Глава 25.

– А знаешь, мама, – подпрыгивая, поинтересовался Ромка. – У всех животных глаза разные. Ну и у человеков тоже.

– У людей, Ромулька, – улыбаясь поправила Нина и осведомилась ласково: – Как же разные? У всех круглые…

– А вот и нет! – смеясь завопил сын. Шедшие впереди Денис и Мишка даже повернулись на эти крики. А потом, как по команде, взмахнули руками и продолжили разговор.

О чем говорят мужчины, Нина догадывалась. Только самой участвовать в этих разговорах не хотелось. С того момента, как неделю назад, сразу на следующий день после возвращения Дениса, выяснилось, что за погромами стояла Вера Рогинская. Наняла каких-то отморозков разгромить квартиру, а заодно, чтобы никто ничего не заподозрил, и рабочий кабинет в придачу. Она точно знала, что вечером Нина встречается с подругами. Следствию еще предстояло выяснить, каким именно способом вскрыли дверь квартиры. Если Рогинская достала из Нининой сумки, валявшейся в комнате отдыха, ключи и сделала слепок, то в ближайшем будущем Вере Юрьевне маячила серьезная уголовная статья.

Нина вспомнила, как, соскучившись, они с Денисом не могли оторваться друг от друга и всю ночь, наверстывая упущенное, как шептали друг другу ласковые словечки и целовались яростно. А потом ели на кухне салаты. Прямо из банок.

Они заснули, когда в окнах замелькали желтоватые блики рассвета, и проснулись через пару часов от заливистой трели мобильника Дениса.

– Ты в экстрасенсы податься не желаешь? – осведомился весело Кольцов. – Я еще вчера в отдел охраны отправил запрос и сейчас получил ответ.

– Ну? – прохрипел Денис, прекрасно понимая, что майор нашел зацепку. – Не томи, Кирюха!

– В тот день на пульт объект не ставили. Я поднял показания Калиткина и выяснил, что последней в тот день с фабрики уходила Рогинская.

– А кто обнаружил кавардак в кабинете Нины?

– Тот же Калиткин, – хмыкнул Кольцов. – Он утром снимал фабрику с пульта охраны.

– Подожди, – запротестовал Цесаркин. – С вечера не ставили, а утром сняли. Это как?

– Вот тут, Ден, и кроется самое интересное. В три часа ночи кто-то побеспокоился и включил охранную сигнализацию, позвонив на пульт.

– Рогинская? – довольно хмыкнул Денис.

– Похоже, что она, – хохотнул Кольцов. – У Калиткина алиби. Он всю Варфоломеевскую ночь просидел в стоматологии. Зуб прихватило. Он еще моему Синебокову жаловался. Но мы заново все проверим. Я думаю пересмотреть видео с камер наблюдения. Может, еще что-нибудь выяснится.

– Неужели Вера Рогинская? – недоверчиво осведомилась тогда Нина. – Поверить не могу!

- Пока трудно с доказательной базой, - пробурчал недовольно Цесаркин. – Но Кольцов копает.

Да и до сих пор Нина так и не смогла свыкнуться с мыслью, что старшая подруга, которую уважала и почитала, как родную мать, на деле оказалась двуличной дрянью. Не может быть! От одной мысли становилось гадко на душе.

«Рогинский хоть сам с собой честен, – мысленно вздохнула Нина. – А Вера какие цели преследовала? Втерлась в друзья, поддерживала в трудную минуту, сочувствовала, а на самом деле ликовала в душе от содеянного? Не понимаю». Нина вздрогнула, отгоняя от себя ненужные мысли.

– Так почему разные глаза, Ромулька? – снова поинтересовалась она у сына. А тот уже наклонился за Фиби, недовольно переступающей по холодному тротуару. Герда бежала в авангарде отряда, растянувшегося по дорожке. И Денису приходилось то кликать ее, чтобы далеко не убегала, то оборачиваться к отстающим и суровым взглядом обводить пустующую аллею и кусты вокруг, будто оттуда мог выпрыгнуть злоумышленник и напасть на Нину. Вот глупости! Такие, как Рогинские, в открытую не воюют. Всегда исподтишка.

– У кошек глаза как вертикальные палочки, у людей и волков – круглые, а у антилоп и коров – горизонтальные. Вот! – торжественно поделился сын новыми знаниями.

– Зрачки, наверное? – с сомнением уточнила Нина. – А не догадываешься почему?

Ромка довольно засопел, казалось, что ждал этого вопроса, а потом начал объяснять с горячностью:

– Это чтобы выжить! Природа так позаботилась. Представляешь?

– Нет, – хмыкнула Нина, дразня сына. – Расскажи.

Ромка принялся объяснять что-то о кошках.

– Они настоящие хищники, мама! Нужно дедушке сказать. Зайка по ночам охотиться может.

– Да какой из нее охотник, – рассмеялась Нина. – Ей бы спать у дедушки под боком.

Ромка захихикал в ответ.

На смех снова повернулись мужчины. Ломакин глянул раздраженно: что плететесь в конце? Догоняйте!

А Денис счастливо улыбнулся любимой женщине, и Нина точно знала, что так оно и есть.

«Любовь нечаянно нагрянет», – пел когда-то Утесов. Вот она и пришла нежданно и наполнила каждый день смыслом, теплом и радостью.

Нина через пуховик дотронулась до золотой жабы, подаренной Денисом по приезду. Цесаркин как Дед Мороз одарил их с Ромкой. Нине – телефон в странном корпусе, больше напоминающем пудреницу или кулончик, а Ромке – очередной конструктор Лего и книжку.

– Это я во Владике прикупил, – хмыкнул Цесаркин, вручая жабку, и, проведя ладонью по затылку, признался: – Смешной телефон. Я туда уже симку вставил и свой номер вбил.

Нина вспомнила, как оглядела позолоченную жабу, взирающую на нее огромными зелеными глазами, и поняла, что, наткнись сама в магазине на такой шедевр, прошла бы мимо не задумываясь. А Цесаркину о чем-то мечталось, раз купил ей именно эту жабу, да еще сделал все, чтобы телефон, спрятанный в недрах китайского божества, работал.

– Личная линия, – пошутила Нина, принимая подарок. – Помнишь, раньше в кабинетах больших начальников стояли такие черные аппараты без диска, для связи с высшим руководством.

– Точно, – рассмеялся Цесаркин, обнимая ее. – Как же ты здорово придумала!

И вот теперь, прикасаясь через толстую куртку к жабе, висевшей на прочном шнурке, Нина поймала себя на мысли, что в каждой семье свои драгоценности. У кого-то бриллианты и изумруды, а у нее золотая жаба, привезенная любимым из Владивостока.

– Кошки – охотники, – продолжал Ромка. – И такие глазищи им просто необходимы, чтобы ночью следить за добычей. А вот у коров и овец зрачок горизонтальный. Знаешь почему?

– Почему?

– Чтобы видеть корм и врага. Мама, они врагов из-за спины видят!

– Где ты это узнал? – лениво поинтересовалась Нина.

– Мы с Денисом в книжке читали, когда ты заказчице новый сервиз показывала.

– Молодцы. – Она мысленно воздала хвалу создателю, что ее новый мужчина и сын нашли общий язык. И уж совсем не ожидала, что на почве расследования бывший и будущий муж подружатся. Нина всмотрелась в спины идущих впереди мужчин. Грузный, словно квадратный Ломакин и широкоплечий подтянутый Цесаркин показались ей в темноте словно родными братьями. Шли рядом о чем-то неспешно переговариваясь.

– Только я никак не пойму, – продолжал болтать Ромка. – У Фибки какие глаза– человеческие или кошачьи?

– Сейчас посмотрим, – улыбнулась Нина и, забрав у сына дрожащую собачонку в комбинезоне, обеими руками поднесла к лицу. – Какие у тебя глазки, Фибоначчи? – поинтересовалась смеясь хозяйка.

Добродушная Фиби потянулась было к ней, чтобы облизать лицо. Но Нина отпрянула. Вот радости на морозе ходить с мокрым лицом. Фиби недовольно заурчала.

– Обойдешься, красавица, – хмыкнула Нина, собираясь засунуть собаку за пазуху. Но в этот момент Фиби завизжала как резаная и забилась в руках.

– Мама! – закричал перепугавшись Ромка.

Денис с Мишкой бросились, как по команде, к ним.

– Что?

Нина глянула на маленький собачий бок, залитый кровью, и чуть слышно прошептала:

– Фиби застрелили…

– Да нет же, – отмахнулся Цесаркин. – Смотри, дышит. – И замер, словно почуяв добычу. А потом бросился не разбирая дороги через кусты. Следом побежали Ломакин и Герда.

Нина оглядела раненую собаку и, стащив с головы шаль, укутала скулившую Фиби.

– Нужно к ветеринару, – пробормотала она. – Срочно.

Она подхватила собаку и вместе с сыном бросилась к проспекту,  где мчались машины, спешили люди, и никому не было дела до маленького раненого йорка и его растерянных хозяев.

Первая попытка сесть в такси, маячившее около остановки, закончилась неудачей. Водитель посчитал, что собака запачкает кровью салон, и не поддался ни на какие уговоры. Даже двойной тариф не помог. Нина уже собралась бежать пять кварталов, когда к ней подошел улыбчивый парень и смущаясь предложил:

– Я мог бы подвезти без денег. Жалко животное.

Нина с Ромой переглянулись.

– Спасибо, – прошептала Нина. – Большое спасибо.

Уже из клиники, пока Фиби осматривали врачи, она позвонила Денису.

– Все нормально, – пробормотала она. – Фибку спасут. Пуля засела в мягких тканях, но не задела легкие.

– Я сейчас приеду, – заверил Денис. – Мы поймали ублюдков. Сейчас сдаем полиции. Я сделаю все, чтобы эти твари сели.

– Мы тут еще долго просидим, – заметила Нина. – Фибке только ввели наркоз, готовят к операции.

– А вы?

– Сидим с Ромулькой в коридоре и молимся, чтобы наша собака осталась в живых.

Закончив разговор, Нина сунула трубку в карман и уже хотела вернуться к сыну в маленький коридор рядом с операционной, как заметила около стойки администратора Николая, подвозившего их парня. Он радостно замахал руками и направился к ней.

– Ну как она? – спросил громко. – Выживет?

Администратор подняла недовольный взгляд на вздумавших орать клиентов. Пришлось выйти на крыльцо.

– Может, нужно чего? – искренне забеспокоился Николай. – Вы только скажите, я привезу. Потом сочтемся. Жалко собаку. Вот ведь хулиганы распоясались. И не поймают их…

– Уже нашли, -устало вздохнула Нина. От подобной навязчивости и панибратства ее коробило. Да и Денису не понравится, если рядом обнаружится странный поклонник.

«Произвела впечатление, мать», – хмыкнула про себя Нина, а вслух бросила нервно:

– Собаку вылечат. Стрелявших в мою собаку уже поймали. Муж сюда едет, поэтому помощь не требуется. Но я хочу вас отблагодарить.

Нина полезла в карман, решив дать пареньку тысячу рублей за труды, он как будто понял и замахал руками.

– Не надо! Не надо!

Это и отвлекло.

Она не заметила, как сзади приблизился кто-то и, обхватив ее крепкой рукой за талию, молниеносно всадил шприц в шею.

Нина почувствовала, что руки и ноги перестали слушаться, и она обмякла в руках у похитителя.

– Давай ее в машину, быстро, – просипел Николай. – Муж ее сюда едет. И стрелков повязали.

Они под руки довели свою жертву до зеленого минивэна со знаком «Мерседес» и кинули на заднее сиденье.

– Все-таки шеф голова, – хмыкнул Николай. – Такой ход с собаками. Сначала одну слегка, а потом и вторую. Вот тут-то и взяли нашу дамочку. – Он покосился назад, где кулем валялась недавно цветущая женщина. А сейчас глаза закатились, язык вывалился и лицо стало мертвенно-серым.

«Вот и закончилась твоя красота, чертова кукла, – ухмыльнулся он про себя. – Похищение прошло удачно. Шеф заплатит, как и обещал!»

– Отвозим эту и едем за следующим козлом, – предупредил напарник. – Вот соберем всех до кучи и устроим допрос с пристрастием.

– А он где?

– Ждет нас на углу Советской и Ленина.

– Подозревает что-нибудь?

– Пока нет. Его же рублем поманили. Да он за бабки готов повеситься.

– Как и все мы, – нарочито весело фыркнул Николай, снова бросив назад беглый взгляд и про себя заметив, что жертва потеряла сознание. Он на минуту задумался, а потом предложил водителю:

– Давай и придурка этого с Ленина прихватим, чтобы два раза не ездить. Все равно по пути.

– Точно, – хмыкнул водитель. – Раньше домой уедем.

Нина чувствовала, как за несколько минут превратилась в овощ. Руки, ноги, глаза – все отказало от ужасного препарата. Остался только слух, да и мозги работали лихорадочно.

«Что вкололи, крот мне в рот?»

«Куда везут?»

«Что от меня этим упырям надо?»

Постепенно паника начала отпускать, и в голове появились другие мысли.

«Нужно слушать внимательно, глядишь, и проговорятся мои преследователи!»

«Цесаркин, миленький, найди меня!»

«Ромка, не ной, я жива и относительно здорова. Значит, выберусь!»

«Может, это розыгрыш… ну как в фильме с Майклом Дугласом. Узнаю, какая сволочь так развлекается, придушу голыми руками. А Цесаркин поможет».

Но как только машина остановилась и распахнулась дверь, Нина поняла, что она влипла, и влипла по-крупному.

Человек заглянул внутрь, и пленница уловила запах дешевого парфюма.

– Я с вами не поеду, – вскричал кто-то нервным голосом. – С этой бомжихой рядом? Вы с ума сошли. Дайте мне денег на такси, и я сам доберусь. Только адрес скажите. Адрес и деньги, понятно?

Но видимо, он сам не понял, с кем связался. Разом хлопнули обе передних двери. Сначала послышался угрожающий шепот типа «Садись в машину, а то пожалеешь!». Человек попытался вырваться, позвать на помощь, но безуспешно. Нина уловила глухие звуки.

«Наверное, бьют его»,– пожалев, подумала она, но тут же прониклась ненавистью к вынужденному соседу.

– Вы, идиоты, – прошипел тот. – Куда вы меня везете? И девка эта грязная! Не хочу я с ней рядом сидеть. Можно пересесть вперед? Меня укачивает, а от нее смердит. Где вы подобрали эту шваль?

Нина, как и любая женщина, сначала оскорбилась до глубины души, а потом принюхалась. Но то ли обоняние исчезло, то ли типчик с Ленина ее оскорблял просто так. Со страху.

«А ты думала, что тебя спасут? – у самой себя осведомилась Нина. – Размечталась, глупая Солоха! Хотя этот человек еще там, на Ленина, увидев в машине женщину в бессознательном состоянии, мог бы позвать на помощь. А он струсил. Дурак».