Глава 11. Маша

Поражаюсь тому, как быстро Тимур из озабоченного придурка превращается во вполне неплохого парня. Парадокс, что это как раз после того, как я узнала о нём скорее дискредитирующий его факт — что напился и с похмелья забыл про репетицию.

Да, потом он очень мило и естественно взаимодействовал с детьми, да и вообще в разговорах с ребятами из волонтёрской группы проявлял себя как искренне неравнодушный, даже идеи какие-то предлагал так, будто как минимум обдумывал многое в свободное время. Но к тому моменту, если быть честной, я уже и без того смягчиться успела. Да, из-за того, что этот идиот напился из ревности.

Кажется, я тоже идиотка. Ну да ладно. Можно же попробовать нормально общаться? Тогда, в такси и до него мне даже казалось, что Тимур вроде как старается тоже именно так делать, без лишних пошлых мыслей и движений.

И пока будет продолжать в таком духе — можно и дружелюбно взаимодействовать.

А потому когда тем же вечером Тимур добавляется ко мне во всех соцсетях, заодно пролайкав мне фотки, принимаю заявки. В ответ не ставлю никаких лайков, но на сообщение отвечаю сразу.

Так и проходят выходные. За периодическими переписками с Тимуром. Общаемся обо всём: о моих видео с других репетиций на странице, о том, как у нас с Дашей проходят дни, обсуждаем даже фильмы, которые мы с подругой смотрели, оттуда переходим на философские темы, потом снова разговоры ни о чём. Оказывается, с ним довольно интересно. И ведь может же без пошлостей.

Хотя всё равно время от времени флиртует, пусть даже я и не реагирую толком. Но как ни странно, даже это не так уж бесит.

И вот ночь воскресенья — оказывается, мы всего полторы суток так общаемся. А ощущение, что гораздо дольше. Даша уже спит перед завтрашним своим последним экзаменом, а я даже не легла, сижу на кухне и переписываюсь с Тимуром.

И ведь не просто переписываюсь — ещё и думаю о нём. Листаю его страницу, где мало что о нём, в основном эскизы татуировок и редкие его фотки, и пытаюсь понять, какой он вообще. Вроде бы и вправду неплохой: умный, добрый, позитивный. Но ведь в том же универе о нём что только ни говорят…

«Почему ты избил преподавателя?» — неожиданно для себя пишу ему.

Сердце почему-то ускоряет темп, но я не жалею о вопросе. И не верю совсем, что Тимур и вправду неуравновешенный любитель размять кулаки, который ради сомнительных понтов решил сделать это на ком-то довольно влиятельном в рамках универа. Нет… Тут что-то другое. Явно с Лизой связано.

И если честно, я догадываюсь, что. Кажется, ухватывала что-то такое… Тот препод ведь обращался к ней как-то иначе, не как ко всем нам.

Тимур ещё и отвечает не сразу, подтверждая мою догадку, что не всё так просто. А потом всё-таки пишет то, что явно не хотел бы, чтобы просочилось:

«Он приставал к моей сестре».

Вздыхаю. Да уж, неприятная тема и вправду. Даже удивлена, что Тимур мне в этом признался — ведь вспоминаю, как он Лизе говорил, что не стоит это кому-либо знать. Да и она согласилась сразу — вряд ли сама бы хотела таких разговоров.

Получается, мне Тимур доверяет?

В подтверждение этого вывода он добавляет:

«Только не говори никому».

И тут же поясняет и без того очевидное:

«Не хочу, чтобы ходили разговоры».

Сглатываю, понимая, что пора бы и самой что-то сказать. Только вот в голове вертятся дурацкие подбадривания. Мол, да, я всё понимаю, и вообще молодец, что так за сестру заступился. Что-то мне подсказывает, что подобное в Тимуре вызовет только усмешку. И вообще… Я бы, наверное, иначе разобралась с ситуацией. Хотя кто знает, насколько она далеко зашла. Надеюсь, Лиза не пострадала.

Тимур в какой-то степени да. И почему-то цепляюсь главным образом за это:

«Лучше, чтобы они ходили о тебе?»

Знаю, что Тимуру пофигу, но мне как будто нет. Обидно за него, что ли? Докатилась, если да.

«Зато весело, — прям чувствую, какой беззаботностью веет от этих слов. Причём Тимур тут же закрывает тему и, я уверена, легко: — Как там вы с Дашей?»

«Нормально, она спит. И тебе спокойной ночи», — сама не знаю, почему сворачиваю разговор.

По-странному волнительно вдруг. И думать о той ситуации с преподом, и говорить с Тимуром, который всё более адекватным кажется с каждым днём…

Я ведь даже не открываю его сообщение с пожеланием приятных снов. Просто вдруг понимаю, что такими темпами переписка приведёт к чему угодно, но только не к дружбе. Не только Тимур меня подругой не воспринимает, судя по его флирту периодическому, но и я его тоже…

Внезапная мысль, но яркая, ненавязчивая. А что дальше? Отношения? Просто секс?

Как всё это внезапно. Выбивает из всего привычного.

Пожалуй, не хочу даже осмысливать, что я думаю по поводу всех этих перспектив. Не по себе от них. Так уж получилось, что не до парней всегда было. И теперь всё таким новым воспринимается, что даже до смущения. А Тимур явно опытен. И вряд ли по-настоящему серьёзно настроен. Да, сейчас его как будто штырит от меня — но не потому ли, что недоступна пока?

«Пока»? Серьёзно?..

М-да, похоже, серьёзно, потому что толком и не получается возмутиться этим своим мысленным формулировкам. Кажется, пора отвлечься хоть на что-то — например, на сладенькое.

Открываю холодильник — ну да, мы с Дашей умяли всё, пока она волновалась перед предстоящим экзаменом. Хотя скорее перед встречей с Артёмом, с которым вместе этот экзамен сдавать будет.

И сейчас я хорошо понимаю её состояние. Притом, что сама увижу Тимура только в среду. Через два дня.

Тяжело вздыхаю. Да уж, кажется, я серьёзно влипла, если провожу такие аналогии с явно влюблённой подругой. И даже с тем, как она упорно отрицает этот факт.

Ну всё. Наплевать, что темно — возле дома есть круглосуточные магазины. Спущусь и куплю себе какую-нибудь шоколадку. В конце концов, никаких угроз от напавших на Дашу больше нет, с ними вопрос окончательно закрыт. Уж не знаю, как, но Артём твёрдо об этом ей сказал.

Быстро обуваюсь — благо, сейчас даже ночью тепло — и выхожу прямо как есть, в домашнем платье-халатике. Всё, что надо, он прикрывает, а на презентабельность моего вида сейчас наплевать. Я только туда и обратно.

Вот только так не получится — понимаю сразу, как резко распахиваю дверь подъезда, выходя. Тут же натыкаюсь взглядом на Тимура, какого-то чёрта торчащего теперь уже даже не возле моего дома, а дома Даши! Ещё и ночью.

Цепенею, не моргаю совсем. Вглядываюсь. У меня галлюцинации на фоне лишних чересчур будоражащих мыслей?

Тимур не исчезает. Более того, чуть ближе становится. Тоже смотрит, безотрывно.

Теперь я наоборот, часто-часто моргаю. Он всё ещё здесь. Более того: ещё и заговаривает, причём одновременно и недовольно, и с теплом каким-то прошибающим:

— Ты чего так поздно тут ходишь? Говорила же, что вы по минимуму выходите.

Офигеть просто! Он ещё и предъявляет мне что-то. Сам-то что тут забыл? Очень сомневаюсь, что здесь живёт! На такси вот дальше поехал тогда.

— А ты что вообще тут делаешь? — наконец прорывает меня. — Возле её дома? В такое время? — с каждым вопросом завожусь сильнее, потому что картина складывается охренеть какая напрягающая. — Ты…

— Спокойно, просто волнуюсь за вас, слегка контролирую обстановку, — перебивает Тимур, зачем-то приближаясь.

Непроизвольно отступаю. Как-то не по себе и от его присутствия, и от слов, и от действий…

Вздрагиваю, когда чувствую, как спина касается стены дома. Почти двери подъезда, между прочим.

— И без тебя тут всё отлично, успокойся уже наконец, — огрызаюсь как можно грубее, не собираясь даже осмысливать, с какого перепуга Тимур настолько серьёзно отнёсся к словам про нападение на Дашу.

Чтобы приехать сюда самому, да ещё и торчать ночью перед домом! И только ли сегодня так, интересно бы знать?

Причём не похоже, что Тимур сам понимает, что делает что-то не так. Слишком уж уверенный у него вид. И не просто уверенный…

Вот чёрт. Его взгляд буквально обжигает. Сразу жарко становится, и ноги подкашиваются. То, как он смотрит… И раньше позволял себе всякое, но это уже слишком. И я даже не знаю, чем именно, но, блин, просто слишком! Сердце ускоряет биение.

— Не могу, — чуть хрипловато и низко вдруг сообщает Тимур, и я не сразу даже понимаю, это о чём.

Вместо этого вспоминаю, что я в одном только платье-халатике. Ну и трусах под ним, что вряд ли спасёт меня. А в том, что мне прямо сейчас нужно спасение, никаких сомнений.

Причём даже непонятно точно, от него, или от себя. Ведь стремительно теряю ту же способность соображать.

— Тимур, ты… — вздыхаю, качаю головой. Не знаю даже, как его обозвать, чтобы максимально доходчиво было. — Я только начала думать, что ты нормальный, а ты…

— Не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, — твёрдо заявляет Тимур и резким движением окончательно сокращает между нами расстояние. Так, что я оказываюсь зажата между ним и стеной дома. Почти как тогда в коридоре… Только теперь его руки нагло ложатся мне на бёдра, пока взгляд удерживает мой. И не потеряться в его совсем сейчас тёмных глазах слишком сложно. — Машка… — шепчет мне почти в губы, обдавая горячим дыханием. — Огонёк мой, — уже совсем бездумно и тут же целуя.

Меня прошибает дрожью от этого почему-то особенно острого соприкосновения губ. Тимур целует сразу жарко, едва ли собираясь считаться с моим мнением по этому поводу. А я с трудом соображаю вообще и слабо верю, что это реальность. Особенно потому, что меня почти не тянет возмущаться, а единственные связные мысли, которые только приходят в голову, полны желанием поддаться, ответить… Или чтобы хотя бы Тимур не останавливался.

Впрочем, он явно не собирается. Поочерёдно смакует каждую мою губу своими, а руками в это время движется вверх по телу, в итоге касаясь волос, зарываясь в них и притягивая мою голову ближе.

Притом, что продолжает зажимать меня у стены дома. Мне и так, в общем-то, некуда деться. Это осознание злит даже больше разгорающегося приятного тепла по телу. Я не должна так реагировать! Да что со мной вообще такое, разве так уж давно Тимур казался мне озабоченным наглым придурком?

Которого сейчас чуть ли не до дрожи в руках хочется коснуться в ответ. Назло этим мыслям я так и делаю — только вот толкаю в плечи, сильно, так, что наши губы всё-таки разъединяются.

— Пошёл нахрен, — тут же рычу, на что Тимур издаёт какой-то сдавленный гортанный недовольный звук и снова бросается на мои губы своими.

Причём с таким напором, которого даже и не было раньше, хотя мне всегда казалось, что каждый его поцелуй слишком настойчивый, требовательный, горячий… Но этот ещё и властный, собственнический, чуть ли не подчиняющий. Тимур словно губами и языком, не оставляющими меня в покое, даёт понять, что сопротивление не принимается вообще, не то что бесполезно. И это неожиданно не столько бесит, сколько призывает поддаться. В его поцелуе такая жажда, что не считаться не получается. Я сама заражаюсь ею.

И вот уже бездумно двигаю языком навстречу, да и руками тоже шевелю. Внизу живота приливает тепло, и я совсем мало соображаю. Не понимаю даже, что я делаю и зачем. Ладонями мягко поглаживаю, слегка отстраняя. Успокаиваю, притормаживаю Тимура? Себя?

Но ведь ещё и целую при этом. А руки, сдавшись, сами собой безвольно опускаются… Ой. Только вот между нашими телами. Чуть царапают твёрдый бугор джинсов. Нет сомнений, что именно я вдруг задеваю.

Сердце тут же ускоряет биение, и я разрываю поцелуй. Только вот моя рука какого-то чёрта всё ещё там — и почему губы оторвались раньше? Логичнее было бы наоборот.

Потому что взгляд Тимура устремляется вниз. Если до этого этот придурок мог и не чувствовать в вихре своего бешеного поцелуя, что я не туда попала пальцами, то теперь точно замечает.

— Извини, — тут же выдавливаю, убирая руку таким резким движением, будто обожглась.

Впрочем, по ощущениям так оно есть. И это ощущение только усиливается, когда мой взгляд сталкивается с его потемневшим. Вот вроде бы убрала руку, но она как будто всё ещё у него между ног. Причём и тактильно как будто ощущаю до сих пор ту грубоватую поверхность джинсов и слишком явную выпуклость…

А Тимур ещё и ухмыляется. Вроде бы нагло, но при этом смотрит на удивление внимательно и серьёзно.

— Извини? — переспрашивает хрипло. — Я как бы только за, чтобы ты меня там трогала.

И без того беспокойное сердце чуть не выпрыгивает из груди при этом провокационном заявлении. Господи, это ведь самый пошлый момент в моей жизни. Жутко неловко. И… В то же время откуда-то пробуждается интерес. Тимур ведь так говорит, смотрит и дышит, что нет сомнений — далеко не так уверенно держится, как обычно. На него вся эта ситуация влияет не меньше, чем на меня. Застывшая на его губах ухмылка, почти немигающий потемневший взгляд, чуть растрепанные волосы…

Жар стремительно и тягуче сосредотачивается где-то внизу. И как-то разом становится наплевать на всё.

— Только иначе? — провокационно спрашиваю. Тихо-тихо, почти шёпотом.

Но при этом собственный голос чуть не оглушает, сбивает дыхание напрочь. И не мне одной: Тимур, кажется, вообще не дышит теперь. Смотрит на меня ошалело и как будто даже пьяно.

— Было бы неплохо, — при этом типа уверенно заявляет.

Но в том-то и дело, что типа. Слышу чуть дрогнувшие нотки в его голосе. Из-за этого набираюсь уверенности. Снова тяну руку к нему на ширинку: на этот раз осознанно, хоть и с безумно колотящимся сердцем. Пальцы сами собой проходятся по очертаниям заметного бугра, чуть ли не массируя, а Тимур закрывает глаза с тяжёлым вздохом. Впрочем, тут же их открывает и смотрит вниз, на мою руку. Которая даже через ткань джинсов ощущает, насколько возбуждён этот парень.

Кажется, меня опять накрывает робостью. Всё это слишком. Но назло этому ощущению я облизываю пересохшие губы и с вызовом спрашиваю:

— Так? — снова глажу.

Веду то пальцами, то ладонью. Как ни странно, даже приятно, несмотря на грубоватую ткань. Её как раз почти не чувствую. Только Тимура.

Он, кстати, так ничего не отвечает. Явно теряет способность и говорить, и соображать: напрягается только сильнее, смотрит совсем уж затуманенным взглядом то мне в лицо, то на руку на его члене. Вернее, не совсем на нём: мы ещё одеты, но такое ощущение, что кожа к коже.

Слегка царапаю ногтями, раз, другой… Потом снова поглаживаю, ловя сбивчивое дыхание Тимура. Которое вдруг гораздо ближе становится, обжигает где-то у волос, потом у губ…

Так и не успеваю понять, в какой момент он в себя приходит: целует сразу глубоко, настойчиво, одновременно чуть толкаясь бёдрами навстречу моей руке.

Дрожу всем телом, опаляемая всё большей откровенностью происходящего. Как такое может быть — что и пугает, и будоражит одновременно? Губы сами собой двигаются, подстраиваясь под темп Тимура, язык кружит вокруг его, а пальцы расстёгивают ширинку…

Что я и улавливаю даже не сразу. Бездумно совершенно делаю и понимаю, что чуть не спускаю его штаны, только когда Тимур резко отстраняется, аж руку вытягивает над моим лицом, чтобы как бы дистанцию создать.

Только вот ни разу та не чувствуется. Слишком горячо. И моя рука всё ещё у него между ног, причём ещё больше твёрдость и жар члена чувствует — теперь между мной и им лишь мягкая ткань белья.

— Маш… — сипло выдавливает Тимур, явно непроизвольно сделав очередное движение навстречу моей руке и тут же чертыхнувшись этому. — Я не хочу лишать тебя девственности в подъезде, — добавляет серьёзно.

И эти слова как ушат холодной воды на голову. Отрезвляют мгновенно. Какого чёрта всё это вообще было?

Резко убираю руку. Тимур, к счастью, тут же застёгивает штаны обратно, пока я в себя прихожу, недоумевая от всего разом. Где были мои мозги? А если бы тут ходили люди?

Да и вообще, с каких это пор я так реагирую на Тимура?

Не по себе теперь ему в глаза смотреть.

— Тебе никто и не предлагает, — кое-как совладав с дыханием, выпаливаю как можно более уверенно и отчуждённо. Не слишком ли многое себе возомнил? Как будто я была готова прям вот так, да ещё и с ним… — Спокойной ночи, — поспешно добавляю, выскальзывая из его близости.

Сразу нахожу ключи и открываю подъезд. Действую так быстро, что Тимур толком успокоиться не успевает, потому что реагирует запоздало, когда я уже захлопываю перед ним дверь:

— Подожди! Подожди, не убегай…