавке возле «Айболита», проводили джип Ломакина с любопытством.

– Мужик этот все время около нее трется, – хмыкнул один.

– Он никакой угрозы не представляет и сопротивления не окажет. Обычный хомяк, – поморщился другой.

– Шеф придумал отличную комбинацию, – пробормотал первый.

– Да, – задумчиво протянул второй. – Нужно уже что-то решать с этой девкой. Время работает против нас.

– Главное, в этот раз не облажаться!