Глава 23.

Для прощального ужина отец выбрал грузинский ресторан. Денис не возражал, только предупредил, что из ресторана сразу поедет в аэропорт.

– А я думал, ты еще пару дней погостишь, – опечалился отец.

Пришлось поведать ему про погромы и покушение на Герду.

– Никак не пойму, кто за этим стоит, – раздраженно заметил Денис. – Сначала грешил на Коську, но бро только машину ей по доброте душевной испортил, а к погромам не причастен.

– Это он сам говорит или есть алиби? – насупился отец и, чтобы скрыть напряжение, уставился в меню. – Константин соврет, недорого возьмет. С самого детства, по любому ничтожному поводу.

– Я помню, – поморщился Денис. – Но есть еще подозреваемые. Прямых улик против них нет, но мотивов полно.

– Твоя королевна многим досадила? – неопределенно хмыкнул отец и сделал знак официанту. – Подойдите, пожалуйста!

– Да никому она дорожку не переходила, – отрезал Денис. – Поэтому странно, что и квартира, и офис разрушены почти до основания.А тут еще в собаку в парке стреляли.

– Может, подростки шалят? – попытался успокоить отец. – Ну знаешь, полно подонков…

– Нет, там выстрел мастерский. Стрелял профессионал. Задет кончик уха.

– Случайность, – отмахнулся отец. – Да ты сам пойми, зачем нанимать киллера, чтобы собаке ухо прострелить. Абсурд какой-то!

– Наверное, ты прав, – пробормотал Денис, уставившись на официанта, подходившего к столику с блюдом шашлыка.– Но как подумаю, что и сама Нина могла оказаться на мушке, оторопь берет.

– Ты влюбился, – широко улыбнулся отец. – И снова ешь мясо. Эта девушка хорошо влияет на тебя.

– Не отрицаю, – расхохотался Цесаркин. – Мясо вместе с ней вошло в мою жизнь. Она очень вкусно готовит. Да и всему свое время. Сейчас даже гуру йоги уходят с вегетарианства. Где уж нам, одиноким ковбоям?

– Езжай к своей красавице, – отмахнулся отец и принялся разливать вино по бокалам.

От красного вина и горячего, хорошо прожаренного мяса на душе немного полегчало.

– Приезжай к нам на свадьбу, – в который раз попросил Цесаркин отца. – Если нужно оградить тебя от внимания маман, скажи, обеспечу.

– Я постараюсь, – кивнул отец. – А там, может, и на рыбалку сходим.

– Обязательно, – согласился Денис. – Коську с собой возьмем. – Он внутренне поморщился от собственной лжи. С братом еще предстояло помириться. Но об этом отцу знать не полагалось.

– А лодка надувная есть? – заинтересовался отец, уминая шашлык.

– Не, – засмеялся Цесаркин. – Надувная уже не катит, пап. Поедем на базу, там у них моторные лодки и домики. С ночевкой в самый раз. На месте есть и котелки, и тарелки. Только снасти свои возьмем.

– Ага, – кивнул отец и полез в карман пиджака. Достал портмоне.

Денис напрягся.

«Расплатиться со мной хочет, что ли? – подумал он раздраженно. – Если хоть что-то предложит в оплату, развернусь и уйду». Он замер, никак не желая подобной развязки.

Но Олег Николаевич Цесаркин, словно прочитав мысли сына, пристально глянул, ничего не сказав, и принялся что-то искать. Сначала в бумажнике, потом по карманам.

– Да вот же она, – в сердцах воскликнул он, доставая мятую бумажку.

Денис почувствовал, как с души падает огромный камень.

– Вот, держи, – отец протянул листок. – Это контакты человека в информационном центре МВД в Москве. Я позвонил ей, обрисовал ситуацию. Должна помочь.

– Она? – усмехнулся Денис, хитро глянув на отца. – Кто такая, почему не знаю?

– Моя давняя любовь, – объяснил отец, даже не скрывая глупую ухмылку, и горделиво добавил: – Полковник, между прочим.

– Спасибо, – искренне обрадовался Цесаркин. – Но ты же был против, зачем помогаешь?

– Тут тебе самому решать. Я свое мнение высказал. Но ты попросил, я созвонился. А если передумаешь, она не обидится.

– До Москвы есть время, – миролюбиво хмыкнул Цесаркин, точно зная, что воспользуется протекцией отца.

– Когда самолет?

– В девять вечера, – напомнил Денис.

– Так что же мы сидим, рассуждаем? – спохватился отец. – А в Москве ты успеешь заехать? Времени хватит?

– У меня между рейсами интервал пять часов. Специально так взял. Если здесь рейс задержат, чтобы успеть на следующий. Без форс-мажора, должен и к твоей знакомой попасть.

– Ну и правильно, – согласился отец, подливая вино в бокалы. – Давай за успех выпьем! Такое дело выиграли!

– Я бы еще попросил суд на этих уродцев завести уголовное дело по статье мошенничество, но раз ты против…

– Это лишнее, – замотал головой отец. – Ну их! Главное, лишние деньги платить не присудили.

– Мы их победили, пап,– радостно заметил Цесаркин. – Пьем за победу!

По дороге в аэропорт Денис усердно гонял по рту жевательную резинку и старался держаться прямо. А усевшись на свое место в самолете, попросил у стюардессы плед и заснул до Иркутска.

Остаток пути он мучительно думал над словами отца.

«Может, и нет смысла ворошить прошлое? – про себя поинтересовался Денис и сам себя опроверг: – А что в том деле касается моих родственников? Даже если Петр Петрович женился на прабабке? Что толку? Дед Ваня никаких связей с Тарантулем не имел и, наверное, даже не знал о его существовании. И уж точно донос не писал. Во-первых, в силу характера, во-вторых, отсутствие мотива. А бабке тогда сколько лет было? Шестнадцать или восемнадцать? Варваре – лет пять-шесть. Нет, мои точно не причастны. А про своих Нина и так все знает».

 Он вгляделся в иллюминатор, залюбовался первыми лучами солнца и подсвеченными, словно огненными облаками и задумался.

«Получается, мои тут вообще ни при чем. Тогда почему дед переписал квартиру на Нину? Чувства не в счет. Нина бы просто свела на нет общение с влюбленным стариком и уж точно бы не стала выманивать у него квартиру. Нужно все-таки глянуть в таинственное дело, чтобы с этой стороны не ждать подвоха. И к нотариусу нужно наведаться. Что там в завещании дед намутил?»

Решив для себя все насущные проблемы и наметив план действий, Денис Цесаркин с аппетитом пообедал и уснул. Потом проснулся, поужинал и снова уснул.

Выспавшись за время полета, он скептически оглядел свой помятый вид, сдал в камеру хранения портплед и, успев на аэроэкспресс, рванул в центр. А оттуда в Новые Черемушки. В сером казенном здании предъявил адвокатское удостоверение на посту и чередой длинных коридоров добрался до небольшого светлого кабинета. Хозяйка которого, моложавая красивая женщина с точеными ногами и прекрасной фигурой, радушно встретила Дениса, напоила чаем и невзначай бросила, как же он похож на Олежку в молодости. Просто одно лицо. Цесаркин мысленно усмехнулся, но спорить не стал, всегда считая, что уродился в Крутояровскую породу.

«На отца, так на отца, – хмыкнул он про себя. – Только с делом ознакомиться дайте!»

Бывшая пассия отца одарила его материнской улыбкой, доброй и немножко жалостливой, и передвинула через стол две пухлых папки.

– Читайте, – бросила она. – Только, пожалуйста, ничего не фотографируйте!

– Конечно, – согласился Денис и покосился на часы, висевшие на противоположной стене. – Мне бы успеть хотя бы по диагонали просмотреть и на самолет не опоздать. Я тут проездом.

– Я знаю, – кивнула папина знакомая. – Олежка предупредил.

Цесаркин, чтобы скрыть улыбку, наклонился над документами.

«Олежка! – мысленно хохотнул он. – Старый конь борозды не портит!»

Но очень скоро веселье сменилось грустью и жалостью к Нининому деду.

– Подумаешь, пятьдесят долларов дома хранил, – пробурчал себе под нос Цесаркин. – И это стоило доктору Тарантулю свободы, да и самой жизни.

«Ужасная трагедия для всей семьи и маленького сына», – про себя отметил Денис и перевернул страницу. Он почувствовал, как в легких застыл воздух на вдохе и тут же потемнело в глазах.

– Вам плохо? – участливо осведомилась хозяйка кабинета. – Дать воды?

– Если не затруднит, – вежливо попросил Денис. – После перелета сам не свой. Планировал отдельным приездом в Москву к вам заскочить, но любопытство пересилило.

– Удовлетворили? – усмехнулась папина бывшая.

– Кого? – сдуру ляпнул Цесаркин.

– Любопытство свое, – серьезно поинтересовалась дама в погонах.

– Да, отчасти. Трудное время было. Многим на пустом месте досталось…

– Не скажите, – покачала головой хозяйка кабинета. – Велик процент обычной уголовщины. Люди склонны романтизировать своих предков. Проще рассказать историю о политической статье, чем признаться окружающим и самому себе, что бабушка или дед сидели по уголовной статье. Убийства, воровство… Многие приходят сюда в надежде узнать подробности о судьбе репрессированного родственника, а выясняется, что бабушка, будучи кассиром на заводе, взяла всю зарплату рабочих и на эти деньги купила шубу. Ее поймали, посадили за растрату… Или вот Тарантуль ваш. Хранил за каким-то бесом валюту, хотя по закону это было запрещено.

– Но он же просто хранил, -пролепетал Цесаркин.

– Наивная отговорка. Вам, как адвокату, непростительно. Сейчас вотзапрещено хранение и сбыт наркотиков и никому не приходит в голову носить в кармане пакетик кокаина. Ведь так?

– Согласен, – скромно заметил Цесаркин. – Другой вопрос, откуда у советского доктора взялись доллары?

– Купил, подарили, расплатились, – пожала плечами женщина. – Да мало ли?

– Конечно, – снова согласился Денис и опять вернулся к изучению дела. Он внимательно прочитал первый том и по диагонали пролистал второй.

«Только бы она ничего не заподозрила», – сам себя предостерег он. А то догадается, где припрятана бомба замедленного действия, прочтет и доложит «Олежке». Цесаркин специально поцокал языком, читая чьи-то показания и, захлопнув многостраничный сшив, повернулся к хозяйке кабинета.

– Вы мне очень помогли. Спасибо! – искренне поблагодарил он.

– Олежке привет передавайте, – закивала женщина.

«Олежка! – проскрежетал зубами Цесаркин, вываливаясь на свежий воздух. – Трахни в бок меня медуза. Олежка!»

Он глянул на часы, понимая, что времени до самолета осталось в обрез, и медленно побрел к станции метро, пытаясь прийти в себя и сообразить, что делать дальше.

«Теперь-то я понимаю, что произошло. Ясно, почему дед отписал квартиру Нине. Но разве стало от этого легче? –поинтересовался он у самого себя. –Что толку, если говорить ничего нельзя. Ни маме, ни Коське и уж тем паче отцу. А Нине и так все известно».

Цесаркин постоял пару минут около входа в метро, посмотрел на серое, затянутое тучами небо и мысленно поклялся оставить при себе даже сам факт посещения архива. Он достал из портфеля засунутый туда в спешке телефон и позвонил любимой женщине. Хотелось просто услышать ее голос, осознать, что жив и можешь дышать.

– Как вы там? – только и смог пробормотать в трубку Цесаркин.

– У нас все отлично, – тут же отрапортовала Нина. – Я жарю отбивные, Ромка раскрашивает хвосты и гривы лошадям моими красками. Теперь у него в книжке сплошной сюр: сказочные кони с золотыми задницами.

Денис хохотнул.

– А собаки?

– Секретничают, но контролируют процесс приготовления отбивных.

– Правильно делают, – хмыкнул Цесаркин.

– Ты когда домой? – напряженно поинтересовалась Нина.

– Уже двигаюсь на регистрацию. Каких-то три с половиной часа -и я дома. Жду не дождусь, когда поцелую тебя…

– Ой, – пробормотала Нина. – А мы в Тарнаус собирались. Сегодня у моего отца день рождения. Тогда мы быстренько поздравим и сразу обратно, – засуетилась она, не зная, что предпринять.

– Отец на тебя еще больше обидится, – предупредил Цесаркин и добавил решительно: – Продиктуй адрес, Нина. Я приеду за вами.